Завтра будет Новый год!
4 марта 2018 г., 10:01
Запирая дверь перед сном, нуна украдкой выглядывает на улицу, собираясь вдохнуть еще раз волшебного свежего морозного воздуха. И ей приходится вцепиться в дверную ручку обеими руками, потому что порыв ветра рвет ее так, будто кто-то огромный пытается прорваться в дом. Из-за пурги света белого не видно, все вокруг окутывает сплошная мгла, и даже ступенек, ведущих с террасы на подъездную дорожку, не различить.
Захлопнув дверь, закрыв ее на замок и на засов, нуна поднимается по лестнице в спальню, тихонько стучится. Войдя в комнату, она гасит свет и указывает мальчишкам на окошко, демонстрируя творящееся на улице снежное сумасшествие.
«Мело-мело по всей земле, во все пределы…». Мелкими снежинками заполнено все пространство. Ни света луны, ни света фонарей, но так молочно светло, что это кажется чем-то сюрреалистичным.
— Ваааах! — выдыхает Хосок.
В окно, выходящее на противоположную сторону, тяжело стучит еловая лапа, увешанная мелкими шишками, такими красивыми, каких не увидишь ни в одном новогоднем декоре. И вместе с этой лапой в домик стучится будто бы сам Новый год.
— В ближайшее время на улицу лучше не выходить, — предупреждает нуна.
Лица мальчишек грустнеют. Юнги обнаружил в гостинице пару снегокатов, и они бурно обсуждали вечером за ужином, как устроят завтра гонки по снежному насту.
— Но я знаю, чем мы завтра займемся! — сообщает она через Намджуна остальным. — Мы будем праздновать Новый год!
Объяснить, что такое Старый Новый год удается с трудом. А вот организовать с утра к нему подготовку — с этим нуна справляется прекрасно, не без помощи Седжина, конечно.
С утра дом превращается в копошащийся муравейник. Сначала мальчишки вооружаются вениками и влажными тряпками и устраивают грандиозный шухер, который почему-то называют тактично «уборкой». На кухне Джин под руководством нуны познает азы приготовления салата оливье. В процессе готовки его пару раз приходится вытаскивать из депрессии: первый раз, когда нуна демонстрирует ему продукты, которые понадобятся для салата «Селедка под шубой», и второй раз, когда за неимением мясорубки, которая, наверное, есть в гостинице, но за ней неохота идти, нуна просит его порезать мясо кубиками. Мелкими. Очень мелкими. Настолько мелкими, что Джину проще это мясо пожевать. Но пельмени — вещь для Старого Нового года обязательная, так что Джина отпаивают какаушкой и все-таки усаживают за нарезку.
— Нам нужна елка, — сообщает нуна Намджуну.
И они задумываются.
Пилот, который уже начал потихоньку вставать со своей постели, опирается на дверной косяк и наблюдает за всеми этими приготовлениями.
— Ну не рубить же ее, в самом-то деле.
Нуна заметно грустнеет. Без украшенной елочки и Новый год не Новый год, даже если он Старый и только русский.
— Я вам целую сосну срубил… нечаянно… — улыбается пилот, — А вам все мало.
— Точно! У вертолета же есть много сломанных сосновых веток! — вспоминает нуна. — Если выбрать ветку побольше, то из нее получится неплохая елочка. Вот только кто решится топать в такую погоду к лесу?
Седжин молча кивает и выходит в прихожую, начинает натягивать пуховик.
— Нет-нет, я вас одного не отпущу! — протестует нуна. — Во-первых, ветки тяжелые. Во-вторых, в такую метель можно запросто потеряться даже в чистом поле.
Юнги теребит нуну за рукав и протягивает большой моток крепкого шпагата.
— Прихватил из гостиницы на всякий случай, — поясняет он через Намджуна.
— Если привязать один конец к крыльцу, то ее должно хватить до самого вертолета. Ну, или, хотя бы, на большую часть пути, — объясняет Намджун. — Можно привязать ветку к веревке, а потом подтянуть всем вместе.
Идея дельная. Особенно когда нет других идей.
— Эх, надо было взять снегокаты… — сокрушается Чонгук. — Мы бы с хёном слетали туда за пять минут.
Седжин смотрит на Чонгука таким взглядом, что становится ясно, что мелкого к снегокату и на пушечный выстрел бы не подпустили.
Одеваются плотно. Нуну решено оставить дома, но она зыркает из-под отросшей челки, давая понять, что, скорее, все остальные останутся дома, а она отправится за елкой самостоятельно. И спорить почему-то никто не решается.
Аргумент у нее железный: мужчины не способны выбрать подходящую елку — это доказано многими поколениями женщин во всем мире. Тот факт, что там выбирать-то особо не из чего, ее почему-то не смущает.
Юнги привязывает шпагат к крыльцу. Потом передумывает и привязывает к забору. Потом передумывает и привязывает к фонарному столбу через дорогу, максимально удлиняя перспективу. Он остается рядом со столбом как часовой, предупредив, что будет ждать, когда с той стороны подадут сигнал, и тогда начнет тянуть. Хосок собственноручно завязывает шарфы на разгоряченных мелких и приказывает ждать пока в доме, а потом их позовут. Те кивают и выходят следом за ним в метель.
Джин порывается пойти вместе с Седжином и нуной, но решают, что двоих там будет достаточно, а вот тянуть елку потребуется народу побольше.
«Мыши плакали, кололись, но продолжали жрать кактус!» — бормочет нуна, отправляясь по знакомому пути. Идти теперь в два раза трудней, потому что ветер сбивает с ног и снежинки колют лицо совершенно безжалостно.
А может ну ее на фиг, эту елочку? — прилетает малодушная мысль.
Но мелкие уже приготовили гирлянды, привязали к конфетам веревочки, навязали бантиков из салфеток. Разочаровывать светящиеся предвкушением их глаза совершенно не хочется.
Седжин топает впереди, потом поворачивает и протягивает руку нуне. Хватает ее крепко за пушистую варежку и топает дальше, уже с нуной на буксире. Наверняка, его тоже посещает такая мысль, но он мужчина, так что топает молча.
