Дыхание дьявола

      Ёль валялся пластом на своей кровати. У него не было сил оторвать себя от мягкой поверхности, потому что голову всю ночь не покидали самые идиотские мысли, которые когда-либо посещали его черепную коробку. В некоторые моменты он даже бил подушку со злости, пытался смотреть тупые видео в интернете и спустя несколько впустую потраченных часов обнаружил себя за чтением статьи об одном растении, подчиняющем волю человека. С силой хлопнув крышкой ноутбука, парень громко выругался, закрыв глаза, и плюхнулся обратно на кровать.       Чанёль жил в частном доме, не изъявив желания снимать комнату в студенческом общежитии, о чём сразу же после окончания школы заявил матери. Пожав плечами, она сделала пару звонков, а через несколько месяцев Чанёль уже перевозил вещи. Они не были ни в хороших отношениях, ни в плохих. Мать очень любила своего сына и старшую дочь, но после развода с мужем десяток лет назад окончательно сделала упор на бизнес, в конечном итоге став владелицей крупной корпорации. Пак был рад наконец съехать от матери, перебраться в другой город. В конце концов, смена обстановки всегда располагает к новой странице в жизни. Уже в институте он нашёл нового друга в лице Сехуна, у которого был язык без костей, но нрав которого вполне устраивал Чанёля. Именно с ним, сплотившись в безудержный дуэт, они начали осваивание баров в округе и приметили себе угол в институтском дворе, куда ходили курить на переменах.       По комнате гулко начала играть мелодия — звонил Сехун. Судя по времени на часах, он уже добрался до института и держал телефон у уха с желанием потребовать Чанёля купить ему колу по пути. — Только не говори, что ты проспал и не придёшь, я задушу тебя, потому что, если ты забыл, сегодня мы отмечаем проект по планированию! — шипел в трубку Сех, — Серьёзно, где ты? — В кровати, — промямлил в ответ Пак. — Я не приду, скажи профессору Киму, что я умер. — О, не переживай, это воплотится в жизнь, потому что я тебя уничтожу, — связь обрывается, а Чанёль, наконец, проваливается в сон, укрыв голову подушкой.

***

*** — Это очень необычный запрос, хён, — выдыхая сигаретный дым, заключил Чонин.       Молодые люди расположились за дальним столиком в грязной пивнушке вечером того же дня. Сехуну Чанёль сказал, что заболел, а сам с наступлением темноты забил встречу с Чонином. Прочитанная информация в интернете не давала ему покоя и если это все не миф, высосанный из пальца журналистом, то воображение Чанёля небезосновательно рисовало чудесные жуткие в своей изощрённости сцены, от которых его даже немного подташнивало: уж больно реалистично он всё это воплощал в голове.       «Господи, я такой больной кретин… Меня посадят. Нет, я сам себя быстрее прикончу, откуда это всё в моей голове?..» — Я не принимал всерьёз то, что вычитал на просторах сети. Если честно, я даже не понял, как набрёл на это, — хмыкнул Ёль, отпивая из стакана виски. — Меня это очень заинтересовало, так что, если ты имеешь что-то подобное… — Понимаешь, — перебил его Чонин, — это не распространено тут. Если тебе, например, нужен крэк или экстази… Ну, ты понимаешь, типа я ещё подсоблю и свяжусь с нужными людьми. Я же травку толкаю, всё остальное не по моей части, хён.       Некоторое время молодые люди сидели в полном молчании, но потом губ Чанёля коснулась улыбка, и он поднял взгляд на собеседника, чьи глаза на секунду округлились от страха — Чанёль выглядел жутко. — Знаешь, где достать клофелин?

***

***       На улице было морозно. Чанёль вышел из дома со списком необходимых вещей, наспех записанных на листочке его размашистым почерком. Он направлялся в крупный торговый центр строительных материалов. Паку не хотелось никого встречать сегодня, поэтому он шёл в наушниках, в которых оглушающе громко играла Nirvana, пальцем в кармане нервно цепляя шарик на зажигалке.       Шёл он быстро, большими шагами, плавно лавируя, насколько это возможно с его ростом и широкоплечей комплекцией, между людьми на улице. Он не торопился: время было послеобеденное, потому он не думал встретить кого-то из знакомых, ведь все должны быть ещё на парах в университете или же устало валяться под одеялами в общежитии. Телефон Пака завибрировал, информируя о новом сообщении от матери. Как правило, она писала ему от силы раз в две недели и то, когда, видимо, в свой выходной сидела дома в одиночестве и по очереди набирала сообщения своим детям, чтобы поинтересоваться, живы ли они вообще.       Заглядевшись в телефон, Чанёль свободной рукой прикрывал от солнца экран мобильника, чтобы лучше рассмотреть текст и мощно, со всей своей скорости, влетел во что-то. Перепугавшись от того, что мог сбить с ног какой-то стенд или, того хуже, чью-нибудь девушку, Чанёль рывком снял наушники и убрал телефон в карман, смотря под ноги.       На холодном асфальте, больно приземлившись на правое бедро, ошарашенно глядел ему в ответ Бэкхён. Его светло-голубой пуховик был заляпан кофе, который он держал в руках, причёска растрепалась, а очки-нулёвки сдвинулись на бок. Ощущая всю степень своего фиаско, Чанёль схватился за голову, взвыв, после вскрикивая от полученного пинка по левому колену. — Да в чём твоя проблема, столб? Я так и знал, что ты никого кроме себя не видишь в этом мире. Интересно, это сойдет за покушение на убийство, как ты думаешь, Бэк? — гневно причитал Кёнсу, возмущённо вылупившись на Ёля. — Кёнсу, не кричи, на нас смотрят люди, — дёрнув друга за рукав, шикнул Бэкхён, поднимаясь с асфальта. — Ничего страшного, забей, — он щурится, подставляя ко лбу ладонь ребром и защищая глаза от солнца, чтобы посмотреть Чанёлю в лицо. — Я… я заляпал твой пуховик, извини, я могу оплатить химчистку… — пытается подобрать слова Чанёль, а у самого в голове голубой экран сломавшегося процессора, который отказывается реагировать на какие-либо посторонние шумы. В голове у него только звук разбивающихся стёкол; Пак до боли в челюсти сжимает зубы, чтобы не схватить Бёна за грязный пуховик и не потащить к себе домой, заперев в одной из комнат.       Снова эти навязчивые мысли. — Не нужно нам ничего от тебя, проваливай, — Кёнсу бьёт Пака по предплечью кулаком, на что в ответ с долей показушности ойкает парень. Конечно, такой удар — ничто для него: почти десяток лет занятий вольной борьбой и пара лет упорного посещения бассейна имеют свои плоды. Пусть Чанёлю и 21, но на лопатки крепкого мужика уложит. — Да заткнись ты, дитя Антарктиды, уши болят от твоего крика, — рыкнул Чанёль на Кёнсу. — Хён, давай я тебе хотя бы новый кофе куплю. Ты брал его в этой кофейне? Пойдём, мне действительно очень жаль, — Чанёль по-хозяйски потянул Бэкхёна за рукав в кафе.       Стоя в очереди к кассе, оба молчали. Лишь когда Бэк получил свой новый кофе в двойном объёме, он, снова подняв глаза на Ёля, спросил: — Почему ты назвал Кёнсу дитем Антарктиды? — Потому что вид у него пингвиний, — пробурчал Чанёль. — Как ты только с ним водишься? Он же бешеный.  — Не говори так о Кёнсу, — нахмурился Бэкхён. — Он защитит любого. Кстати, я помню тебя, мы с тобой как-то выступали вместе. Ты отлично играешь на гитаре, я это сразу приметил, — лицо Бёна посветлело от улыбки.       Чанёль улыбнулся в ответ. — Да, я тебя тоже запомнил…