Жизнь длиною в вечность

С самого утра настроение Кира было, мягко говоря, ни к черту, и виноват в этом был он сам. Во-первых: Кир умудрился помириться и тут же поссориться с сестрой. Во-вторых: хоть в вечер ссоры он и взял у детектива номер сестры, но никак не мог найти в себе силы чтобы позвонить и извиниться. А третья причина заключалась в том, что Генри уже три дня с ним не разговаривал, и вообще демонстративно игнорировал любые попытки к применению. А все потому что Шпинель отказался брать его с собой в поход на монстра. А причиной отказа был — «синдром мамочки», как его ласково называл Микаэль, преобладающий у Кириэля. Шпинель, как настоящий любящий папка, просто отказывался принимать факт того, что его детки уже давно выросли. И Микаэля, и Амелию, и даже Генри — что тогда, что сейчас — Кир слишком сильно опекал и опекает. Наверное, возмущение младшеньких можно понять, ведь в заботе Кириэль и правда иногда перегибает палку. Ведь в прошлый раз именно эта забота вышла им всем боком. И сейчас, вспоминая прошлое, Кир кажется впервые четко осознавал сколь много ошибок он сделал. Ведь причиной побега его сестры стал именно он, или если быть точнее, его чрезмерная опека. Семьдесят лет назад Амелия до беспамятства влюбилась в парня по имени Чарльз. Сказать что Киру этот человек совсем не нравился, это не сказать ничего. Но когда младшая сестра рассказала этому парню кто они на самом деле, Кир и вовсе пришел в бешенство, и именно тогда он и совершил свою главную ошибку. Вместо того чтобы сначала поговорить с сестрой, он сразу пошел к ее избраннику и… Из потока мыслей Кира вырвал телефонный звонок. Звонившим оказался необычайно серьезный Фабрицио: — Кириэль, надо срочно встретиться, у меня. Подробности при встрече, — сказал Фаб и не дожидаясь ответа положил трубку. Такая конкретика и краткость в разговоре была присуща скорее Киру, нежели всегда насмешливому Фабрицио. А металлические нотки в голосе друга, лишь настораживали мужчину. Хорошо подумав и, наконец, приняв для себя окончательное, трудное, но необходимое решение, Кир совершил пару звонков и, прихватив с собой все еще обиженного Генри, отправился к итальянцу. Состав внеочередного собрания ничем не отличался от предыдущего, разве что за одним исключением. На этот раз присутствовала Амелия, которую сам Кир и позвал. — Так что случилось? Что мы так срочно собрались? Вы нашли нору новообращенного? — Обращаясь скорее ко всем сразу, нежели к кому-то конкретно, сказала Кассандра, обводя всех присутствующих скучающим взглядом. — Не совсем. Вчера мы с Лили выследили монстра и вели его, до тех пор пока не потеряли за городом, где он словно испарился. Но меня беспокоит не его сверхъестественные, даже для вампира, исчезновения, а то что новообращенный сдерживается, — сказал Лайт. — Что ты имеешь ввиду? — с беспокойством спросил Кир. — Вчера новообращенный чуть не напал на человека, но в последний момент, как будто одернул себя. Ему хотелось напасть, это было видно. И то что он не стал этого делать, довольно необычно. — Мы предположили, что может быть он начинает себя контролировать, но это..... — Вот это вряд ли, — сказала Амелия, чем привлекла всеобщее внимание. — Ты что-то знаешь, Амелия? — спросил Кир, выжидающе смотря на сестру. — Вообще я не уверена в этом, но вполне возможно, что у этого чудовища есть хозяин. — Что значит хозяин? — спросил Генри, с интересом смотря на Кира. — Ну, как тебе сказать… Понимаешь, иногда если вампир обратит кого-то в себе подобного, то обращенного можно контролировать. Это не какая-то вампирская магия, ничего такого. Это, скорее, как рабство у людей в средневековье. Проще говоря, ты его господин, а он твой слуга. Но такое срабатывает только с новообращенными, которые при своей человеческой жизни больше жили инстинктами, чем умом или были и вовсе его лишены. Амелия улыбнулась, наблюдая как ее брат объяснял новенькому все премудрости вампирского мира. А ведь когда-то и ей он точно так же рассказывал про все новое и непонятное. Но нырнуть в воспоминания девушке не дал следующий вопрос: — Почему ты думаешь что у монстра есть хозяин? — спросил Лука, заинтересованно смотря на девушку. — Среди студентов Колледжа, в котором я преподаю, ходят слухи о каком-то странном человеке, бродящем по ночам. А еще не так давно, один из моих студентов, своими собственными глазами видел новообращенного… После сказанного девушкой присутствующие в мгновение ока напряглись и превратились в слух. — Когда я узнала об этом, то решила лично убедиться в достоверности слухов. И прочесывая город, я заметила новообращенного с которым кто-то был, но издалека я лица не рассмотрела. Сердце Кира кольнуло, когда он представил что его сестра одна бродила по ночам, в поисках опасного монстра. Но самому себе дав слово предоставить больше свободы близким и меньше их опекать, Кир старался не подать ни одного признака беспокойства. — Почему ты решила что этот кто-то не очередная жертва? — скептически заметила Кассандра. — Новообращенный уже минимум неделю не охотиться. К тому же, где вы видели, чтобы охотник преклонялся перед жертвой? — так же скептически ответила Амелия. — Откуда нам..... — хотела еще что-то высказать Кассандра, но наткнувшись на колючие взгляды Луки и Кириэля лишь ухмыльнулась, но замолчала. — Какое сегодня число? — вдруг спросил Фабрицио, все это время стоящий у окна, внимательно вглядываясь в пейзаж за ним. — Пятое июня, — сказала Лили. Фаб хотевший было отвернуться от окна, услышав ответ так и застыл на месте. — Грёбаный Фестиваль! — спустя несколько секунд затяжного молчания крикнул итальянец, и схватив первую попавшуюся под руку вазу, запустил ею в противоположную стену. Ваза жалобно звякнув разлетелась на множество мелких частиц, оставляя после себя разрезающий тишину звук битого стекла и миллион радужных осколков. Все присутствующие пораженно смотрели на психующего итальянца, не понимая что могло стать причиной его злости. — Фаб, что ты… — не успел начать Кир, как вышеупомянутый его прервал: — Каждый год в начале июня, я уезжаю из Лос-Анджелеса на неделю, минимум. Потому что в это самое время проходит..... — Молодежный музыкальный Фестиваль. Огромные толпы девушек и парней стекаются за город на это самое мероприятие, — ужасаясь проговорил Лука. — Где обычно проходит Фестиваль? — спросил Кир. — За Голливудскими Холмами, в отдалении от города есть старые шахты. Сейчас я уже и не вспомню что там добывали, давно это было, но…место идеальное, — как на автомате ответил Фаб. — Так сказать, кушать подано, — сказал Лайт, тут же замолкая под грозным взглядом итальянца. — Теперь понятно, чего дожидается и где прячется новообращенный. — Остается только пару дней подождать и живые души сами к нему придут. — Утоление жажды и массовая резня. Сам новообращенный до такого бы не додумался, — задумчиво проговорил Лука. Заурядное устранение дикого новообращенного обернулось редкостной проблемой. Собравшиеся кровопийцы разбрелись обдумывая сложившуюся ситуацию. Лайт и Лили ушли исследовать винную комнату в прихожей, переоборудованную из большой гардеробной. А Кассандра в гордом одиночестве отправилась на террасу. Младшеньких и вовсе выслали в одну из спален, в то время как Кир, Лука и Фабрицио остались в гостиной. Немного посовещавшись с мужчинами, Кир хотел поговорить с сестрой, но нигде ее не найдя, решил спросить о ней у Генри. — Генри, ты не знаешь где Амелия? — Я не знаю куда она пошла. Она просто сказала что ей надо подумать и скоро придет, — пожав плечами протараторил паренек. — Ясно, — сказал Кир уже догадываясь, где она может быть. И догадка Кира оказалась верна, его сестра, как он и предполагал, была на крыше. Услышав приближающиеся шаги Ами даже не обернулась, и так зная кто пришел. — Брат, ты собираешься снова мне запрещать идти с вами? — спросила девушка, когда Кир встал рядом поравнявшись с ней. — Нет, не буду, можешь идти. Конечно, я буду переживать за тебя, каждую секунду что ты будешь с нами, но ты уже взрослая, так что… — с хитрой полуулыбкой сказал Кир, косо поглядывая на сестру. На такое заявление из уст брата девушка лишь приподняла одну бровь, тем самым намекая на бессмысленность таких хитростей. Понаблюдав реакцию сестры, Кир как можно более горестно вздохнул, окончательно сдаваясь и принимая поражение. — Но почему ты вдруг изменил свое решение, по этому поводу? На тебя это не похоже, — с нескрываемым любопытством спросила девушка. — В сложившейся ситуации, когда мы не знаем реальных масштабов нависшей над нами угрозы, было бы очень глупо отказываться от помощи. Да и к тому же, я, наверное, и правда слишком опекаю тебя, забывая, что все эти годы ты и без меня неплохо жила… — Плохо… я не умирала от голода или нищеты, но я очень тосковала по тебе и Мике. У меня словно сердце вырвали и я не возвращалась лишь из-за стыда, так и существуя с дырой в груди, — перебила брата Амелия. Кир с болью посмотрел на свою уже такую взрослую сестру и продолжил говорить: — Мое желание защитить тебя от этого мира, заставило тебя прыгнуть в омут с головой. И это принесло нам всем только горе и тоску. Поэтому я больше не буду защищать тебя от мира, я просто буду рядом с тобой. И если ты оступишься и упадешь, я помогу подняться, если заблудишься во тьме, я помогу найти свет. Я постараюсь из вечного защитника от всего света, стать для тебя опорой и проводником в этом мире. И раз уж мы зашли так далеко я должен сказать, что тогда Чарли…я...... — Кир, не… — хотела остановить брата Амелия, понимая к чему клонит брат, но видя полный решимости взгляд, только легонько кивнула, позволив продолжать. — Семьдесят лет назад, когда ты сказала, что вы с Чарли все равно уедете и без моего разрешения, я вышел из себя и пошел к нему. Я не собирался ему вредить, просто хотел поговорить с ним. Но наш разговор перешел на повышенные тона. Чарльз был пьян и не контролировал себя, схватив нож для писем лежащий на столе, он замахнулся на меня. Я просто хотел немного отодвинуть его, но не рассчитал силу и толкнул. Чарли упал и сильно ударился головой, это был несчастный случай, я не убивал его. Слушая рассказ брата, Амелия и не заметила как начала беззвучно плакать, и с каждой пролитой слезой, из девушки уходило что-то мрачное. То что столько лет сковывало по рукам и ногам — не давая снова любить, ненавидеть, дышать, доверять, чувствовать. Это была не обида и не гнев на брата, который, как оказалось, не убивал ее единственную любовь. Ами уже его простила, хоть и прощать-то в итоге не за что. Это была какая-то совокупность всего и сразу: ярости, боли, гнева и бессилия — даже не на окружающих, скорее на саму себя. Самая черная ненависть к самой себе, за то что не сберегла, не спасла. И хоть где-то там в закоулках мозга сидит осознание того, что и не смогла бы уберечь. Ядовитая черная роза все равно проросла в груди, пуская свои корни как можно глубже, в конечном итоге опутывая ими сердце. И вот сейчас, с этой, наконец, вслух произнесенной правдой, девушка буквально физически могла ощущать как ядовитые корни, что там внутри отмирают. И пусть не сразу, но она сможет свободно вздохнуть, когда-нибудь… потом. Кириэль обнимал свою плачущую сестру, наблюдая как закатное солнце клонится к горизонту. И хоть в его руках сейчас обливалась слезами единственная девушка, чьи слезы он никогда не переносил, Кир верил что все слова сказаны, все признания произнесены, а все слезы пролиты, ну или почти пролиты. А значит, хуже уже не будет, и остается надеяться на лучшее, ведь иначе и быть не может. Ах..... если бы он знал, как сильно ошибался.