you got me looking so crazy right now, baby
Чанёль открыл дверь, которая с грохотом ударилась о стену, занес в тёмную спальню
е г о Бэкхёна и повалил того на пол. Он принялся быстро расстегивать свою рубашку, в то время как младший лежал в ступоре и смотрел на идеальные кубики пресса Пака, пока тот не запустил свои руки под огромную толстовку, поглаживая эрогенные зоны Бёна. Чанёль, будто став другим человеком ровно за секунду, неожиданно взял его за капюшон и потащил к противоположной стене. Младший больно ударился головой о бетон, а ловкие руки Пака волшебным образом уже снимали с ног узкие джинсы. Чанёль наклонился к Бэкхёну, а тот все сильнее и сильнее жался к холодной стене, которая идеально контрастировала с горячим телом Пака, прижимающим его к ней, а потом буквально потерялся в ощущениях, когда старший затянул кожу на его шее в рот, легонько прикусывая. Он будто пометил свою «жертву», а после, отпрянув, натянул на лицо хищную улыбку и, сверкнув диким взглядом, схватил за волосы младшего и потянул за собой.
— Я знаю, что ты хочешь этого… По твоему взгляду все прекрасно видно, малыш, — снова это обращение, которое вызывало у Бэкхёна табун мурашек по всему телу. Поэтому, пока на глаза начали наворачиваться слезы, он, не медля, стал бороться с бляшкой ремня, однако его руки невероятно сильно дрожали из-за приближающейся истерики, и попытки, что неудивительно, не обратились успехом. Тогда на помощь парнишке пришли крепкие руки, которые ранее до синяков сжимали его плечи. Чанёль же, несмотря на то что он, как и Бэкхён, буквально сходил с ума, справился с ремнем буквально за несколько коротких мгновений. Далее Бён расправился с красивой пуговицей и аккуратно, словно боясь сделать что-то не то, расстегнул молнию, после чего штаны вместе с бельем немедленно проскользили по худым ногам и оказались у щиколоток знаменитости. Тот, в свою очередь, уже сделал своей опорой стену, потому что стоять вот так, практически упираясь пахом в лицо молодого, красивого и сексуального Бён Бэкхёна, — это что-то неземное и распаляющее внутри опасный пожар.
Младшему потребовалось несколько долгих секунд, чтобы собраться с мыслями, когда прямо перед его глазами показалась большая и возбужденная плоть, о которой он тайно мечтал вот уже на протяжении многих лет. Бэкхён уже не мог игнорировать тяжелое дыхание Пака, поэтому провел своей изящной ручкой по длинному члену старшего, а потом, слегка помедлив, обхватил блестящую головку пухлыми губками. От такого неаккуратного и неловкого действия у Чанёля абсолютно снесло крышу. Его глаза потемнели до невозможности, а на лбу появилась легкая испарина. Он опустил одну из рук к мальчишке, запуская свои пальцы в его волосы, чтобы уже в следующую секунду командовать ситуацией. Старший, не щадя Бёна, вогнал свое естество в его рот по самое основание, заставляя подавиться слезами от неприятной и непривычной боли, которая, подобно эклектическим разрядам, пробила все его дрожащее тело. Однако, младший даже не попытался расслабить горло, потому что даже такая боль (от самого Чанёля) доставляла ему удовольствие. Вся эта ситуация буквально доводила его до предела: голые колени больно терлись о деревянный пол; волосы оттягивались чужой рукой с огромной силой; горло больно саднило от новых ощущений, а губы уже слегка припухли и явно покраснели.
— Подними свои глаза и смотри только на меня, — не попросил, а скорее приказал хриплый голос сверху, и Бэкхён не мог ему противостоять. Его продолжали безжалостно иметь в рот, в то время как по лицу ручьем стекали соленые слезы. И как бы ему не было стыдно, он не отводил взгляда от Пака, наслаждаясь той тьмой, что покоилась на дне его черных зрачков.
Так прошли долгие минуты, которые для парней казались тяжелыми часами, а потом, когда Чанёль сорвался на еще более бешеный темп, тот издал ласкающий звук, который Бэкхён запомнил кажется, навсегда, и который очень напомнил ему рык довольного волка, раздирающего острыми клыками свою длинноногую добычу. Натянув волосы младшего, будто железные струны, Пак обильно кончил прямо ему в рот. Тот же, не решившись упустить такую возможность, с наслаждением проглотил все до последней капли, выпустил слегка опавший член из своего рта и, словно довольный кот, облизал опухшие губы, что не скрылось от тяжелого взгляда мужчины.
— Хён, — хныкая, произнес Бэкхён, взглянув на пресс, на котором так и хотелось языком оставить мокрую дорожку, слизать все капли пота до единой, или же хотя бы дотронуться мягкими подушечками пальцев до кубиков, — удовлетвори теперь меня, пожалуйста.
Чанёль приподнял брови, ухмыльнувшись, покачал головой и потрепал мальчишку за волосы по-доброму, но сразу же после этого схватил за руки, поднял того с пола, и кинул с остервенением на мягкую кровать. Младший вскрикнул, а после засмеялся, прикусив нижнюю губу. Температура в комнате, кажется, была слишком высокой, поэтому они оба задыхались от недостатка кислорода, который с каждой секундой словно уменьшался. Пак притянул послушное тело к себе и впился в губы Бэкхёна, ласково посасывая их. Член старшего скользил по плоскому животу Бэкхёна, вызывая у него ленивый стон. Младший приподнялся на локтях и прикусил мочку правого уха Чанёля, царапая тонкими ноготками огромную, для Бэкхёна, спину. Уже в следующее мгновение Пак стянул с Бёна толстовку и одной рукой раздвинул его ноги в стороны, удобно устроившись между ними. Старший облизнул губы, снимая с себя рубашку, а его «добыча» в это время смотрела на него томным взглядом, одной ногой притягивая того ближе к себе, надавливая пяткой на талию.
— Хён, а как же предохраняться? — хихикнул Бэкхён, облизывая и прикусывая свой палец.
— Ты не забеременеешь, — Чанёль закатил глаза, убирая руки младшего от лица и фиксируя их у его головы.
— Откуда ты знаешь, может во мне много женских гормонов, — усмехнулся Бён, но договорить ему не дали. Чанёль, закинув ногу младшего себе на плечо, сразу же вошел в Бэкхёна, не задумываясь о необходимой сейчас подготовке. Парень зашипел от боли, а в уголках его глаз мгновенно скопились слезы. Он посмотрел на Пака снизу вверх, громко дыша и заметил, что его глаза стали темнее в
тысячи миллионы раз.
— Мне б-больно вообщ-, — не успел младший закончить предложение, как старший начал остервенело вбиваться в его тело. Бён громко простонал и, не сдерживаясь, запустил свои изящные пальчики в спутанные волосы Чанёля, больно оттягивая их.
Бэкхёна начало трясти, когда парень задел простату. Он схватился за простынь, проделывая в ней мелкие дырочки, а Чанёль ухмыльнулся на такую реакцию со стороны младшего, поэтому принялся упорно вбиваться в его тело, из раза в раз задевая чувствительное местечко. Член уже давно требовал разрядки, но, видимо, это не волновало ни первого, ни второго, так как они продолжали кричать, стонать, кусать кожу друг друга до синяков.
Пак, будто в надежде на что-то, запустил руку под подушку и случайно наткнулся на скальпель. Вынув его, Чанёль внимательно посмотрел на Бэкхёна, но тот не мог и слова произнести из-за охерительного экстаза, который кроет похлеще, чем наркотики.
— Знаешь, что это? — спросил старший, но Бён упрямо молчал и, кажется, даже забыл, как дышать, а поднять глаза ему было еще труднее, но он смог. Бэкхён недоуменно глядел на него и пытался что-то выговорить, но вообще ничего не получалось, и тогда парень просто откинул голову назад и закричал. — Подожди, маленький мой, тебе еще не из-за чего кричать, — тихо на ушко прошептал Пак, крепче сжав скальпель. Он провел острием по ключице парня и ухмыльнулся, смотря на то, как Бён начал шипеть и ворочаться, пытаясь вырвать руку из захвата.
— Не смей… — прошептал сорвавшимся голосом Бэкхён в свое предплечье. — Прошу, не надо… — умолял младший, а ткань под его головой начинала намокать из-за слез, которые снова полились ручьем, напоминая о подступающей истерике. Чанёль же на это лишь покачал головой и разрезал скальпелем свежий шов, который наложили в прошлом, после очередного срыва Бёна. Парень начал брыкаться, и нехотя взглянул ему в глаза, — Чанёля словно подменили: ужасная улыбка, которая повергла Бэкхёна в шок; безумие в глазах и измазанная в крови рука, которая уже в следующую секунду безжалостно сжимала рот младшего.
— Лучше молчи, — произнес сквозь зубы Чанёль, когда младший промычал что-то невнятное, пытаясь укусить его ладонь, и снова вошел в податливое тело, заставляя того выгнуться в спине до пугающего хруста. Старший откинул скальпель, доставая из ящика нож, а Бён в это время схватил медицинское орудие, пытаясь не выронить его из-за чрезвычайно потных рук. Он совсем не мог управлять своим телом, поэтому лишь резко поднес скальпель к подбородку Пака, на что тот ухмыльнулся, встав в позу а-ля «я сдаюсь». Чанёль опустил лезвие ножа на ребро, а Бэкхён острием нажал на подбородок так, что скальпель вошел в плоть до сухожилий; Пак рыкнул и без жалости изрезал кожу на ребре младшего, и уже следующее мгновение крики обоих заволокли все свободное пространство комнаты, выбираясь даже за ее пределы.
— Я ненавижу тебя, — выпалил Бэкхён, а по его щеке снова потекла струя алой жидкости.
Пак замахнулся и со всей силы ударил ладонью по щеке младшего. Бён попытался вырвать руку из мертвой хватки Чанёля, всячески дергал ногами, да даже лезвием провел по чужой груди, но все тщетно. Пак воткнул нож рядом с головой Бэкхёна, задевая ухо и разрезая то до крови. Парень вновь замахнулся и ударил по щеке старшего, вызывая у того гортанный рык. Чанёль потянул Бёна за ноги, высвобождая, наконец, его руку, и кинул мальчишку на пол, а тот же, неудачно приземлившись, больно ударился поясницей о жесткий паркет. Пак ударил ногой по изрезанному ребру младшего, не заботясь о его самочувствии, но в следующий момент Бэкхён, собрав последние силы в кулак, подскочил с холодного пола, и они оба уже наставили свои ножи друг на друга.
Картина маслом: два голых парня — один покрупнее, а другой хлюпенький, будто совсем еще ребенок, стояли друг напротив друга, угрожая орудиями смерти. У обоих снесло крышу. Они смотрели друг на друга с животной ненавистью, будто это другие люди так приятно общались на кухне час назад. Бён вытянул левую руку и, не щадя себя, провел острым лезвием по собственной бледной коже. Чанёль же в это время с открытым ртом наблюдал за младшим, а после сделал то же самое, что и Бэкхён, вызывая у последнего шок. Наверное поэтому у младшего включился инстинкт самосохранения (только вот не себя, а чужого человека), и он бросился к Паку, повалив его на пол. Чанёль не успел убрать нож, потому Бён упал прямо на него. Пусть лезвие и не задело ничего важного, Пак охнул и, отбросив окровавленный нож, прижал Бэкхёна к себе.
— Ну ты и сука, — прорычал младший, воткнув после этого скальпель в плечо мужчины. Крича от боли, Чанёль схватил Бёна за талию и насадил на свой член. Бэкхён же бил маленькими кулачками по окровавленной груди Пака, приглушенно стоная. Старший схватил светловолосого за глотку, притянул к себе и поцеловал, запустив в чужой рот язык, которым очень хотелось бы изучить Бёна повсюду. Пак снова задел простату Бэкхёна, заставляя того застонать еще сильнее, хотя казалось, что сильнее-то и некуда, ведь младший уже окончательно сорвал голос. Они оба были изранены, вымучены и жаждали больше, чем просто секс. Пак снова притянул к себе Бёна, и произнес тихо, чтобы слышали только они, будто бы в комнате находился кто-то еще:
— Я хочу вытрахать тебя до хруста костей, чтобы ты кричал от боли, чтобы твоя задница саднила больше двух недель, напоминая об этой ночи; хочу выбить из тебя все дерьмо, что в тебе скопилось, стать твоим богом, который будет отчитывать тебя за все твои грехи, Бён Бэкхён.
Светловолосый фыркнул, а Чанёль посмотрел в его затуманенные наслаждением темные-темные глаза, в которых был заметен отблеск ярости по отношению к знаменитости. Старший неожиданно ускорил темп, а Бэкхён вцепился в его размашистые плечи. Они слились в одно целое, крича то ли от боли, то ли от удовольствия. И тут в их мыслях пронеслась отчетливая идея: продолжить то, что они случайно начали, то есть продолжить играться с острыми вещами. Пак скинул с себя возбужденного до невозможности Бёна, открывая ящик, и выудил оттуда столько ножей, сколько сам Бэкхён не видел. В кромешной темноте они нащупали друг друга и, запыхавшись, вернулись в прежнее положение. Чанёль схватил первый попавшийся нож и, даже не смотря куда он попадет, воткнул, кажется, в чужую руку, вызывая приглушенный крик, и, насладившись результатом, продолжил играться с клинком, разрезая горячую плоть младшего, пока тот продолжал кричать, откинув голову назад и закатив глаза. Рот Бэкхёна был приоткрыт, пухлые губы были точно такого же цвета, как и кровь, что стекала с его руки, мокрые пряди попадали в глаза, что немного бесило парня, дыхание не могло прийти в норму, кислорода чрезвычайно не хватало, а сам он был на пределе. Чанёль по-хозяйски схватил одной рукой ягодицу младшего, насаживая того еще сильнее на длинный член. Он отбросил нож и, взяв плеть, которая, по его мнению, была очень даже кстати, провел кожаным наконечником по сильно выделяющимся скулам и губам Бёна, вызывая у того хриплый стон. Чанёль, немного щекоча, медленно спускался ниже, проводя по всем впадинам и изгибам младшего. Все это сводило с ума и заставляло школьника тысячу раз повторять осипшим голосом мягкое «Пак Чанёль».
— Дай мне почувствовать то, что чувствуешь сейчас ты, — медленно, растягивая слова, как жвачку, произнес Чанёль. Пак протянул Бёну большой столовый нож, а тот дрожащими руками взялся за мягкую рукоять. Младший попытался сделать вдох, чтобы кое-как восстановить дыхание, но получился лишь громкий всхлип, из-за которого даже сам Бэкхён дернулся от неожиданности. Он провел маленькой тонкой ручкой по гладкой щеке мужчины, а потом без сожаления проскользил заточенным лезвием по чужой груди, вызывая у Чанёля то ли рык, то ли стон. Кровь Пака быстро растеклась по телу, капая на уже не слишком чистый паркет, а глаза его ничего не выражали, будто под Бёном лежал труп, но никак не человек. — Еще, — грубо
сказал приказал старший, поглаживая тонкую талию Бэкхёна.
— Но тебе же будет больно, — произнес младший так, будто ему не все равно, будто бы ему жалко Чанёля, будто Бэкхёну неприятно все это делать. Пак замахнулся и со всей силой, которая у него осталась, шлепнул по девственно-белой коже младшего. Красный отпечаток ладони, скорее всего, теперь надолго останется на, некогда, девственно бледном теле, символизируя то, что Бён теперь точно является вещью Чанёля. Младший прошипел что-то невнятное и снова прошелся клинком по коже мужчины так, что даже через несколько лет, возможно, останутся шрамы.
Чанёль закатил глаза, царапая пол ногтями, причиняя себе
ужасную приятную боль, когда Бён взял инициативу в свои руки и начал елозить по члену, то вынимая его из себя, то насаживаясь до предела. Несколько движений вверх-вниз, и Пак был уже на грани, потому что это «насилие» терпеть было невозможно. Поняв это без слов, Бэкхён схватил нож и, зажмурившись, всадил его по рукоятку в еще пока живое плечо старшего, а Чанёль, ломаясь от боли, в свою очередь вцепился сломанными ногтями в руки младшего. Бён еле-еле ударил свободной рукой по чужому лицу и, дрожа, уткнулся лицом в кровавую грудь старшего, пачкая уже в следующую секунду их тела собственной спермой. Пак же, не отставая от младшего, кончил еще через несколько движений в плотно сжатом проходе, издав при этом нечеловеческий рык.
— Я просто ненавижу тебя, — прошипел Бэкхён, пытаясь встать, но все его попытки закончились провалом.
—
Если ты меня ненавидишь, то я тебя люблю, Бэкхённи.
