У Деда Мороза за пазухой
4 марта 2018 г., 04:13
Коттеджный поселок весь деревянный, словно сошедший с европейской новогодней открытки. От поселка, конечно, одно название — три домика, утопающие в снегу до самых окон первого этажа, и небольшая трехэтажная гостиница, такая же уютная и открыточная.
Она достает смартфон, чтобы сфотографировать всю эту сказку, а водитель вдруг поясняет:
-О, да я забыл вас предупредить. Сотовой связи здесь нет. И интернета тоже.
И она не знает, как реагировать на эту новость, честно говоря. Впрочем, место дикое, следовало ожидать. Встречает за стойкой миловидная пожилая дама с забавным пучком волос на седой голове — супруга хозяина.
— У нас в гостинице на ресепшене есть спутниковый телефон, так что вы сможете позвонить и сообщить своим близким, что добрались, а также связаться в любое время, если понадобится.
Это немного успокаивает, и, спустя полчаса, она стоит на пороге своего нового жилища. Камин потрескивает поленьями, в комнатах зажжен свет, на столе сервирован ужин. Первый ужин — комплимент от хозяев, а дальше добывай себе пропитание — в коттедже есть кухонька со всем необходимым, в гостинице — столовая и продуктовый магазин.
Кресло с торшером посреди большой гостиной радует невероятно, как и несколько книжных полок, мольберт и даже пианино.
Деревянная лестница, ведущая на второй этаж, в спальню, ворчливо поскрипывает. Ванная комната восхищает до писка: как и все стены в доме, она деревянная и пахнет хвоей. И вообще, запах хвои пропитывает весь домик новогодним настроением и спокойствием.
Хозяин помогает занести сумку с вещами, и удаляется, порекомендовав воздержаться сегодня от дальних ночных прогулок по снежку, поскольку надвигается буря.
— Видишь, «борода» на тех горах? — тычет он пальцем куда-то вверх, навстречу лунному свету. Конечно, не видит, темень же кругом. — Вот как только «борода» закроет всю вершину — все, через пару часов жди снежной бури.
На вопрос о диких зверях, он с улыбкой упоминает белок, зайцев и своего кота Трофимыча.
На столе — жареная курица с запеченным картофелем, салат и вкусная выпечка. Она перемещается вместе с тарелками поближе к телевизору, включает его, но злобный ящик отказывает показывать что-нибудь кроме канала «Культура». Но там идет старый новогодний фильм, и это вписывается в ее вечер идеально.
Едва забравшись под теплое меховое покрывало и опустив голову на пахнущую хвоей подушку, она засыпает, и спит всю ночь так сладко, что утром даже пугается — от ощущения, что ее выкинуло из реальности на всю эту долгую ночь, и за это время на земле произошла как минимум смена эпох.
Утром «борода» все так же на вершине, морозный воздух приятно обжигает нос изнутри, румянит щеки и заряжает таким праздничным настроением, какого у нее не бывало с самого детства.
Она хрустит по снежному ковру вдоль одинаковых деревянных домиков, неуклюже ковыляет к гостинице, и там ее встречает встревоженный хозяин. Он прячет глаза, смущается и никак не решится сообщить ей что-то очень важное. А потом выясняется, что их дочка где-то в далекой Москве попала в больницу, и ему срочно нужно доставить жену в ближайший аэропорт.
— Ну надо так надо…- она жмет плечами.
— Вам придется остаться здесь одной… на какое-то время… — еще больше мнется мужчина.
— Ладно.
Она довольно туго соображает, потому что настроение праздничное, и мороз, и снег, и все вообще очень-очень хорошо, но хозяин чуть склоняется к ней и поясняет:
— Здесь больше никого нет.
И вот тогда становится страшно. Немного. Пиздец как. До такой степени, что возникает мысль схватить чемодан и рвануть в аэропорт вместе с супружеской четой. И если бы не гребанное чувство собственного достоинства и не менее гребанное чувство юмора, она бы так и сделала. Но вместо этого хихикает дурацкое:
— Ну я же искала уединения… — чем и подписывает себе приговор.
— Я постараюсь вернуться назад до бурана, — пытается успокоить хозяин, видимо, разглядев в ее глазах проблески истерики. — Если успею…
И машет рукой в сторону горных вершин. Которые катастрофически накрывает густая молочная «борода».
Ей вручают «на всякий случай» ключи от гостиницы, показывают, где магазинчик и склад с продуктами и всем необходимым, поясняют, как работает генератор и демонстрируют на стене инструкцию на случай, если он несанкционированно заглохнет. А потом «делают ручкой» и уезжают.
Назад она топает по снегу более уверенно, энергично, высоко поднимая ноги, и холода почти не чувствует. Но вся ее уверенность и энергичность — следствие паники, которая накатывает, как только машина хозяев исчезает за поворотом.
Да уж. На такое уединение она точно не рассчитывала. И заберите меня отсюда, пожалуйста-пожалуйста-пожалуйста
Сосны вокруг коттеджа стоят в снегу ровно и невозмутимо, напоминая часовых у московского Мавзолея. Куда ни глянь — стволы, стволы, стволы — рыжеватые, шершавые, ароматные. И тишина такая, что страшно сделать лишний шаг, чтобы хрустом снега не нарушить это безмолвное величие. Она наскоро придумывает себе, что эти часовые ее реально охраняют, но легче вообще не становится.
И ни хрена хозяин не успевает вернуться.
И когда сумерки подбираются к ее крыльцу, она сидит у камина, уставившись в одну точку, и лихорадочно соображает, как же пережить эту первую ночь в заложниках у природы.
