Ты снимаешь?

В голове пьяная малолетка, еле-еле перебирающая ноги, и он, такой гордый, прямо пример для подражания: «Прибереги себя для любимого». Отвратно и неприятно стало от самого себя. — Отвали, — прохрипел Чонгук, приходя в чувство, — Я сказал отвали! — и с силой надавил на чужую грудь. Незнакомец глухо простонал, впечатавшись спиной в грязную стену туалета, и с непониманием уставился на него. Чон с остервенением стал тереть собственные саднящие от чужих поцелуев губы и поправлять кофту, что была измята чужими руками. Несколько раз сплюнув в раковину, он с шумом вдохнул в себя воздух и ударил ослабевшей рукой по стене: — Твою мать, — прохрипел, роняя слезы на кафельный потресканный пол, — Какого черта я делаю? Пальцы до побеления костяшек вцепились в раковину, а в животе появились рвотные позывы. Он аккуратно приоткрыл кран, стал полоскать рот и одновременно пить. Незнакомец, все это время наблюдавший за странным поведением Чонгука, что-то неразборчиво ляпнул себе под нос и удалился, оставляя после себя шлейф отвратных духов. Еще секунда, две, три — все пошло по нарастающей. Чона буквально колотило от осознания того, что он только что мог совершить. Мысли об этом били по вискам, отдавая дрожью в коленках, но он стойко держался и стойко сдерживал подступающую истерику. — Ты в порядке? — заботливо поинтересовался появившийся из ниоткуда человек. Чонгук узнал в нем странного парня из перехода. На нем красовались то же пальто и та же маска, вот только взгляд был совершенно другим. Приятным и теплым. Чонгук недоверчиво оглядел знакомого, после чего, истерично усмехнувшись, тихо сказал: — Отвали. Трахаться не буду, — и, выпрямившись, направился прочь из туалета. Шум снова ударил в уши, вынуждая Чонгука прикрыть их. Он двинулся к барной стойке, где, как обычно, была сплошная пустота. Бармен, завидев его, чуть ли не выпрыгнул из-за стола, но сдержался, лишь зажал в руках бутылку с крепким виски. — Ты еще и слишком отважный, — сказал он, когда Чонгук уместился на стуле, — В порядке? — Что случилось? Я плохо помню, что было после твоего чудесного напитка. — Ты сказал, что тебе хочется новых ощущений и резко скрылся в толпе. Меня даже передернуло, но потом… — он остановился, на секунду вглядываясь в мерцающую темноту. Чонгук удивленно проследил за чужим взглядом, но так и не обнаружил ничего интересного, — Прости, — опомнился бармен, — Я думаю, что мне нужно кое-куда на пару минут. Алкоголь все равно не пользуется большой популярностью, — скинул с себя черный фартук, — Удачи, — и скрылся в толпе танцующих людей. Чонгук глухо простонал от нарастающей головной боли, прислоняясь лбом к твердой и холодной поверхности. Губы все еще невыносимо жгло, запах чужих духов был слышен совсем рядом, — Чонгук пропах этим ужасным и отвратительным одеколоном, — места прикосновений покалывало, а воспоминания заставляли его мысленно закапывать себя в землю, потому что: как так можно было вообще? — Скучаешь? Чонгук поднял голову и встретился со знакомым лицом, прикрытым маской. — Снова ты. Я же уже сказал тебе, что… — Чонгук не закончил. Парень присел рядом, доставая из кармана белый платок: — Держи, — подал его Чонгуку, — У тебя кровь. Чонгук опешил и потянулся пальцами к губам. — Спасибо, — ответил, принимая платок и прикладывая его к саднящему месту на лице, — Простите за мою грубость, плохой день. — Плохой день… — грустно повторил парень и улыбнулся одними уголками губ, — Прости. — За что? — За то, что полез к тебе, — после секундной паузы ответил он, постукивая пальцами по деревянной поверхности стойки. — Нет, ничего. Спасибо за это. А вы ведь тот парень, который ни разу в жизни не ел ту курицу с вывески? — Да, — он улыбнулся, — Я всегда предпочитал подгорелую яичницу. И Чонгука конкретно переклинило после этих слов. Непонятно, была ли это снова игра его воображения или просто сдвиг после выпитого напитка, но он вновь стал видеть в чужом лице черты своего Тэхена. Чонгук истерично усмехнулся, кладя большой болт на такие дурные мысли, и уставился на собственные пальцы, которые подрагивали. Непонятно было только почему. Что-то точно было не так. Алкоголь, наверное, все-таки снова ударил в голову, ведь по-другому свою острую необходимость в дальнейшем шаге Чонгук не мог объяснить. С тем незнакомцем было то же самое. Он смутно помнил, как увидел его, такого классно двигающегося, в толпе, и захотелось почувствовать, каково это — двигаться вместе с ним. Хотелось просто взять и сделать то, что крутилось в голове. И он сделал. И это привело его в клубный туалет. Чонгук искренне надеялся, что то, что он собирался сделать сейчас, не закончится так же. Пока парень разглядывал свои перебинтованные руки, Чонгук собственной потянулся к его лицу. Секунда, две, три — пальцы коснулись небольшого лоскута ткани, прикрывающего чужие губы, и с легкостью сдернули ее вниз. Парень шокировано уставился на Чонгука и тут же прикрыл лицо рукой, хотя смысла в этом уже было никакого. Чонгук неверяще смотрел сквозь нее на родные черты: на небольшую родинку на кончике носа, на от рождения чуть пухлые губы и осунувшиеся щеки. Стало трудно дышать, и он едва не рухнул со стула, но успел ухватиться за барную стойку. Потянулся рукой, чтобы коснуться, чтобы убедиться, что это была не глупая игра его воображения. Что перед ним был реальный и живой Ким Тэхен. Его Тэхен. — Тэхен… — он дрожащей рукой коснулся лица напротив, — Тэхен… Парень тяжело выдохнул и убрал руку со своего лица: — Вы меня с кем-то путаете. Я не Тэхен. — Это правда ты? — не унимался Чонгук, исследуя своими дрожащими пальцами чужое лицо, — Скажи мне, что это правда! Пожалуйста, — всхлип, — Умоляю тебя, Тэхен… Чонгука колотило то ли от внезапного холода, то ли от слов, что сказал ему парень. Нет. Чонгук не мог ошибиться еще один раз. Его сердце бы просто не выдержало. Парень молчал, сжимал перебинтованные ладони до побеления костяшек. Поджал губы, сглотнул и легко отцепил от себя чужие трясущиеся руки. Чонгук сопротивлялся, пытался вернуть их на место, туда, где, по его мнению, они всегда должны были находиться, но у него получилось лишь схватиться за ворот чужой одежды. — Я люблю тебя, — сквозь слезы и приступы нехватки воздуха пытался докричаться Чонгук, — Умоляю… Я люблю тебя! Пожалуйста, не уходи, — тряся головой над чужими коленями, все еще не отпускал одежду из своих рук. Парень сломался. Вцепился в собственные руки, борясь с желанием прикоснуться, обнять и успокоить. Это не должно было быть так. И он за это поплатится. Но потом… Чонгук почувствовал на своей спине теплые и нежные поглаживания, а потом на ухо приятный низкий и глубокий голос: — Это не должно было быть так, Чонгук, — закусил губы, смаргивая с глаз подступившие слезы, — Я должен был сказать это первым. Чонгук вздрогнул, сжимая под пальцами чужую одежду и утыкаясь лбом в чужие колени, и скрутился в новом приступе слез. У него получилось. Тэхен в его руках, рядом. Так много о чем хотелось спросить, но сил совсем не было. Он просто держался, чтобы не потерять Тэхена снова. — Идем, — и Чонгука потянули куда-то в сторону от барной стойки. Он старался держаться как можно крепче за любимые руки, а когда чувствовал, что земля уходит из-под ног, распахивал глаза и пытался найти Тэхена, после расслабляясь, потому что вот он, прямо здесь, придерживал его за талию и прижимал к себе. Ким старательно избегал лишнего контакта с толпой, всячески прикрывая собой несчастного ослабевшего Чонгука. Нужно было выбраться туда, где не будет так шумно, и где Чонгук сможет немного передохнуть. Да и сам Тэхен тоже. На улице было приятно и свежо. Музыка не долбила в уши, и наглые люди не пытались отдавить ноги. Тэхен вырулил за здание, туда, где было меньше всего народу. Почти никого. Он аккуратно посадил Чонгука на старую помятую бочку, а сам хотел немного отойти, чтобы прийти в себя, но Чонгук не пустил. Он схватился за руку и со страхом в глазах уставился на Тэхена: — Куда ты? Я пойду с тобой. Ты больше никуда без меня не пойдешь. — Тише, тише, — Тэхен присел на корточки перед Чонгуком, аккуратно поглаживая большим пальцем тыльную сторону его напряженной ладони, — Я никуда не уйду, слышишь меня? Я здесь. Я рядом. Чонгук скользнул своей ладонью по его шее, притягивая Тэхена ближе. Настолько, чтобы чувствовался жар его дыхания. — Почему ты такой бледный? Почему твое лицо такое осунувшееся? — как мантру стал бубнить Чон, закусывая свои губы, — Где ты… пропадал, идиот? — и слабо стукнул по чужому плечу. — Я расскажу тебе позже, Чонгук-и, — ответил Тэхен, подтягиваясь к нему и целуя куда-то в место соединения шеи и плеча, — А сейчас тебе нужно отдохнуть, прийти в себя после произошедшего в туалете. Чонгук весь напрягся, чувствуя, как холодеют пальцы на руках и ногах. Тэхен знал и, может, даже видел его с другим. От этих мыслей ощущения чужих прикосновений вернулись, а к горлу подступил предательский комок. «Отвали. Трахаться не буду». Он сказал это тогда в туалете Тэхену, совсем не думая о значении данной фразы. Чонгук с ужасом ухватился за плечи Тэхена, сползая к нему на землю: — Я не шлюха… Я никогда… — и закусил губы, пряча лицо в его ключицах. Вцепился крепче в чужие руки, боясь, что его оттолкнут, не примут, не захотят трогать. — Я знаю, Чонгук, успокойся, — легкий шепот в ухо и крепкие объятия, — Я все знаю.

***

Тэхен всеми силами порывался отправить Чонгука домой, поэтому пригрозил, что ответит на все его вопросы только в квартире. Чонгук не стал спорить, чувствуя лишь легкую эйфорию от близости с Тэхеном. Ехали они в такси молча. Чонгук не отпускал руку Тэхена и не отрывал от него взгляда. Ким же в свою очередь вел себя более нервно, неспокойно, иногда поглядывал в окна машины, выискивая что-то глазами, а потом расслаблялся на мгновение, когда сталкивался с взволнованным взглядом Чонгука, и улыбался своей теплой квадратной улыбкой. Уже у подъезда Чонгук опомнился и затормозил: — Я же не взял для тебя автограф! Тэхен усмехнулся и потянул сопротивляющегося в дом: — Дурак, он у меня уже есть. — Как давно? — С сегодняшнего дня. Чонгук растерялся, но послушно последовал за Тэхеном. У квартиры он поймал его заинтересованный взгляд, тихо хмыкнул и полез под небольшой коврик. Чимин прекрасно знал, куда класть ключ от квартиры, потому что был очень близким другом обоих парней. Ключ был один на двоих, поэтому они оставляли его под ковриком всякий раз, когда разделялись. Два года назад, в пятницу апреля, Чонгук потерял Тэхена, но ключ все равно продолжал оставлять под ковром в надежде, что Ким однажды вернется. — Я продолжал класть его под дверь, — тихо прошептал Чонгук, возясь с замком, — Верил, что ты вернешься, но, кажется, это было зря… — Не зря, — послышался басовитый голос сзади, и Чон опешил, почувствовав холодные руки на своей шее, — Я приходил сюда время от времени. — Что? — Чонгук обернулся, шокированный от его слов, — Что ты имеешь в виду? — Проходи, — проигнорировав вопрос, сказал Тэхен, хватаясь за ручку, — Я сказал, что расскажу все в квартире. Дверь с неприятным скрипом открылась, пропустив в себя двоих молодых людей. В квартире стояла глухая тишина, а разглядеть что-то было почти невозможно из-за темноты. Чонгук нащупал выключатель на стене где-то сбоку и включил свет. Тэхен зажмурился, постепенно привыкая, а потом открыл глаза, улавливая на себе заинтересованный взгляд Чонгука. — Ты выглядишь совсем не так как два года назад, — проглотив ком в горле, прохрипел Чон. Тэхен действительно выглядел сейчас по другому: волосы, что раньше были каштановыми, теперь были черными, кожа стала гораздо бледнее, а глаза более дикими и темными. На нем красовался черный кашемировый свитер и такие же черные джинсы в облигон. Чонгук помнил, что Тэхен всегда любил свободную одежду. — А штаны…? — Дресс-код в клубе, — тихо ответил Тэхен, внимательно смотря на Чонгука. Повисла неприятная тишина, из глубины которой стало доноситься легкое шарканье лапок по линолеуму. Из комнаты в коридор выбежал Ентан, истерично виляя хвостом и начиная тереться о ноги Чонгука. Тот выдохнул, отрывая взгляд от замершего в пороге Тэхена, и склонился над щенком: — Ентан-и, — радостно проговорил он, поглаживая собаку, — У меня для тебя радостная новость, — приподнял собаку и подошел к Киму, — Смотри, это твой папочка. Тэхен улыбнулся и потянулся к собаке, но та сжалась, словно увидела чужого, и заскулила, пытаясь увернуться от чужой руки. Чонгук поверить в увиденное не мог. — Кажется, меня не было слишком долго, — прошептал Тэхен, наблюдая, как убегает Ентан. — Невозможно. Он ведь так реагировал на видео с твоим участием… Тогда почему? — Возможно, я знаю ответ, Чонгук-и, — Тэхен взял его за руку, — Пойдем, — и повел его через комнаты в спальню, в которой ничего и не изменилось за два года. — Тут ничего не менялось, как видишь, — прохрипел Чонгук, не зная, что еще можно было сказать сейчас. — Я знаю, сказал ведь уже, — ответил Тэхен, заставляя Чонгука сесть на кровать, — Подожди здесь. Я сейчас, — и скрылся на кухне. Чонгука одолевало странное чувство. Он уже давно отвык от жизни с кем-то под одной крышей, поэтому чувствовал дискомфорт, слыша, как за стеной копошились и топали. Но Чонгук был расслаблен, потому что там находился Тэхен. И это сейчас было самым главным. Ким вернулся спустя пару минут с аптечкой: — А ты действительно ничего не поменял, — присел рядом, открывая коробку, — Даже приправы стоят там же, где и всегда, — он улыбнулся, вынимая из аптечки антисептик и небольшой пластырь, а потом резко наклонился и заглянул под кровать, — О Боже, ты сохранил эти несчастные коробки с плакатами? — Тебе смешно? — в миг стал серьезным Чонгук, — Ты думаешь, что я подхвачу твое веселое настроение, и мы оба начнем жить дальше, будто ничего и не произошло? — Не бузи, — выдохнул Тэхен, протягивая руку к ранке Чонгука. Тот увернулся, ударяя его по руке, — Ауч! За что? — Ты совсем идиот? Я прожил два года, слушая окружающих, которые говорили, что ты мертв, — Чонгук ударил Тэхена в грудь, — Хранил твои вещи, ничего не трогал в доме, потому что ты планировал сделать ремонт, — прокашлялся от подступившего комка в горле, — Работал, как проклятый, только для того, чтобы удержать эту чертову съемную квартиру для тебя. Смотрел на твое глупое лицо в видео, потому что Ентан хотел видеть тебя, и плакал в душевой после, а ты заявляешься и делаешь вид, что ничего и не произошло? Тэхен молча сидел и слушал громкий тон Чонгука, нервно теребя пластырь в руке. После, когда гневная тирада была окончена, он вновь потянулся к его лицу: — Надо обработать рану. — Отвали от меня, придурок, — Чонгук вновь отмахнулся, собираясь встать и уйти. Неважно куда, главное — подальше от этого чертового идиота. Ему не дали этого сделать. Тэхен ухватил его за руку, с силой потянул и уронил на кровать. — Тихо, блин, перестань сопротивляться, — шипел Тэхен, усаживаясь сверху на вырывающегося Чонгука и зажимая его руки своими коленями, — Я просто хочу обработать твою рану, а потом вали куда хочешь! Чонгук почувствовал боль в сердце от сказанных Тэхеном слов. Эта боль была гораздо-гораздо меньше, чем та, с которой он жил в одиночестве два года, но ее было достаточно, чтобы тихо всхлипнуть, расслабиться и прикрыть глаза, давая Киму безграничную волю над своим несчастным лицом. Сейчас он наконец заметил, что хватка Тэхена стала гораздо сильней, да и само тело, несмотря на осунувшееся лицо, теперь было больше. Чонгук лежал, не шевелясь и чувствуя, как немеют руки под силой тэхеновых коленей, как чужие пальцы нежно касаются скул, и как неприятно пощипывает рана на нижней губе. При других обстоятельствах Чонгук бы радовался всему этому, но сейчас, когда хотелось сбежать подальше и сесть в укромный уголок, он не мог думать ни о чем другом, кроме как об обиде, плавно нарастающей откуда-то изнутри. Пальцы Тэхена вновь коснулись лица, плавными и круговыми движениями прилепляя пластырь на поврежденное место, а потом последовал быстрый поцелуй в него же. Чонгук опешил и, когда почувствовал, что руки ему освободили, быстро сел и стал спихивать с себя Тэхена: — А теперь отойди, я ухожу. — Неа, — улыбнулся Тэхен, хватая Чонгука за руки и прижимая их к кровати по обе стороны от его головы, — Я пошутил. Ты никуда не пойдешь. — Отпусти, — злился Чон, — Пожалуйста… — Ой, нет, не говори этого, — встрепенулся Тэхен, приблизившись к его лицу, — Я не выдержу. — Что ты имеешь в виду? — тихо прошептал Чонгук, автоматом кидая взгляд на чужие пухлые губы. Кажется, он прекрасно понимал, что имеет в виду Тэхен, но ему хотелось услышать это. Тэхен ласково улыбнулся, очерчивая носом невидимую дорожку по скуле Чонгука. От родного дыхания у Чона чуть не слетела крыша вместе с остатками здравого рассудка. — Вот это, — поторопился Тэхен, когда почувствовал новые волны сопротивления, и прижался к чоновым губам. Поцелуй первый, поэтому такой детский и невинный. Чонгук часто задышал сквозь сомкнутые зубы, не отводя глаз от чужих прикрытых. Он просто не знал, что ему делать. Кажется, вся его уверенность закончилась в клубном туалете… — Нет, не надо, — вдруг задергался Чонгук, уворачиваясь. Тэхен с недоумением посмотрел на него, слегка отодвигаясь: — Что? Я сделал больно? Прости. — Нет, — Чонгук попытался повернуться на бок под Тэхеном, но вышло как-то не очень, — Просто… — замялся, в нерешительности боясь снова говорить об этом Тэхену, — Там, в туалете… — Господи, ты снова об этом, — выдохнул Тэхен, вновь прижимаясь всем телом к Чонгуку, — Я же сказал, что прекрасно все знаю. Знаю, что ты еще девственник в этом плане. — Эй, — Чонгук стукнул локтем Тэхена в живот, — Замолкни. — Но ненадолго, — продолжил Ким, вновь присасываясь к чужим губам, на этот раз углубляя поцелуй и забираясь руками под чужую кофту. Чонгука понесло. Понесло от любимых шершавых рук, от сладкого вкуса его губ и от приятного родного тепла. Он скользнул рукой по шее, притягивая ближе и давая волю своему языку. Тэхен слабо простонал, сжимая длинными пальцами чоновы бока и чувствуя, как чужая рука прошлась от груди до кромки штанов. — Нет, — отпрянул Тэхен, странно оглядываясь, — Точно не сегодня, Чонгук, — и уселся на его бедрах, чувствуя, как промеж ягодиц упирается что-то, — Надо же, — и улыбнулся. — Почему? — Чон залился краской, сталкивая с себя Тэхена, но не вставая с кровати. — Мне надо уйти, — выдохнул Ким, перекатываясь на спину. — Что? Куда? — Чон моментально подскочил, пододвигаясь к телу рядом с собой. — Уладить кое-какие дела, но я вернусь утром, — Тэ сглотнул и тихо добавил, — Наверное. — Рассказывай, идиот, — Чон снова ударил его по груди, — Я жду. Тэхен улегся головой на подушку и заботливо подтянул к себе Чонгука: — В то утро пятницы мы собирались на работу: ты, как обычно, снимал видео, а я палил очередную яичницу… — начал Тэхен, но Чонгук его перебил: — Это я и сам знаю! Что было после того, как мы разминулись на перекрестке. — На меня напали, — без промедления ответил Тэхен и почувствовал, как рука Чонгука сжала его собственную, — И, ты не поверишь, — серьезно посмотрел в глаза напротив, — Я умер.