Такой красивый маленький пляж

Этот день ничем не отличался от предыдущих, как это всегда бывает на море, когда летом устанавливаются либо дождливые и хмурые, либо солнечные и весёлые дни. Тилль знал море лучше, чем самого себя. Весной, летом, а иногда даже и осенью, он вместе с Рихардом, напарником, стоял на вышке и в бинокль смотрел в синюю гладь, высматривая тонущих. Они появлялись на пляже с суровой переодичностью, но сейчас, во время летних каникул, тонуло особенно много людей. Сегодня на пляже отдыхающих было больше, чем обычно, и Тилль почти не отнимал от уставших глаз бинокль-мало ли что случится, если он зазевается. Сидя в сторонке, Рихард ждал, пока они поменяются, и исподтишка любовался другом, ибо Тилль был так хорош, что даже скептики, равнодушные к человеческой красоте, невольно задерживали взгляд на этом парне. От того, что Тилль, живя рядом с морем, чуть ли не с рождения дышал соленым привольным воздухом, его грудная клетка стала широкой, а от постоянного плавания тело быстро развилось и окрепло. Сильный разворот плеч, мощная шея, крепкие ноги - весь облик Тилля говорил о бушевавшей в нем первозданной природной силе, так редко встречающейся у современных людей, помельчавших по сравнению с предками. Но Тилль не кичился своей силой, не стремился выставить красоту напоказ, может, потому что не считал себя красивым (его внешность была весьма специфичной), или от природной скромности. И это сочетание тишины и силы в характере друга пленяло Рихарда ещё больше, хотя была ещё и другая причина, по которой парень был готов пялиться на друга целыми днями. Не в силах оторвать взгляд от Тилля, Рихард понял, что залип и совсем не следит за обстановкой в другой части пляжа. Он было неохотно потянулся за своим биноклем, но тут Тилль с наслаждением потянулся и передал свой бинокль Рихарду. Узкое, редко меняющее выражение лицо Тилля сморщилось от ударивших в глаза ярких лучей. Парень встряхнул головой, растрепав довольно длинные жёсткие волосы, и привычно провел пухлой, но сильной рукой по полной рябоватой щеке. Этот жест взволновал Рихарда, захотелось коснуться этих щек пальцами, а может даже губами. "А кожа, наверное, шершавая и плотная", - с наслаждением подумал он и покраснел. -Тебе не напечет голову? - спросил Рихард громко, чтобы отогнать эти странные, последнее время все чаще появлявшиеся мысли. -Я о том же хочу тебя спросить, - с поддельной веселостью ответил Тилль и, откупорив стоявшую на полу бутылку кока-колы, отпил и с отвращением бросил: -Тёплая. Поняв, что разговор не клеится, Рихард с грустью отвернулся. Впрочем, Тилль всегда был неразговорчив. Сидя в тени, Тилль наслаждался каждой секундой и в тоже время успевал следить за напарником, который только делал вид, что следит за порядком, а на самом деле высматривает в бинокль полногрудых девушек и беззастенчиво ими любуется. Рихард был настоящим городским жителем: хоть он уже второй сезон работал здесь, из длинных светлых дредов, казалось, все ещё не выветрился запах пыли и бензина. В нем не было ничего естественного, а курносое, безбровое лицо даже при самом приветливом выражении оставалось надменным и гордым. Простое лицо Тилля, его манера говорить то, что думаешь и совершенное неумение лгать вкупе со скромным характером вызывали чрезвычайную симпатию. А в без сомнения красивом Рихарде было много отталкивающего и неприятного. Такие, как он, и слышать не хотят о своих недостатках, но Рихард, наверное, чувствовал в себе их и потому из кожи вон лез, чтобы понравиться. Пока все было спокойно, Рихард, по своему обычаю, пялился в бинокль на публику и старался доказать себе, что находится в великолепном расположении духа, но в глубине сердца все равно сидела гадость. Вдобавок атмосфера была тяжёлая, гнетущая, и хотя слишком низкое для лета небо пока оставалось ясным, в воздухе пахло надвигающейся грозой. Воздух был раскаленный, а сверкающие искры, пробегавшие по солнечным дорожкам на воде, нестерпимо резали глаза. Рихард сморгнул, чтобы слезами увлажнить глаза, и снова прилип к биноклю. -Тилль, - вдруг позвал он, - смотри какой тип прикольный! Пари держу, что он первый потонет! Уже было задремавший Тилль проснулся от этого резкого голоса и неохотно подошёл к Рихарду. -Опять на баб пялишься, - сердито пробурчал он, но бинокль взял. -Вон, под кустом на холме сидит. Тилль обвел взглядом пляж и действительно - под одним из колючих кустов сидели трое парней, склонившись над какими-то мелкими штучками. -Вон того очкарика видишь? - Рихард бесшумно подошёл сзади и положил руку на обнаженное плечо Тилля, отчего тот немного вздрогнул. Тилль навел резкость и разглядел в компании бледную узкую спину с острыми лопатками, увенчанную маленькой золотистой головкой. Юноша, наверное, почувствовал, что на него смотрят и повернувшись, широко и светло улыбнулся спасателям. Большой рот растянулся чуть ли не до ушей, и Тилль увидел мелкие белые зубки, сверкнувшие в красном пространстве рта. Невзрачное, на первый взгляд, лицо прямо просияло от этой чудесной, правда, скоро исчезнувшей, улыбки. Да, он был в очках, но они ничуть не портили, а даже украшали парнишку. Углы губ Тилля невольно приподнялись, когда этот похожий на солнышко парень улыбнулся, насколько это был приветливый и естественный жест. Но юноша не дал Тиллю полюбоваться собой и отвернулся. Тилль отложил бинокль, и Рихард услышал, как тяжёлый вздох вырвался из широкой груди. -Ну как, на что спорим? - ехидно спросил Рихард. -Этот парень слишком милый, чтобы заставлять его тонуть, - с укоризной произнёс Тилль и вернулся в тень. -Ты ещё скажи, что он тебе понравился, а то я уже смирился с тем, что ты натурал, - Рихард фыркнул и отклячил упругую попу так, что загородил Тиллю весь обзор. Тот только пожал плечами, но что-то заставило его задуматься над последними словами Рихарда. Каждое колкое слово этого парня, каждый его жест (Тилль вспомнил руку, лежавшую на плече несколько минут назад), заставляли его подумать о том, что Рихард испытывает к нему что-то большее, чем служебная привязанность или дружба. Они не дружили, и Тилль даже не старался скрывать неприязнь к Рихарду, но понимал, что его напарник делает все, чтобы понравиться. Воздух звенел от зноя, временами этот зудящий звон прерывали резкие крики чаек, волны со спокойным шумом ударялись о плоский берег, как вдруг в эту монотонную музыку ворвался вопль: -Флаке!!!!! Тилль тут же сорвался с места и во весь дух бежал по пляжу, ничуть не сомневаясь в том, что тонет тот самый парень. На красиво бегущего крепкого парня в красных шортах с белым крестом восхищенно оглядывались, но Тилль видел только золотистую голову, которая, как отблеск солнца, то появлялась, то скрывалась в синих волнах. Несколько человек, наверное, из компании тонущего, побежали вместе с ним, но Тилль бросился в воду первый и поплыл со скоростью катера, стараясь не упускать из виду желтое пятнышко. В глазах рябило от пробегавших по воде искр, но чутье не обманывало Тилля, и он плыл, куда нужно. Ему казалось, что он ещё никогда не плавал так быстро, как сегодня. Сердце бешено колотилось, и даже не от того, что каждый день на Тилле лежала ответственность за жизнь каждого отдыхающего, а от чего, он подумает потом. Тилль успел подхватить парня в тот момент, когда тот уже шел ко дну на таком глубоком месте, куда и опытный Тилль не решился бы заплывать. Да, это тот самый парень, только без очков. Тилль почувствовал, как худые, но сильные руки крепко обхватили его за шею. Он далеко не первый раз выносил людей из воды на руках, но в этот раз в глубине сердца, не тронутого чувствами, что-то екнуло. У берега уже столпились несколько парней, наверное друзья утонувшего, которые набросились на Тилля, как только он вышел из воды. -Успокойтесь, вашему другу нужно сделать искусственное дыхание, он совсем синий, - произнёс Тилль ровным, спокойным тоном, хотя сердце бешено стучало. Под внимательными, тревожными взглядами троих юношей он осторожно уложил спасенного на подстеленное полотенце и изумился его худобе. На ярком свете были отчётливо видны ребра, выступающие из-под бледной кожи городского жителя. Он нерешительно, словно стыдясь этих парней, протянул губы к узкому посиневшему рту, невольно отметив маленькую тёмную родинку над верхней губой, и только потом начал дышать в рот юноше, краснея от того, что его губы касаются нежных и холодных губ парня. Потом перевернул парня, и положив его животом на согнутое колено, несколько раз слегка ударил по тощей спине, чтобы выгнать воду из лёгких. "Кажется, все", - подумал Тилль, с волнением наблюдая, как на лицо юноши возвращались краски. Костлявая грудная клетка вздымалась все глубже и глубже, и вдруг парень приподнялся, и со свистом вбирая воздух, начал кашлять, разбрызгивая вокруг воду. Крепкий низкий паренёк с взъерошенными светлыми волосами бросился к спасенному и обхватил его за плечи. Тот ещё немного плевался водой, потом отдышался и осмотрелся напуганными, подслеповатыми глазами - Тилль заметил, что они голубые, похожие цветом на небо, а мутный хрусталик делал взгляд мягким и нежным. Кто-то протянул парню огромные старомодные очки, и за стеклами невыразительное лицо преобразилось и похорошело. Увидев, что их друг ожил, парни с радостными криками бросились на Тилля, порядком смутив его. -Да ну, не стоит, - покраснел он, когда высокий юноша с такими буйными кудрями, что в них наверно застревали гребёнки, пихнул ему пару проволочных сережек с ракушками. -Спасибо, - самый старший, некрасивый, с испитым отекшим лицом, только крепко пожал Тиллю руку, - нам нечем вас отблагодарить, вот если только сережки - мы сами делаем. Тилль покрепче зажал в кулаке нехитрые изделия и повернул к вышке, все ещё думая об этом худеньком парне. Столько раз вытаскивал на себе людей, а сегодня... Наверное, действительно напекло голову. -Я же говорил, - равнодушно бросил Рихард, внимательно наблюдавший с вышки за этой сценой, - ему бы дома за книжками сидеть, а не море покорять. -А тебе - то какое дело? - устало спросил Тилль, хмуро смотря в наглые зеленовато-голубые глаза, перенявшие цвет моря, - ты ведь мне даже не помог, только беду накаркал. Левый глаз Рихарда укатился к виску, но он только откинул свои великолепные дреды и бросил: -Да больно хорошо вы смотритесь вместе. Тилль вспыхнул, готовый расквасить ненавистный курносый нос одним ударом. Будь на месте Рихарда другой человек, понимающий и добрый, Тилль бы сказал, что ему нравится этот парень, но Рихард... Ему такие тайны нельзя доверять, иначе поднимет на смех и будет припоминать всю жизнь. -Да ладно, что ты напрягаешься?! - мягкая рука вновь легла на плечо, - подумаешь, какая мелочь! Кстати, - Рихард с трудом привел косящий глаз в нормальное положение и интимно наклонился к Тиллю, - поехали сегодня вечером ко мне в гости? Тилль отрицательно покачал головой, стараясь забыть обиду: -Если только до города тебя на электричке провожу. -Ну и славно, мне-то главное с тобой побыть, - все с той же очаровательной наглостью произнёс Рихард, заставив Тилля вновь покраснеть. Некоторое время парни молчали, слушая крики чаек. У каждого на уме было свое заветное слово, но Тилль вдруг раскрыл ладонь и протянул Рихарду сережки. -Это мне за спасение того парня дали, - буркнул он. Рихард с удивлением взял одну, разглядывал ее, как музейный экспонат, а потом неожиданно вдел ее в ухо. -А эту подаришь своей половинке, - распорядился он, с удовольствием отметив растерянный вид Тилля, ошарашенного его проколотыми ушами. После нескольких мгновений тягостного молчания Тилль взял бинокль и попытался высмотреть в толпе ту компанию. Они так и сидели под кустом, согнувшись над созданием сережек. Тилль навел резкость и сам того не замечая, любовался узкой спиной спасенного, каждым выступающим позвонком, золотистыми завитками волос над большими ушами... "Солнышко, - улыбнувшись, подумал он, - буду называть тебя так". *** Как всегда в середине лета, стемнело быстро, почти без сумерек, и Тилль с Рихардом наконец-то засобирались в город. Тилль не любил выбираться из этого приморского курорта, и городская, пусть и лёгкая одежда, стесняла его. Рихард же находил, что одежда не только стесняет, но и портит Тилля, как фиговый листок античную скульптуру. Но, конечно, он не решился высказать это вслух - за такое точно набили бы морду, а кулаки у Тилля были тяжёлые. По дороге на железнодорожную платформу Рихард шёл немного позади, чтобы спокойно любоваться крепкими ногами Тилля, не сильно закрытыми широкими и короткими брюками. Но когда он с трудом оторвал взгляд от этих ног, то увидел направлявшихся на эту же платформу четверых юношей, среди которых был этот очкастый парень, который при ближайшем рассмотрении показался Рихарду ужасно некрасивым. Длинный нос, складки на подбородке-не поймёшь, то ли жир, то ли лишняя кожа свисает, да и худущий он вдобавок. И друзья у него хороши-нелепые, как на подбор. Один гном, у второго на голове не пойми что, третий какой-то облезлый и потасканный, одеты жутко - вообщем, та ещё компания. "О боже, да они ещё гитары тащат, - охнул про себя Рихард, - если мы в одном вагоне окажемся, то я от гитар и щепок не оставлю!" Но как назло, Тилль вошёл с парнями в один вагон и Рихарду пришлось войти вместе с ним. -О, вот мы и снова встретились! - "облезлый " закинул вещмешок в угол длинного сиденья и радушным жестом пригласил Тилля сесть. Спасатель явно обрадовался этой встрече, в отличие от напарника-Рихард, проверив чистоту сиденья, брезгливо сел на самый краешек. -А вам очень идут сережки, - внезапно произнёс "гном", обращаясь к Рихарду. -Я Хайко, - он внезапно, но приветливо протянул руку, и тонкие розовые губы разошлись в такой доброй улыбке, что Рихард тут же подумал - этот парень чертовски обаятелен! Светлые, как одуванчик, волосы, высокий лоб, скуластое ясное, простое лицо, карие глаза, весёлые и внимательные. И точно такая же сережка, только в левом ухе. -Рихард, - надменный спасатель не выдержал и улыбнулся в ответ, крепко пожав сильную руку. -Так сказать, подпольный бизнес, - добавил "облезлый", ловко откупоривая пиво, - а вообще у нас собственная панк-группа. -Группа?! - Рихард тут же оживился и повернулся к говорящему так резко, что хлестнул Хайко дредами по лицу. -Ага. Александр Ромпе, вокал, - облезлый хитро сощурил припухшие глаза, - для друзей Алеша. -Кристиан, но меня все зовут Флаке, - первый раз за весь день подал голос парень в очках. Тилль вздрогнул, услышав нежный голосок, и уже не мог отвести от Флаке глаз. -И на чем же ты играешь? -невольно прошептал Тилль, пожирая взглядом неправильное, но такое приятное личико. -Клавишные, - беззаботно ответил он, снимая сандалию и вытряхивая из неё песок, - а ещё подпевка. -У тебя очень приятный голос, - совершенно не следя за языком, произнёс Тилль, - я так и подумал, что ты поешь. -У него голос правда не поставленный, - улыбнувшись, буркнул из своего угла высокий парень с невообразимыми кудряшками, его узкие светлые глаза блеснули, - а я вот петь не умею, за барабанами сижу. Кстати, можете звать меня Дум или Шнай, но на "Кристофа" я не откликаюсь! - с шутливой суровостью добавил он и погрузился в созерцание стакана с пивом. -Ну а я уже Рихарду представился, - пожал плечами Хайко, - мне теперь тоже дайте немножко пива и гитару, и я запою не хуже соловья! Тилль с любопытством оглядел новых знакомых и неохотно представился. Эти парни понравились ему с первого взгляда, а Рихард наконец понял, что в них нет ничего противного и словно между прочим спросил: -А как ваша группа называется? Я люблю панк, может, споете что-нибудь, пока купе пустое? -Флак, давай ты, я сегодня не в голосе, - отмахнулся Алёша. -А что? - Кристиан нахмурил красивые густые брови. Хайко достал из ниоткуда гитару и сел рядом с ним. -Да любую, где музыки побольше... - пробурчал Ромпе и уронил лысеющую голову на плечо Дума. -Ну хорошо, - Флаке непонятно зачем поправил очки, и когда Хайко наиграл что-то бодрое, запел: - Антон был первобытным человеком  Он жил охотой  Он не курил сигарет  Потому что тогда их еще не было  Он просто сидел у костра  И посматривал на него  Потом он мастерил ручной топорик  Только от скуки! Голос оказался молодой, свежий, но совершенно не поставленный, по-подростковому низко-высокий. Уже в первом куплете несколько фальшивых нот резанули чуткий слух Тилля, но он уже сейчас понял, что голос Кристиана, так же, как и его хозяин, состоит из недостатков, которые всему облику придают неотразимое очарование. И сам Флаке, с его нервно ходившим по длинной шее острым кадыком, с большим, широко открывающимся ртом, со складками лишней кожи на подбородке с каждой секундой казался Тиллю все милее и милее. Песня ничуть не интересовала парня, его волновал только человек, ее исполнявший. -Мартинель был ученым  Он часто глазел в окно  Потом он переводил Библию  Строку за строкой, только от скуки  Я же, со своей стороны,  Больше сижу перед телевизором,  Потому что нам с женой это так нравится  Хоть я и не гений,  Но это меня никогда не беспокоило.  Песня, мелодичная и весёлая, шла в ритм со стуком колёс поезда. Тилль глядел на Флаке как зачарованный, и певец, видя, что такой яркий и красивый парень обращает на него внимание, расцветал нежным стыдливым румянцем и нервно теребил ворот широкой футболки. -А ещё можно? - хриплым от волнения голосом прошептал Тилль, когда песня закончилась. Разрумянившийся от волнения Флаке теперь напоминал не одуванчик, а бутончик розы. -Да вы лучше приходите к нам на концерт, - улыбнулся Пауль. -Давай ещё одну, что ли, - Флаке улыбнулся, повернувшись к Тиллю, и снова сразил его. Теперь он мог рассмотреть улыбку вблизи и замер, очарованный ее прелестью-мелкие жемчужные зубки, разделённые широкими щелями, углубившиеся складки на щеках и как-то особенно засиявшие глаза. -Давай "Урода", - Хайко настроил гитару и посмотрел на певца. -Я сошел с самолета  И выглянул из окна  Они уже накинулись на меня  И потянули за стол.  Я зашел в ресторан  Туда, где меня никто не знает  Официант склонился ко мне  При этом спала его улыбка  И он сказал мне:  Ты выглядишь так омерзительно  Ты выглядишь так ужасно,  Нет, тебе нехорошо,  Не лучше ли тебе  пойти домой?  Флаке пел уже уверенно, голос стал ещё приятнее и нежнее. Тилль был готов вечно слушать этого соловушку: Солнце светило, было тепло  Я накинул на руку полотенце.  И поехал на велосипеде  в бассейн  Я почти разделся,  как ко мне подлетел дежурный  И сказал мне:  Ты выглядишь так омерзительно,  Ты выглядишь так ужасно,  Нет, тебе нехорошо,  Не лучше ли тебе  пойти домой?  Ты выглядишь так омерзительно,  Ты выглядишь так ужасно,  Нет, тебе нехорошо,  Не лучше ли тебе  больше не приходить?  Потом я купил себе ружье  Эти типы меня очень взбесили  Я прикончил первого попавшегося  Я склонился над ним  И сказал ему..... -А я смотрю, вы уже к концерту готовитесь, - внезапно прервал Алёша пение клавишника, - смотри, Флак, а то ещё будешь солировать! -Да какой из меня солист?! - фыркнул Флаке, - у меня голос такой слабый, что на соседнем сиденье уже не слышно! -Длинные ноги и красивые глаза помогут покорить сцену, запомни это, сын мой, - назидательно произнёс Алёша и опять бухнулся на Кристофа. -Вот не в бровь, а в глаз, скажи, Рих? - расхохотался Хайко. Флаке звонко, как колокольчик, рассмеялся следом. Обнявшись, юноши смеялись до слез, а Тилль только рассеянно наблюдал за этой сценой и думал: "А ведь у него действительно красивые ноги"... Рихард так же зачарованно смотрел на Хайко и думал, что эти прекрасные карие глаза должны принадлежать ему. Наконец, музыканты вытерли слезы, отдышались и разом выкрикнули: -Черт, нам же выходить уже!! Они растолкали прикорнувших в углу Алешу и Дума, поспешно собрали пожитки и когда уже настало им время выходить, Флаке обернулся и крикнул: -Пока! И Тилль подумал, что обращаются к нему...