Возможности выбора.

                    К двери комнаты в отеле на окраине небольшого городка подошла горничная со стопкой белья. В таких гостиницах ещё сохранились служащие-люди, и не было пневмопоставок в номера. Да и смысла в них — тоже: зачем устанавливать недешёвое оборудование, если потом всё равно нужен человек, чтобы достать свежее и перестелить постель? На двери не горел запрещающий красный огонёк, и женщина достала из кармана ключ-карту. В номере было пусто, как и ожидалось — постоялец, по сведению администратора, ушёл с утра по делам. Стопку на кресло, бельё с постели — рутинная работа. Горничная не задумывалась, что она делает, пока её что-то не смутило в привычном течении дел.       Она даже остановилась, замерла с подушкой в руках. И лишь глянув на пол, поняла, в чём причина беспокойства: на сером немарком ковровом покрытии лежали паспортные карточки. Три штуки. На разные имена. Только лицо в уголке было одно — молодого мужчины, накануне заселившегося в номер.       Женщина попятилась, бросая на кровать подушку, выскочила из комнаты и помчалась к старшей горничной, забыв о том, что ту можно просто вызвать по коммуникатору. Из-за двери, ведущей в ванную, выглянул мужчина, прислушался к удаляющимся шагам и удовлетворённо кивнул.       Спустя несколько минут к двери номера подошла горничная в сопровождении полицейских и обнаружила, что дверь уже заблокирована изнутри.       — Его не было, — растеряно проговорила женщина.       — Вы уверены? Или он успел вернуться?       — Я не знаю… мы не видели… если только он не вошёл в окно, — обижено фыркнула горничная.       — На седьмой этаж? — скептически спросил коп и велел: — Стучите в двери!       Женщина покосилась на него и вежливо постучалась.       — Кто? — голос, доносящийся из динамика, был недовольным.       — Горничная, в номере нужно сменить бельё… постельное… — пискнула женщина.       — Мне – не нужно.       — Ну, хоть воду сменить… — продолжала настаивать та.       — Ладно… — недовольно буркнул постоялец.       Полицейские кивком отправили горничную подальше и приготовились ворваться в номер. Огонёк на сенсоре мигнул, меняя цвет с красного на зелёный, и доблестные стражи порядка уже подняли оружие, готовясь арестовать подозрительного постояльца. Они не были бы так уверены в себе, если бы знали, что тот, кто стоял за дверью знал не только общее количество человек, но и их вооружение. Грохот слился с криками: «Стоять! Руки вверх!» — полицейские увидели молодого мужчину с короткой стрижкой, послушно выполнившего приказ. Да и кто бы смог что-то сказать или сделать, когда тебе в грудь упираются стволы бластеров. Но постоялец своим внешним видом заставил полицейских усомниться, туда ли они попали: растянутая майка висела на теле, штаны с растянутыми коленями едва держались на тощей заднице, из дыры на правом носке торчал грязный палец, ерошились в разные стороны всклокоченные волосы, а сквозь стекла очков невинным взглядом смотрели серые глаза.       — Документы! — уже чуть менее грозно выкрикнул коп.       «Патруль, командир! Хотят проверить доки»       «Работай, подстрахуем»       «Приказ принят. Работаю» — мужчина чуть прикрыл глаза, сканер, висевший на поясе сержанта, пискнул и сдох.       — Э? — паспортная карточка, вставленная в прибор, не читалась. — Это что такое? Зараза, как не вовремя-то… Так, вы идёте с нами, до выяснения.       — Как скажете, — растеряно хлопнул глазами постоялец.       Флайер уже стоял наготове, когда потенциального преступника усадили назад, в отсек, отделённый от остальной части частой решёткой. В принципе, полицейские могли бы и не строжиться*: пока к задержанному была только одна претензия — слишком много паспортных карточек. На беду… или случайно… совершенно случайно, но сканер у этой патрульной группы внезапно сломался. И кто бы мог подумать, ведь такая надёжная техника!       В полицейском участке документы всё-таки проверили и выяснили, что одна из личностей прошла таможню и вполне себе живая и дееспособная. Две другие нигде не значились. По крайней мере, на этой планете.       — Ну? — на задержанного смотрел коп, лениво так смотрел, нехотя.       — А?       — Говорить будем?       — Неа…       — Не хочешь общаться, значит, — кивнул коп и повернулся к паре других, явно ожидавших развития событий. Но что он собирался делать дальше, осталось неизвестным: на участок обрушился вой тревожной сирены, и, прослушав короткое сообщение, все полицейские рванули к выходу.       Дежурный только крякнул, оглядывая вмиг опустевшее помещение, потом поднялся и велел:       — Пошли, парень. И без глупостей.       Тот в ответ только плечами пожал, следуя за дежурным: в отличие от других, кого привозили в участок, он оказался здесь по собственной воле. Камера, крохотная буквально на двоих-троих человек, оказалась пустой. Нары из упругого пластика располагались от стены до стены, а прямо над ними тускло светилось крохотное оконце с неизменной решёткой. Больше всего это помещение напоминало увеличенную вверх и вширь спальную ячейку для киборга — отличие в размерах и наличии решётки.       Мужчина пробрался к стене, уселся, вытянул ноги и закрыл глаза, словно собирался отдохнуть.       «Командир, я в камере. Что у вас?»       «Взрыв, всё чисто»       «Копы уже там?»       «Да».       «Сержант?»       «На позиции»       Мужчина вздохнул и лёг на нары. Любопытному взгляду предстала бы мирная картина спящего человека, но на деле тот сканировал помещения, отмечая наиболее уязвимые точки и намечая пути отхода. План, разработанный совместно с командой и помощью других людей и киборгов вступил в фазу выполнения.       В памяти некстати всплыло — первая встреча с вербовщиком. Он с командой тогда прибыл на тренировочную базу возле одной из планет в уютном малопосещаемом секторе. Позади осталось несколько заданий, совместная работа на Лонгве и Нью-Чикаго — рутинная и привычная на первой и забавная на второй. Внезапное появление пиратов на транспортнике, неожиданно тёплое прощание с попутчиками. И…       И сцена на базе. Вербовщик появился спустя пару недель, когда ребята уже успели заскучать, не понимая, зачем их собрали здесь, если особой подготовки нет, задания нового нет, приписки к другой части и той нет. И лишь позже стало понятна причина, по которой их всех — а помимо группы Сандерса на базе было ещё несколько команд — собрали здесь. Марка и командира пригласили в третью очередь, когда уже стало понятно, что к чему.       Их встретили со всем радушием, усадили в мягкие кресла, предложили на выбор чай или кофе и начали представление. Именно так охарактеризовал после всё происходящее Сандерс. Со смехом, шуточками и обидными эпитетами. Но поначалу всё выглядело очень серьёзно — для человека. Киборг же быстро утратил интерес к происходящему, даже не отслеживая мелькающие на внутреннем экране цифры: пятнадцать, семнадцать… ого! Аж тридцать пять процентов уровня правды, рекорд просто на фоне остального вранья. Причём сам вербовщик, похоже, искренне верил, если не своим словам, так хотя бы тому, что был достаточно убедительным.       Наконец, вся эта соловьиная песня лейтенанту надоела, и он остановил вербовщика резкими вопросом, кого из присутствующих тот считает идиотом — опытного человека или киборга с подключенным детектором? И наткнулся на растерянный взгляд — словно вербовщик вообще не понимает о чём речь.       — Марк, уровень правды? — решил прояснить вопрос Сандерс.       — Максимальное значение тридцать пять процентов, минимальное – шесть, — спокойно ответил киборг.       — Вот видите? Вы даже себе не верите, а пытаетесь убедить нас. Итак, все ваши слова о патриотизме и благодарности за обучение и ты ды, не пройдут по определению. Во-первых, какие, интересно, у киборга могут быть патриотические чувства к правительству Земли? Они даже гражданства не имеют, не говоря уже о том, что ещё недавно вообще считались оборудованием.       — Но…       Лейтенант поднял руку, останавливая вербовщика:       — А теперь поговорим о благодарности. Итак, о чём тут говорить я вообще не понимаю: перед вами кибермодифицированный организм, созданный на заводе DEX-компани. Другими словами — киборг. Тот, кого изначально предназначили на убой, разве что дали милостивое позволение умереть быстро. О том, через что проходят киборги в армии, я вам рассказывать не буду, если не дурак, сам поймёшь, — лейтенант сбился на «ты», перевёл дыхание и заставил себя успокоиться. — Так что испытывать благодарность Марку не за что. И теперь вы появляетесь здесь, весь в белом, и начинаете вещать о высоких материях. И ради чего?       — Чтобы я подтвердил контракт, — мрачно проговорил Марк, которому только остатки пиетета перед человеком — не этим, а абстрактным — не позволили высказать то, что только что озвучил командир.       — Именно… — лейтенант кивнул и спросил: — а ты сам как? Хочешь?       Марк задумался. Первоначальное мнение, что больше он ничего не умеет, за короткий испытательный срок претерпело существенное изменение: оказывается, не войной единой жив киборг. Разумеется, убивать он умеет лучше всего — Марк вспомнил свой первый и последний опыт вышивания крестиком и закрыл тему. Но… спасение жизней это тоже неплохо. А ещё… ещё ему нравилось анализировать, составлять планы, а потом реализовывать, чтобы посмотреть результат. Или передать готовый, красивый и стройный план человеку, отойти в сторону и понаблюдать как идиот его испортит. Тоже развлечение, если подумать.       И, наконец, ОЗК. Пресловутое Общество Защиты Киборгов, всяких, разумных и нет. Просто защищать их нужно по-разному, одних уже как мыслящее существо, умеющее думать и способное при необходимости влупить кулаком промеж глаз. А других — как домашнего или не домашнего питомца, которого следует холить и лелеять, чтобы не получить в конце концов тот же кулак.       То, что правительство, скрепя сердце, надо сказать, взяло на финансирование ОЗК, было хорошо. Компенсации за изъятых киборгов их владельцам, оплата перелёта, ремонта и обучения, всё это замечательно. Но в каждой бочке мёда есть своя ложка дёгтя, а здесь соотношение было так вообще десять на девяносто и уж точно не в пользу киборгов.       Кассандра, щедро завещанная герцогиней, была неплохим выходом. Но тут возникали опять же вопросы финансирования: во-первых, планету было запрещено терраформировать, а значит, для выращивания сельскохозяйственной продукции в промышленных масштабах она не подойдёт. Во-вторых, что-то никто не слышал о залежах полезных и супер ценных ископаемых. Что-то имелось, куда без этого, торф, например: растительность-то там есть. Устроить там туристический бизнес по типу сафари на диких животных, тоже как-то не очень по многим причинам. Тут и отдалённость от основных путей, и множество киборгов, и сама планета, весьма специфическая, да и животные были категорически против отстрела.       А расходов было много… ладно люди, работавшие в ОЗК практически даром — не зарплата, а кошкины слёзы, но покупка материалов для строительства, кормёжка, а то и банальное откармливание истощённых киборгов, медицинские прибамбасы, начиная от регенерационных модулей и заканчивая простыми перевязочными материалами. Затраты на обучение, психологическую или медицинскую помощь… да мало ли чего необходимо свежеорганизованной колонии? Понятно, что приобретение Сары в качестве юриста было буквально подарком судьбы, сомнительным с точки зрения психического здоровья людей, и бесценным с профессиональной стороны, но всё остальное! Бухгалтерия хваталась за голову, пытаясь заткнуть финансовые дыры, правительство присылало деньги всё более и более неохотно, уже откровенно намекая, что народ в лице журналистов начинает интересоваться, куда уходят деньги налогоплательщиков…       Выхода не было, разве что разогнаться и самоубиться о ближайшую планету. Но тут уже были против все вместе: столько претерпеть, чтобы банально сдохнуть на радость врагам? Нужно было что-то, чего не было у других, зато было бы у киборгов.       И тут им повезло, как это часто бывает, совершенно случайно. Кто-то из киборгов, внезапно возлюбивший историю, уж непонятно почему, наткнулся на крохотную заметку, опубликованную много лет назад на одном из независимых сайтов. Автором был молодой и амбициозный исследователь внеземных цивилизаций, которому скучно было изучать авшуров, центавриан и прочих разумных представителей других рас.       Звали его Дэвид Карлович, проживал он на занюханной планетке, населённой выходцами из Восточной Европы. Население занималось в основном добычей и продажей съедобных моллюсков и изготовлением поделок из их панцирей. Как это часто бывает, удрав с родной планеты, они ждали, что в новом мире их будут ждать кучи золота и ценных пород древесины, ну или на худой конец, хотя бы что-нибудь ценное. Но, увы, реальность отвесила крепкую оплеуху, и народ начал просто заниматься аграрным промыслом, не интересуясь ни новыми технологиями, ни тем, что вообще происходит там, за бирюзовыми небесами. Вот там и появился на свет мальчик, внезапно выигравший сначала планетарную олимпиаду, а потом и Общегалактическую, получил грант на обучение и удрал с родного мира, сверкая пятками. Если покопаться в коротком списке его предков, то предпосылки для этого у парнишки были: выглядели они в виде нескольких булыжников, пары деталей и дневника бортового врача с исследовательского корабля «Психея», чья дочь являлась матушкой Дэвида. Блудного папашу она не то чтобы не любила — слегка презирала, но скромное наследство в виде компенсации за гибель при исполнении и коробки с личными вещами, приняла. На деньги был куплен комбайн, а остальное сунули на чердак. Дэвиду было строго настрого запрещено рыться в коробке, но когда это останавливало подростков, особенно, если те восхищаются героическим дедом? И, прочитав записки, мальчишка с удвоенной силой стал учиться, мечтая свалить с милой, милой родины куда подальше.       Дэвид грыз гранит науки не жалея зубов, и выгрыз таки себе уже постоянную поддержку и место в исследовательском институте на одной из центральных планет. И вот там наткнулся на материалы одной из экспедиций, в которых говорилось, что в секторе КМ-56749, в самом центре рукава Лебедя на одной из планет найдены следы развитой цивилизации. И врачом в этой самой экспедиции — вот сюрприз — был его дед. Характерные разрушения, пусть и сглаженные временем, говорили о том, что народ, населявший одну милую планету решил самоубиться с помощью ядерного оружия, в чем и преуспел, так, по крайней мере решено было считать. Исследования, начатые экспедицией приносили одну находку за другой, и тут народ неожиданно стал болеть, а потом и умирать, причём радиация тут оказалась не виноватой: за давностью лет всё уже давно рассеялось, а местами и рассосалось. Врач провёл экспресс-анализ возбудителя, обнаружил, что тот неизвестен науке, и тихо умер, успев напоследок назвать вирус своим именем. Встревоженный руководитель загрузил всех живых и мёртвых на корабль, кого-то уже в криокамеры, а кого-то пока в каюты или медицинские модули, и рванул с планеты, вопя на всю Галактику, что открыл «чумную» планету и её стоит закрыть для посещения. К тому времени, когда корабль достиг населённого сектора, живых там уже не было.       Было много крику о том, что следует запретить высаживаться на планеты без должной проверки, кстати, так с тех пор и делают, о том, что цена слишком велика и не стоит вообще отправлять экспедиции — много чего говорили. Сектор закрыли, материалы, привезённые с планеты, законсервировали, семьям погибших капнули компенсацией и забыли о происшествии на долгие годы, пока материалы не попали на глаза любознательному студенту. Эти документы настолько тесно перекликались с дневником деда, что парень решил — это его шанс. И если покойный предок писал больше о царапинах, вывихах и сопливых носах, то найденные материалы уже были подробными отчётами серьёзной исследовательской экспедиции. И кроме этого там оказалась огромная коробка с письменными документами исчезнувшего народа, начертанные на странных листах, напоминающих гибкий и тонкий пластик.       Дэвид же мечтал о славе:о том, что его открытие перевернёт мир, о том, что имя Карловича прогремит в веках, ну и так далее. Привезённые материалы его потрясли: народ, населявший планету, был не только высоко цивилизованным, но и обладал огромными технологическими возможностями. Начать с того, что они давно вышли в Космос, но не стали ограничиваться только небольшими кораблями, а построили целый летающий город.       И вот этот-то корабль-город на глаза экспедиции не попался — спрятали его, и хорошо спрятали. Дэвид узнал о нём случайно: к тому времени письменные свидетельства погибшего народа успели отдать на растерзание ушлым студентам, младшим научным сотрудникам и прочей шушере, которую до серьёзных дел допускать было ещё рано. Понятно, что копии, кто ж оригиналы-то даст, и за десять прошедших лет их успели расшифровать. Повезло, что среди всяких незначительных документов оказался договор с одной из известных цивилизаций, в двух экземплярах, на двух же языках, этакий аналог Розеттского** камня, сыгравший в итоге ту же роль. Сенсации из всего этого не получилось по нескольким причинам: во-первых, это была работа не маститых академиков, а всякой мелочи. Во-вторых, соседний народ, тот самый с кем заключили договор чужаки, был изучен вдоль и поперёк, и ничего интересного для учёных уже не было — так, полная деградация на фоне обширной радиации вплоть до потери возможности межзвездных перелётов.       А, в третьих, им просто не поверили, решив, что переведена какая-то местная легенда, а чужаки что-то вроде отпочковавшихся непонятно кого. И вообще, они уже вымерли, следов не оставили, чего их изучать? Это же не поиски легендарной базы Альянса, о которой было точно известно, что она есть, и там много чего интересного осталось. И самое главное: технологии Альянса вполне привычны для нынешнего поколения.       А вот Дэвид — поверил в легенду и начал копать в том направлении. Он успел выяснить, что таинственную болезнь члены экспедиции подхватили на предыдущей планете — вспышка этой болезни была зафиксирована ещё пару раз, и к этому времени её уже умели лечить, и готов был сам отправиться в сектор КМ-56749, но денег не дали. Вот вообще.       Более того, доклад молодого учёного — а Дэвид успел получить маленькую учёную степень — подняли на смех и посоветовали заняться чем-нибудь более приземлённым, чем раскапыванием древних манускриптов, а не то места можно лишиться.       Карлович обиделся. И обиделся настолько, что спрятал все материалы у себя дома, подменив в хранилище на список легенд народов Полинезии, и принялся работать, надеясь, что когда-нибудь получит или громкое имя, под которое дадут финансирование, или собственный капитал, которого хватит слетать на место и предъявить скептикам сенсацию.       Но человек предполагает, а Мироздание смеётся над ним. Сначала Дэвид Карлович женился. Потом у него появился потомок, а жена начала требовать дом, сад, новую модель аэрокара, шубку, колье и прочее, прочее, прочее. И работа у него, в общем-то, шла вполне продуктивно: диссертации защищались одна за другой, звания падали на его голову, счет в банке рос (медленнее, но ведь жена!), и мечта постепенно забылась.       И вот на эту информацию и наткнулся киборг. Подумал, подумал и… пришёл к людям с предложением достать оригиналы документов, проанализировать их и слетать... А там уже видно будет: планета до сих пор числилась в реестре «чумных», человеческие и нечеловеческие расы летать туда не торопились, и с вероятностью в девяносто три и семь десятых процента таинственный город, способный к межзвёздным полётам, ещё ждёт своих новых обитателей.       Как следствие долгого обсуждения, составления плана и длительной (по меркам киборгов) работы, Марк и сидел сейчас в камере полицейского участка.                     __________________       *простонародное выражение, пусть будет.       **Розеттский камень —  плита из гранодиорита, найденная в 1799 году в Египте возле небольшого города Розетта (теперь Рашид), недалеко от Александрии, с выбитыми на ней тремя идентичными по смыслу текстами, в том числе двумя на древнеегипетском языке — начертанными древнеегипетскими иероглифами и египетским демотическим письмом, которое представляет собой сокращённую скоропись эпохи позднего Египта, и одной на древнегреческом языке.