Запахи

Автор нагнал интриги) Как вы думаете, кто главный злодей?) Спасибо вам, вы самые лучшие читатели! С любовью* «С а к у р а». Легкое, ласкающее прикосновение к щеке. Ей определенно знакомы эти теплые пальцы. Приятно. «С а к у р а». Едва слышно, но все же узнаваемо — это мужчина. Его мягкий баритон зовет ее по имени. Но кто он? Харуно едва ли понимает, кто она сейчас — нет ощущения собственного тела, рук, ног — вокруг только черная эфемерная пустота, и она словно дух, витающий в ней. Нет ничего, кроме щекочущего ноздри тонкого аромата — она окутана им. Маленькая Сакура всегда хотела знать, как пахнет солнце — теперь ей кажется, что именно так. Но солнца нет, только тьма. Ощущения меняются — ей слышится гроза за окном, и как ветки яблонь из ее любимого сада хлещут по стеклам, как крупные капли разбиваются о землю, как шумит вокруг ветер. Прислушивается, и звуки бушующей непогоды вежливо расступаются, позволяя различить: «Мне кажется, я умру, если не прикоснусь к тебе, Сакура…». Эхо — зовет к себе. Они точно знакомы. Кажется, даже больше — ведь от звучания этого голоса так сладко тянет в груди. Мозаика медленно, не спеша бросать ее в реальность, начинает складываться. Протягивает спасительные ниточки воспоминаний. Детство. Первые насмешки из-за высокого лба, Ино, академия… Давайте дальше, это мы помним. Проклятая печать и первый уход Саске. Слабость. Разбитое сердце. Боль. Дальше. Сакура, будучи зеленой ученицей Пятой аккуратно затягивает марлевый узелок на груди длинноволосого мальчика, с холодными глазами. Ками, да он и сам как ледышка — равнодушный ко всему. Лес, костер, флакон с ее самодельными духами. Вот и вспомнились мучительные попытки вывести подходящий для себя аромат — страшно хотелось Сакуре быть хоть в чем-то необычной, незаурядной. Взяла, да и увлеклась парфюмерией. А длинноволосый мальчик становится молодым мужчиной — сильным, привлекательным. И не таким холодным — по крайней мере, Сакуре очень хочется в это верить. Снова боль. Горы погибших. Зияющая дыра на месте родной деревни. Дальше…стоп. И снова костер. И сильная ладонь на плечах. Хорошо. Давайте замрем в этом моменте, пожалуйста! Так тепло… Куда? Нет, снова боль. Война. Только не это… Нет, нет, нет! Не хочу вспоминать! *** — Девочка, тебе нужно вспомнить. Иначе ты не вернешься. Сакура резко распахивает глаза. Вокруг — все та же тьма, только чуть более прозрачная, и что-то еще определенно изменилось. Она — больше не бесплотный дух, она чувствует свое тело. Харуно осторожно вытягивает руки перед собой. Кожа бледная, почти белая, без единого шрама. Удивительно. Машинально касается лба, и горло схватывает спазмом — метки Бьякуго нет. Как же, такое бывает лишь в одном случае, если она… — Я умерла?.. — Нет, ты пока только на пороге. Из темноты в пятно ослепительного света выплывает маленькая сгорбленная фигурка. — Бабуля Чиё? Но… Как… Что… Старушка поднимает руку, призывая Сакуру к молчанию. — Я здесь, потому что ты смогла усовершенствовать и использовать мою технику, а создатели, — почившая куноичи по-доброму усмехнулась, — не могут допустить, чтобы их последователи так рано уходили в мир духов. — Мир. Духов… — по спине пробежал неприятный холодок. — Именно, девочка, — мягко подтвердила бабуля. Харуно присмотрелась. Ей показалось, что сейчас перед ней другая, истинная сущность, которая значительно отличается от той стервозной бабки, которая пренебрежительно отзывалась о ее наставнице не иначе, как «та девка слизней». Окутанная мягким светом, с едва заметными от тонкой улыбки морщинками вокруг светлых глаз, смотрящих с покровительством и, пожалуй, ноткой гордости. Сердце Сакуры сжалось. — Чиё-баасама, мне так жаль… — куноичи Листа в уважении склонила голову. — Не время жалеть тех, кто обрел покой, девочка, — бабуля Чие слегка махнула рукой. — Я уже давно отжила свое, а вот ты еще нужна подлунному миру. У тебя мало времени. Ты должна вспомнить, чтобы вернуться! Сакура подняла глаза. — Вспомнить что? — Как впервые использовала мою технику, чтобы спасти любимого. На войне. — Мне было больно, я не хочу, я… — Харуно зажмурила глаза и замотала головой. — Там было столько слез, столько крови… Я… — куноичи удивленно выдохнула и оборвалась на полуслове, почувствовав мягкое прикосновение к своему лбу. — Вспомни, не нужно бояться. Боль дается нам для того, чтобы ценить мгновения, проведенные без нее. Он ждет. Иди. *** Успев пригвоздить кунаем последнего противника и слегка отдышаться, Неджи получил сообщение от Ино. На мгновение замерев, он сорвался прочь, едва успев крикнуть напарникам: — Гай-сенсей, Ли! Дальше вы сами! Его сокомандники удивленно переглянулись, после чего взгляд Ли просветлел. — Неужели?.. Две с половиной недели Хьюга не отходил от постели Сакуры, искренне веря, что вот-вот она откликнется на его зов и вернется. Состояние Сакуры было стабильным, в отличие от состояния самого наследника древнего клана. Надежда не угасала, но мрачные мысли и переживания о том, что будет дальше — добавляли в раздумья больше тьмы, чем света, однако сдаваться было нельзя. На третью неделю, решительно зайдя в палату подруги, Неджи выгнала Ино, заявив, что ей нужно проветрить помещение — ведь в такой затхлый воздух никому не захочется очнуться, а Хьюге просто необходимо проветрить голову и выплеснуть свои негативные эмоции. Подключив Ли, Гай-сенсея и грозный взгляд Пятой — им удалось спровадить молодого джоунина на несложную миссию по поимке подрывников-дебоширов. И вот он снова в который раз перешагивает порог госпиталя. Изо всех сил отгоняя мрачные мысли. *** Возле палаты куноичи было не протолкнуться. Судя по несмелому роптанию медперсонала и недовольному лицу Какаши, Пятая решительно выставила всех за дверь. Неджи, чувствуя непривычную неуверенность, медленно подошел к толпе. Разговоры тут же утихли — толпа стала расступаться, позволяя ему приблизиться к двустворчатым дверям. Хьюга чувствовал на себе десятки взглядов — сочувствующие, любопытные, откровенно осуждающие и настороженные. — Неджи, — на плечо легла тяжелая рука Какаши-сенсея. Он поднял взгляд на наставника седьмой команды. — Волнуешься? — едва слышно шепнул Хатаке. Хьюга мотнул головой и так же тихо ответил: — Нет. Я в ужасе. Какаши хмыкнул. — Сделай это. Ради вас обоих. И, не говоря больше ни слова, распахнул перед Неджи двери в палату своей ученицы, слегка подталкивая молодого шиноби в спину, тут же захлопывая створку, отрезая ненужные любопытные взгляды. Цунаде сидела спиной, закрывая собой тонкую фигуру девушки на постели. Она тут же обернулась за звук, намереваясь высказать посетителю пару ласковых, но взгляд ее мгновенно смягчился, а между бровей залегла озорная морщинка. Пятая медленно поднялась, и сердце молодого джоунина моментально сделало головокружительный кульбит, на секунду замирая, а потом заходясь в истерическом ритме. Сакура. Живая. В сознании. С очаровательным румянцем на щеках, слегка растерянным взглядом глубоких патиновых глаз, которые, кажется стали еще ярче. Куноичи медленно подняла взгляд, встречаясь с ним глазами. Ее зрачки расшились в узнавании. — Неджи… Либо Хьюга научился телепортироваться, либо от в миг наполнившего нутро счастья у него снесло крышу, потому что даже на страшном суде он не вспомнит, как оказался рядом и сжал ее в своих руках. Как прижался губами к розовым волосам, вдыхая такой необходимый запах солнца и света. Как, неспособный оторваться от нее, почувствовал тонкие руки на своей шее, и уловил — все-таки уловил, несмотря на шум в ушах от бешено колотящегося сердца — едва слышный шепот: — Я все помню, слышишь? Я помню нас… Тебя… *** Ему было тихо. Впервые за несколько недель Неджи чувствовал себя снова целым, полноценным. Когда Сакура не очнулась после применения той техники, ни в первый, ни во второй день он понял, что уйдя в одной ей известные глубины подсознания она забрала с собой часть его — души, сердца, жизни, назовите как угодно, но молодой шиноби никогда и никому не пожелал бы потерять нечто настолько важное, наполняющее тело и мысли ослепительным светом. Они сидели рядом — Хьюга обнимал свою куноичи за плечи и невесомо касался губами ее волос, как наркоман вдыхая их сладкий запах, отчаянно стремясь заполнить им свои легкие. Сакура лишь улыбалась, не отпуская его руки — осторожно водя пальчиками по ладони, выступающим на запястье венам. — Я хочу поделиться с тобой тем, что видела, пока была без сознания, — Харуно повернула голову, ловя его взгляд. Неджи медленно выдохнул. Они сидели настолько близко, что от этого ее нехитрого движения их губы оказались на расстоянии жалких сантиметров, и Хьюге немедленно захотелось поцеловать девушку. Однако он сдерживался — Сакура только пришла в себя после длительной отключки, и накинуться на нее с поцелуями было как минимум не тактично. Но хотелось жутко. По тому как быстро взгляд молодого шиноби бегал по ее лицу, и как сильно билось сердце, Сакура, кажется, догадалась о его сомнениях. Улыбнувшись, девушка аккуратно прикоснулась невесомым поцелуем к уголку сжатых губ Неджи, и мягко потерлась кончиком носа о его щеку. — Давай ты мне лучше сначала все расскажешь, а то в прошлых раз я очень пожалел, что сразу тебя не выслушал, — проворчал Хьюга, крепче прижимая Харуно к себе, однако, явно смущенный. Совсем перестал себя контролировать, но как можно, когда она такая теплая в его руках, такая нежная и родная? Сакура обняла его в ответ и удобно устроила голову на мужском плече. — Это было так странно, — тихо начала куноичи. — Я была словно бестелесным духом, потом мимо меня проносились воспоминания моей жизни. И когда я обрела тело, ко мне пришла бабуля Чиё. Она сказала, что я на пороге и должна вернуться. Что меня ждут. И, честно говоря, я слышала тебя. Мне кажется, слышала — как ты зовешь меня по имени. Неджи мягко коснулся губами ее лба, замирая на несколько мгновений. Давая понять, что так и было — он ведь действительно не думал тогда больше ни о чем, кроме как о ее возвращении. — И я знаю, кто устроил взрыв в больнице. В последний момент перед пробуждением я услышала имя. Хьюга слегка отстранился, ловя ее неуверенный взгляд. — Убить хотели именно меня. И вся эта история с… — Сакура бросила на юношу извиняющийся взгляд, -…с Тен-Тен, тоже. Была отчасти подстроена. Неджи вопросительно поднял бровь. — Тебе не понравится то, что я скажу. И верится в это с трудом. — Кто это был, Сакура? Куноичи серьезно посмотрела на Хьюгу. Пальцы ее непроизвольно сжались на его предплечье. Знакомое имя резануло слух. Неджи замер. — Это… Черт возьми... Невозможно…