Каменное сердце

      На земли лорда Гроу новопоселенцы прибыли только в середине зимы. Астер, как только немного пришёл в себя после лихорадки, написал старосте, прося приготовить жильё для него, семьи Шер и всех, кто пожелал уехать с ними, так что возвращались они не на пустое место, и всё равно похвастаться пока было нечем. Большая часть семей разместилась в старой казарме, а самого Астера и семью Шер взял к себе в дом староста. Его собственные дети давно обзавелись своими семьями и своими домами, так что три комнаты для хозяина и его гостей легко нашлись. Деньги рода в сожжённой часовне Астер нашёл, оставалось лишь построиться и закупить хозяйство для поверивших и доверившихся поселенцев: птицу, поросят и телят. Несколько вдов ещё до исхода зимы нашли себе пару среди крестьян Астера. Их молодой хозяин одарил небольшой суммой в виде приданого, и в обиде никто не остался. Тем, кто решил остаться в горном посёлке, тоже было послано немного денег, чтобы люди смогли выжить. В ответ пришло письмо с благодарностью, в котором, кроме того, сообщалось о поимке банды контрабандистов. По рассказам оставшихся, возглавлял их Зорин, тело которого также отыскали и захоронили, только не в семейном склепе, а за оградой кладбища, куда испокон веков хоронили преступников. Услыхав новости, Фрост и Орлис не произнесли ни слова, просто обнялись, разделяя свою боль, а Илари молча ушёл в свою комнату.       Дом Астера тоже понемногу восстанавливали, пусть и медленно, и не таким большим, каким он был когда-то, но ведь это дело наживное. Дети и внуки, наследующие усадьбу, достроят, улучшат, приумножат богатство, и засверкает родовой дом Гроу с новой силой. По крайней мере, именно так говорил себе Астер, наблюдая за строительством. Даже природа в эту зиму была на стороне пострадавших. Морозов и снега почти не было, зато дожди зачастили, размывая дороги, но это можно было перетерпеть.       И только одно огорчало его с каждым днём всё сильнее и сильнее — Илари. Он замкнулся в себе после всего произошедшего, почти ни с кем не разговаривал, если его просили что-то сделать — делал, но ни улыбок, ни каких-либо других проявлений эмоций на его лице Астер не видел. Орлис беспокоился не меньше, но на все просьбы Астера поговорить с внуком отвечал, что тут нужно время, оно всё поправит и расставит по своим местам. Фрост тоже отказался вмешиваться, только хмурился и тяжело вздыхал, видя грустное лицо внука. Однажды, не выдержав, Астер сам решился на разговор, буквально изловив Илари после ужина.       — Илари, ну что ты? Каждый альфа рано или поздно встречался в бою с врагом. Тут или ты, или тебя — третьего не дано. Да что там альфа, любой мужчина должен защищать свой дом и свою семью. Ты поступил совершенно правильно, к тому же спас мне жизнь.       Астер говорил, а Илари только посмотрел на него с такой тоской, что сердце в груди сжалось, и ушёл, ни слова не сказав в ответ.       Так прошла зима. В первый день весны Орлис и Фрост, спустившиеся к завтраку, выглядели взволнованными. Астер и сам немного нервничал из-за усадебной крыши, которую должны были делать сегодня, но на небе вновь собирались чёрные дождевые облака, так что работа могла быть сорвана. Ну кто же в здравом уме полезет на скользкие стропила? Только сумасшедший. Именно из-за волнений по поводу погоды Астер не сразу обратил внимание на то, что Орлис не сел за общий стол, а остался стоять рядом с супругом, пока в дверях не появился Илари.       — Внучек, поздравляю, — произнёс Орлис и шагнул к Илари, снимая с себя цепочку с амулетом, чтобы надеть её на шею внуку. Они обнялись, потом Илари подошёл и обнял дедушку Фроста, выслушав пожелания здоровья и счастья, а затем сел на своё место, даже не глянув на Астера.       — Э-э, — альфа на миг замер, не зная, что сказать, а потом взглянул на Фроста и Орлиса, — почему же вы не сказали, что сегодня у Илари день рождения? Я бы подарок приготовил.       — Ты и так сделал подарок, приютив нас и наших людей на своей земле, и это несмотря на то, сколько беды принесли вам эта война и тот, кто раньше был нашим сыном. Требовать большего — просто неприлично.       — Да при чём тут приличия, — махнул рукой Астер, присаживаясь за стол. — День рождения — это праздник, чем же тут считаться, тем более…       Астер, только начав говорить, понял, что раз Илари подарили амулет — ему исполнилось восемнадцать! А он парнишке давал лет пятнадцать-шестнадцать, такой тот был мелкий и худой.       — Совершеннолетие — особый день. Вечером обязательно отметим. — Астер повернулся всем корпусом к Илари и, улыбнувшись, положил ладонь ему на плечо: — Что бы ты хотел получить в подарок?       Илари не ответил. Поджав губы и тихо застонав, он буквально вылетел из-за стола, ринувшись на улицу.       — Что?.. — Астер удивлённо взглянул на Фроста. — Разве я сказал что-то не то?       — Ему просто нужно время, чтобы принять себя, — уже в сотый раз повторил Орлис, но на этот раз Астер решил не оставлять всё на самотёк, тем более что за окном начался дождь, а Илари выскочил на улицу без куртки.       — Замерзнёт же! — Прихватив куртку Илари, однако при этом совершенно забыв про свою собственную, Астер решительно толкнул дверь и направился на поиски именинника.       Фрост и Орлис переглянулись, когда за ним закрылась дверь, и взялись за руки.       — Как думаешь, они наконец поговорят? — Орлис тревожно прислушивался к происходящему снаружи.       — Надеюсь. Тяжело смотреть, как мальчик мучается. Вот уж не думал, что альфа может быть таким… недогадливым.       — Себя вспомни, — фыркнул Орлис и быстро чмокнул супруга в губы.       Когда жена старосты подала на стол пирожки с творогом и молоко на завтрак, внимание её стряпне уделили только Фрост и Орлис, как всегда, нахваливая хозяйку.

***

      Астер нашёл Илари на берегу реки. Обняв себя руками, Илари сидел на старом бревне и глядел на воду, по которой проплывали редкие льдинки. Подойдя ближе, Астер накинул на плечи Илари куртку и присел рядом.       — Давай поговорим. Почему ты от меня бегаешь? Что я сделал не так? Чем обидел? Объясни мне, пожалуйста. Ты же мне как брат, и…       — Брат? — Илари почти взвизгнул. — Брат? Как я могу быть тебе братом или… ещё кем-то, если я безродный ом…       Договорить ему Астер не позволил, прижав пальцы к дрожащим губам.       — Ш-ш, что значит безродный? У тебя древний и благородный род и прекрасные дедушки. Я уважаю их. И папа твой, я уверен, был прекрасным омегой. Мне очень жаль, что я не смог познакомиться с ним. И ещё, я думаю, он очень понравился бы моим родителям и брату. Как и ты, и твои дедушки.       — Но мой отец!.. Почему папа никогда и никому не говорил о нём? Даже мне не рассказал. Почему? — Илари тихо плакал. Крупные слёзы, смываемые капельками дождя, стекали по его щекам.       — Не знаю. Наверное, не мог. Видимо, он ждал, когда ты станешь достаточно большим, чтобы понять его. Не его вина в том, что ушёл так рано, а Зорина, но ему ты уже отомстил. Можно сказать, сполна рассчитался за беды, которые он принёс твоей семье. Помни о хорошем и забудь о плохом. Неважно, кто тот альфа, что подарил тебе жизнь, важно, кто ты есть и что несёшь в своём сердце. — Астер обнял Илари, прижимая его к груди и мягко поглаживая по волосам, позволяя поплакать. Когда же слёзы иссякли, то потрепал его по макушке и решительно поднялся, заставляя Илари встать на ноги. — А теперь бегом домой: сушиться, завтракать и готовиться к празднику. Не хватало, чтобы ты свалился с простудой.       Илари ойкнул, только сейчас заметив, что они оба намокли под дождём.       — Давай бегом! — крикнул Астер, схватив Илари за руку и увлекая за собой к посёлку.

***

      Праздник удался. Дождь прекратился незадолго до полудня, и к вечеру уже можно было выносить столы на улицу. Каждая хозяйка принесла чего-нибудь на стол, так что вскоре все столы ломились от простых, но сытных яств. Музыканты тоже нашлись, и Илари быстро утянули в хоровод танцующих, где он впервые после переезда начал радостно смеяться, весело подпрыгивая со всеми под звуки скрипки, бубна и духовой флейты. Астер же, уловив момент, когда рядом с Орлисом и Фростом никого не было, присел рядом с ними.       — Илари не знает ничего о своём отце, и это очень тяготит его. — Астер почти шептал, не желая, чтобы их подслушали: всё же это была не его тайна. — Можете что-нибудь рассказать о нём? Возможно, я смогу его найти, всё-таки кое-какие связи у меня есть.       — Мы и сами не знаем, кто он, — так же тихо ответил Орлис с молчаливого согласия Фроста. — У нас с Фростом долго не было детей, и наш малыш Эри стал для нас настоящим благословением и истинным подарком богов, а потом родился и Зорин, но он был альфой, так что воспитывали его не только в любви, но и в строгости. По традиции, в первый день лета в столице, в королевском дворце, проводился «бал цветов», на котором должны присутствовать все омеги, достигшие восемнадцати лет. В народе его называли «балом женихов», поскольку большая часть омег после него получала предложение руки и сердца. Мы тоже поехали на этот бал, оставив Зорина дома с воспитателем — возраст не позволял возить его по балам, из-за чего у нас с ним произошла первая ссора. Возможно, именно в этот момент он затаил обиду на брата и на нас. Кто знает.       Орлис немного помолчал, заново переживая случившееся, а потом продолжил рассказ:       — Поначалу на балу всё было нормально. Эри, наш сын, танцевал и веселился; он был таким хорошеньким, что за приглашением на танец даже очередь выстраивалась. В какой-то момент он пропал из нашего поля зрения, но ни я, ни Фрост не встревожились. Куда мог деться омега из королевского дворца? Разве что в парк вышел, чтобы немного отдохнуть. Воспитывался Эри не как изнеженный омежка, он вполне мог дать отпор, если бы такая необходимость возникла, так что мы не сразу отправились на его розыски, а только когда прошло почти два часа после его исчезновения. В королевском парке был лабиринт из зелёных кустов, к нему мы и направились, решив, что Эри мог заблудиться. Он действительно нашёлся возле самого лабиринта: одежда его была в некотором беспорядке, волосы распущены, но, главное, от него пахло начавшейся течкой. На вопрос: «Что произошло?» — он ответил, что встретил своего истинного, но они никогда не смогут быть вместе, а сейчас нам нужно немедленно покинуть столицу.       Орлис тяжело вздохнул, прерывая рассказ, и Фрост тут же взял его ладони в свои, подбадривая.       — Всю дорогу Эри молчал, только иногда плакал, когда думал, что мы его не видим и не слышим. Это разрывало нам сердце, но дома стало только хуже. Эри всё худел и бледнел, а Зорин буквально изводил его злыми шутками, пока Фрост не выпорол его за неуважение к нам и брату. Через два месяца стало понятно, что Эри носит ребёнка. Именно это возродило в нём жажду жизни. Он радовался, что на свет появится частичка его любимого, и таким образом они навсегда останутся вместе. Даже на злые выходки и слова Зорина счастливый Эри не обращал внимания. В результате, опасаясь за жизнь и здоровье Эри, мы отослали Зорина в военную академию, отчего он только ещё больше озлобился на нас. Илари родился в первый день весны восемнадцать лет назад, и Эри его любил больше собственной жизни. Вот и вся история. Он так никогда и не рассказал нам, кто его истинный, одно мы знаем точно: насилия в отношении нашего сына он не совершал. Это была ночь любви. Одна-единственная ночь, но она сделала Эри и нас счастливыми, подарив нам самого замечательного внука.       — Я считаю, что не нужно нам разыскивать отца Илари. — Фрост взял со стола кружку с медовым отваром и чуть пригубил его, смягчая пересохшее горло. — Если Эри так тщательно скрывал его имя, на то были веские причины. Скорее всего, тот альфа был не свободен. К тому же незадолго до этого наш король второй раз заключил супружеский союз, желая наконец обрести наследника после стольких лет бездетного брака, и всевозможные скандалы среди высшей знати совсем не приветствовались. Его второй супруг-омега был из Кории, что расположилась сразу за горами, так что на балу присутствовало много знатных альф из этой страны, дипломаты и родственники: это делает поиски отца Илари практически невозможными.       — Вряд ли он был корийцем… — Астер проследил взглядом за веселящимся Илари. — Корийцы темноволосые и кареглазые, а у Илари волосы золотистые, и глаза синие, и кожа светлая. В нём нет чужой крови. Нет, во мне корийской крови больше, чем в нём. Моя бабка была из Кории, отсюда и тёмные волосы, хотя оба моих родителя и брат были шатенами.       — И всё равно не нужно бередить старые раны, — попросил Орлис, и Астер согласно кивнул, тем более что Илари бежал к ним, и разговор следовало прекратить.       — Идём танцевать! — Хлопнув в ладоши, Илари подскочил к Астеру, схватил его за руку и увлёк в круг танцующих. — Это совсем не сложно и очень весело!       Деревенские танцы действительно оказались несложными и очень весёлыми. Так они и протанцевали до середины ночи при свете костров, и никто не вспомнил о том, что ещё совсем недавно два народа были противниками в затяжной пятилетней войне.