Запахи

Все было как в тумане, почти как в одном из тех кошмарных снов, когда собственное тело отказывается двигаться, конечности немеют, а здравый смысл ускользает, уступая место животной панике. Неджи не помнил, как попал в палату, как обессиленно рухнул на колени перед больничной койкой, на которой лежала неестественно бледная Сакура. Лишь только писк приборов и тихий голос Пятой с трудом пробивались через пелену накатывающего отчаяния. — Слушай внимательно, Неджи, — Цунаде не смотрела на Хьюгу, она не отрывала взгляда от своей ученицы, не прекращая вливать в девушку зеленую медицинскую чакру, — Техника, с помощью которой Сакура спасла тебя может сработать в обратную сторону. Ты единственный, к кому она применялась. — Я не знаю что делать, я… — Неджи! — Годайме зло зыкнула на него из-под выбившихся с причёски волос, но голос её тут же смягчился, — Только ты сможешь её спасти. Ты и твои чувства. Я покажу тебе печати, остальное ты должен сделать сам. Хьюга проглотил подступающую панику, и, медленно поднявшись с колен, расправил плечи, скользя взглядом по заострившимся чертам Харуно. Бледные щёки, непривычно впалые скулы и потускневшая метка Бъякуго — молодой джоунин выдохнул, успокаиваясь. Если он сейчас не возьмёт себя в руки и не сделает все, что в его силах, то никогда не простит себе её смерть. Он не потеряет её снова, ни за что. — Я готов. Цунаде одобрительно кивнула. — Запомни порядок печатей на свитке, — Хокаге взглядом указала на бумаги, лежавшие на прикроватной тумбочке. — Затем положи свои руки на мои и начинай процесс передачи чакры. Я помогу тебе немного, но ты должен понимать, — голос Пятой стал тише, и в нем проскользнули нотки мольбы. Хьюга перевёл взгляд на женщину, отрываясь от свитка, — Ты не должен даже на секунду усомниться в желании спасти Сакуру. Даже тень сомнения в ваших — в твоих чувствах погубит… Вас обоих. Хьюга закрыл глаза. — Она забудет обо мне? Эта техника ведь так работает, правда? Пятая покачала головой. — Я не знаю, Неджи. Мы не знаем всех секретов её применения. Молодой джоунин ещё раз глубоко вздохнул и решительно накрыл ладони Хокаге своими. Пусть Сакура не будет помнить. Она будет жить, и это главное. Со всем остальным они как-нибудь разберутся. *** Кап. Тяжёлая капля сорвалась с потолка и разбилась об каменный пол. Кап. Кажется, тюрьме Конохи давно пора сделать капитальный ремонт. Кап. Тен-Тен никогда не боялась смерти, не боялась отчаянно кидаться в бой, выбирать противника не по зубам и пройтись по головам ради близких тоже было не страшно. Она шиноби, и гибель её не пугала. Но оказаться в клетке, быть запертой в четырёх стенах, не имея возможности видеть друзей, дышать свежим воздухом и просто подставить лицо солнечным лучам — эта мысль заставляла внутренности скручиваться в тугой узел. Кап. Смиренно ждать увядания, пока твоё тело не покинут последние стремления и мечты, пока дух огня не угаснет, и долгие годы капли этой воды, стекающей с потолка, будут медленно тушить пламя, что все это время согревало изнутри и заставляло двигаться вперёд. Кап. Паника захлестывает с головой. Чем она вообще думала? Почему смиренно не отошла в сторону, когда поняла, что Неджи никогда не будет принадлежать ей душой и телом? Отступать не в твоих принципах, да, Тахакаши? Доигралась. Получи и распишись. Будь ты хоть тысячу раз сильным шиноби с непоколебимым чувством долга, эмоции, направленные не в то русло, однажды тебя потопят. Кап. В тусклом коридоре слышатся тихие шаги. Тен-Тен поднимает голову, напрягая слух, и краем глаза улавливает тёмную фигуру, застывшую по ту сторону решетки. Раздражённый выдох. Кап. Только тебя ещё не хватало. — Пришёл отомстить за напарницу? Становись в очередь, — Такахаши скрещивает руки на груди и, не потрудившись встать, меряет Учиху злобным взглядом. — Пришёл поговорить, — неожиданно мягко уточняет Саске, заставляя девушку удивлённо-растерянно моргать слезящимися глазами. — И о чем же? — Ты жалеешь о том, что сделала? Тен-Тен хмурится, не понимая, отчего Учиха решил записаться в психологи, и зачем ему вообще знать о ней что-то. Они не то что друзьями, знакомыми толком никогда не были. — Ты погубила свою карьеру шиноби, навсегда потеряла доверие друзей и любимого человека, к тому же — ты причинила боль Неджи, плюс — едва не убила шиноби своей же деревни в мирное время. Ты нарушила закон. Ты жалеешь об этом? Каждое слово Саске било наотмашь, будто пощечина. Откровенно, больно и ещё досаднее от того, что он был прав — озвучивал все то, о чем Тен-Тен пыталась не думать за эти сутки, сидя в клетке, будучи преступницей Скрытого Листа, который и сейчас готова защищать до последнего вздоха. Злость на собственный эгоизм закипает в крови. Такахаши вскакивает, сжимая до хруста кулаки. — Конечно я жалею об этом! — голос дрожит от подступающих слез, но моментально срывается на крик. — Я не преступница, я не хотела никому делать больно! Я не справилась с чувствами, и я признаю, что должна была просто отойти в сторону, и… — она делает широкий шаг к решетке, пытаясь разглядеть непроницаемые чёрное глаза Саске, — Если хочешь знать, то я бы все отдала, чтобы отменить эти несколько минут… Все… — голос предательски ломается, и переходит на приглушённый шепот, — Если правда любишь человека, то нужно желать ему счастья. Пусть даже если не с тобой. Жаль, что я слишком поздно это поняла. Тен-Тен отворачивается от решетки и, сгорбившись, отходит к стене. Саске провожает её внимательным взглядом. Нет смысла сдерживать слезы перед тем, кто вывернул твою душу наизнанку. Все равно они больше никогда не увидятся. — Завтра я покидаю деревню и возвращаюсь к своей миссии. Ты сможешь пойти со мной, если захочешь, избрав в качестве наказания изгнание на некоторый срок. Хокаге не будет против. Я зайду утром, чтобы узнать твой ответ. Куноичи пораженно оборачивается, но Учихи уже и след простыл. После собственного крика, в наступившей тишине звук падающей капли кажется громом среди ясного неба. Кап. Неужели у неё есть выбор? *** Ино тихо вошла в палату. До боли знакомая картина за последнее время — Сакура на больничной койке. Сердце Яманака болезненно сжалось, при виде бледной подруги. Не медля, девушка прошла к кровати и внимательно всмотрелась в показания приборов. — Все ведь… Обошлось? — тихо, будто ни к кому не обращаясь, прошептала она. — Да, Сакура будет жить. Ино вздрогнула — признаться, Неджи, стоящего у открытого окна, она даже не заметила. — А ты? С тобой все в порядке? Хьюга неопределенно дернул плечами. — Жив, — коротко бросил он, не отрывая печального взгляда от Харуно. Ино тихонько хмыкнула. — Гадаешь, будет ли она тебя помнить? — понимающе спросила она. Неджи медленно покачал головой. — Это не важно, главное сейчас — верить и ждать, что она очнется. Яманака скрипнула зубами. — Еще как важно! — девушка перешла на громкий шепот, удивляя молодого джоунина такой переменой настроения. — Да как ты не понимаешь? Вы нравитесь друг другу, возможно, даже больше, это же очевидно! Разве будет кто-то рисковать жизнью ради человека, который безразличен? Вы, в конце концов… — Ино смущенно отвела взгляд, но тут же вновь смело посмотрела в светлые глаза шиноби, — …проводили вместе ночи! Разве для тебя это ничего не значит? Разве не важно, что Сакура счастлива с тобой, а ты с ней? Неджи стиснул челюсти. — Важно, — откровенно ответил он. — А еще важнее — ее безопасность, а я, как видишь, один раз обещания не сдержал. Лучше ей не помнить о том, что было, попробовать начать новую жизнь, а мне… — Хьюга закрыл глаза, — …лучше держаться в стороне. Яманака прищурилась. — Сдаешься? Бежишь от трудностей и чувств как последний трус? Бросаешь возлюбленную в одиночестве разгребать все то, что натворила твоя ненормальная подружка, серьезно? Действительно, в таком случае Сакуре лучше не вспоминать всего, что между вами было. Второй Саске ей не нужен, — Ино была не по годам мудра и наблюдательна, поэтому предполагала, что задеть Хьюгу за живое можно только оскорбив его непомерно раздутое эго. Желательно обвинив в трусости. Идеально — сравнить с Учихой. И, судя по подрагивающим от ярости ноздрям, у куноичи получилось надавить на Неджи. — Не смей. Сравнивать. Меня. С Учихой. — тихо прорычал джоунин, грозно глядя на Яманака с высоты своего роста. Саске, конечно, помог советом, но заносчивым засранцем, ошивающимся вокруг Сакуры, и ее первой любовью — быть не перестал. А это напрягало. Ведь наследник древнейшего клана Хьюга не мог допустить, чтобы вокруг объекта его воздыханий терлись всякие проходимцы и навевали воспоминания о прошлом. Ино, заметив отразившийся в глазах Неджи мыслительный процесс, победно улыбнулась, ничуть не боясь его злобного тона. — А ты не смей не оставлять Сакуре выбора. Тем более, как ты уже понял, воспоминания не теряются навсегда. Они возвращаются, — куноичи вернулась к постели своей вечной соперницы, и осторожно взяла ту за руку, проверяя пульс и задумчиво глядя на все еще бледное лицо Харуно, — Как будто всплывают из потайных уголков подсознания. У вас сильная связь, Неджи. Возможно это из-за техники, но ты должен мысленно ее звать, тогда Сакура очнется быстрее. Она должна знать, что здесь ее ждешь ты. Хьюга доверял Ино, когда дело касалось вопросов подсознания. Он ведь и правда все это время будто чувствовал отголоски чьих-то эмоций, не принадлежавших ему самому. Эмоций более светлых и печальных. — И, кстати. Не забудь показать ей флакон, когда очнется, — Яманака уже собиралась уходить, но обернулась в дверях и окинула Неджи серьезным взглядом. — Это поможет? — Должно, ведь запах — это якорь ваших воспоминаний.