it's all for you

i just play with your shadow

      Чанёль сидел за рулем, а Бэкхён рядом, держа в руках телефон с наушниками. Его глаза постепенно закрывались из-за того, что он ужасно хотел спать. Поддавшись объятиям Морфея, Бён, опираясь лицом на ладонь, впал в дрёму. Пак ухмыльнулся, глядя на младшего, который выглядел слишком беззащитно и слишком мило; он посапывал прямо, как котёнок. Чанёль достал из кармана солнечные очки и напялил их на себя, внимательно смотря на дорогу. Время летело быстро, за ним было не ухватиться, оно выскальзывало из рук. Тишина давила на Пака, потому он включил первую попавшуюся радиостанцию. Пока Бён беззаботно спал, Чанёль успел у себя в голове представить разные способы развития событий с Бэкхёном. Сам он, вообще-то, не хотел брать с собой Бёна, то есть он хотел его оставить там, бросить. Он даже и не хотел произносить те слова, которые произнес на кладбище, его просто в один момент переклинило, будто это совсем не он говорил, а кто-то завладел его телом и просто ляпнул это все, и теперь рядом с Чанёлем ехал Бэкхён, чей голос он слышал на протяжении долгого времени. Старший фыркнул, потер висок, выдохнул и легонько тыкнул в щёку Бёна, рассматривая каждую деталь парня, начиная от легких веснушек, что были хаотично рассыпаны по бледному лицу младшего, заканчивая кожей шеи, что была цвета слоновой кости. Аккуратные тонкие пальцы, идеально подпиленные и обработанные ногти, подушечки пальцев, на которых был слегка виден пот — Чанёль будто сходил с ума, потому что Бэкхён вблизи оказался слишком красивым. Ресницы младшего задергались, веки приподнялись, и на Пака глядели красивые карие глаза, которые из-за лучей солнца, что попадали на лицо парня, были чуть янтарного оттенка, что был смешан с цветом золотых слитков. Легкий румянец появился на щеках, а губы были чуть приоткрыты, и Чанёлю хотелось впиться в них прямо сейчас, но он не мог себе позволить такую распущенность, поэтому откашлялся в кулак, отвел взгляд, и произнес: — Вставай, мы уже около дома, — Пак открыл дверь и вышел первым из джипа, беря с заднего сиденья сумку. Бэкхён потупил секунд десять, а потом сразу же выскочил из машины сонный, с неаккуратной прической, с заспанными глаза, и со следом на щеке от шва рубашки — это заставило улыбнуться Чанёля во все тридцать два. Бён последовал за старшим, разглядывая огромные апартаменты знаменитости: большой красивый двухэтажный дом, терраса, маленький сад, где были, кажется, все виды цветов на свете и деревья. Пак пригласил младшего в дом, тот зашел первым, а за ним сам хозяин этого всего. Бэкхёну поначалу было неуютно, он чувствовал себя не в своей тарелке, вел себя как-то замкнуто, практически не разговаривал с Чанёлем. Пак выделил Бёну отдельную комнату, провел его туда и оставил одного, так как понимал, что ему лучше будет побыть одному, ибо новый дом, да еще и знаменитость рядом. Светловолосый выдохнул, упал на кровать, и лег «звездой». — Да у него в комнате даже потолок красивее, чем вся моя жизнь, — парень почесал лоб, сковырнув какой-то мелкий прыщик, который сразу же причинил, хоть и маленькую, но боль. Он попытался встать, но все тщетно, будто кровать его присосала к себе, и не собиралась отпускать. Вскоре, минут через десять, он наконец встал, стряхнул с себя невидимые пылинки, хрустнул спиной, и решил выйти к Чанёлю, но, пока он шел к двери, его коленки начали трястись. «Я же не волнуюсь?», — хмыкнул Бён, потянувшись к железной ручке. Он почувствовал теплое щекотливое чувство под носом, будто бы струйка чего-то проскользнула по губе. Бэкхён дотронулся до этого места пальцем, смахнул жидкость, размазав ее по всей щеке. Этой струей оказалась кровь, которая ни с чего пошла из носа. По спине пробежал табун мурашек, холодный пот выступил на лбу. Бён выскочил из комнаты, побежал вниз по лестнице, не специально топая, как маленький слоник, Чанёль выглянул из кухни — он стоял в фартуке, в белой рубашке, у которой закатаны рукава по локоть, — и перед ним предстал бледный Бэкхён, который вот-вот упадет в обморок. Глаза у него стали темнее из-за упавшего давления, кровь все еще стекала по подбородку, а веки его тяжелели с каждой секундой. Пак схватил за руку младшего, посадил того на мягкое кресло, а сам принялся искать аптечку, думая о Бёне и о причинах крови из носа. Достав какой-то маленький чемоданчик, на котором был нарисован красный крестик, Чанёль подбежал к Бэкхёну, который, кажется, был в отключке, что очень насторожило старшего. Он достал телефон, набрал скорую помощь, и принялся ждать. Пак намочил тряпку холодной водой и приложил ко лбу Бёна, поглаживая ледяными руками по щекам. // Бэкхён с трудом раскрыл веки и ему тут же ударил яркий неприятный свет в глаза, заставив поморщить нос. Чанёль пил зеленый чай, держа в одной руке кружку, а в другой газету, Бён искоса наблюдал за ним. «Вау, люди все еще читают газеты? Мы в каком веке сейчас? Я что переместился на сто лет назад?», — промелькнуло в мыслях младшего. Он отвел взгляд от Пака, который заметил движение на кресле, посмотрел на свои руки, которые почему-то были перемотаны эластичным бинтом, а потом в окно, где было ужасно темно, что нельзя было и угадать, что находиться в пятидесяти метрах от окна. — Бэкхён, ты как? — вполголоса спросил Чанёль, из-подо лба посмотрев на младшего, которого передернуло от неожиданности. — Все более-менее хорошо, хён… — натянуто улыбнулся Бён, все еще смотря на свои руки; в глазах почему-то начинали скапливаться слезы из-за всего того, что находилось внутри парня: проблемы, которые окутали Бэкхёна с головой, предательство родителей — он оставил их одних, ничего не сказав, просто уехал -, ненависть к себе возрастала в миллион раз из-за поступков, который совершал сам он. «Я ненавижу себя», — крутилось у него в голове, как шарманка, не прекращаясь. «Было бы лучше, если бы ты сдох», — навязчивая мысль о суициде, потому что ему больше не хотелось жить, он хотел лишь выстрелить пулей себе в правый висок, хотел заснуть поздней ночью, а утром просто не проснуться — ему было бы легче. Ему легче от самой мысли о том, что если бы его не было, то не было бы смерти О Сехуна, родители бы не разочаровались в нем, он бы не был рядом со знаменитостью, потому что Чанёль из жалости и из-за доброго сердца приютил его, учителя бы не гнобили его, психических расстройств, из-за которых все страдают просто бы не существовало. Итог каков? Если бы его не было, все были бы счастливы, если бы его не было, то, наверное, родители бы купили целую виллу, где-нибудь на Мальдивах, как когда-то мечтали, но потом появился на свет Бэкхён и все о п я т ь испортил, если бы его не было бы, то в ту школу бы не приехал сам Пак Чанёль и не получила бы многочисленные ранения одна младшеклассница. «Убейте уже меня, я просто не могу», — Бён был заперт в своей собственной ловушке, откуда выхода просто не было. Его окружал лабиринт проблем, который не приводил ни к чему, упирался лишь в потолок или в стену. Вокруг было темно, он словно маленький ребенок без помощи не может выбраться, но, увы, помощи нет, и ему приходилось страдать, выдавливать из себя улыбку, которая ничего не выражала, почти каждый чертов день. — Ладно, иди сюда, — подозвал к себе парнишку Чанёль, не отрываясь от очень скучной газеты, которую он обязан был прочитать по словам его менеджера. Он достал белоснежный платок из кармана, а Бэкхён подошел к нему, чуть шатаясь, как будто он сейчас немного выпил, и взглянул на Пака, что у того в сердце что-то ёкнуло. Старший вспомнил, как человек, которым он дорожил, точно также смотрел на него в его последний день жизни, а после, через ровно два часа, этот человек скончался на руках врачей, потому что они не успели. «Мы просто не успели», — сказал в оправдание один из врачей, что лечил друга Чанёля. Просто, хах, какое хорошее слово! Им можно покрыть все, например: «Я убил человека просто потому, что захотел», «Я не спас вашего друга просто потому, что не успел», «Я не люблю тебя просто потому, что ты мне надоел». Пак просто не смог выдержать потерю, и тогда в своей квартире он запивал горе дорогим алкоголем, который капал на его домашнюю одежду. «Может, я не прав? Может, моему другу было предначертано просто умереть там?», — Чанёль опустил голову на худощавые коленки, всхлипывая, вспоминал все моменты, через которые они прошли с тем человеком. Он никогда бы не подумал, что родной ему человек может существовать, разговаривать с ним обо всем на свете, лежа на больничной койке, а потом умереть, исчезнуть. Пак стоял рядом со свежей могилой друга, и в последний раз он видел его лицо: бледный, пухлые губы, аккуратный нос, растрепанные волосы — на его глазах наворачивались слезы, он наклонился к мертвому телу и произнес тихо-тихо: «Ты не одинок и никогда не был, слышишь? Я буду скучать… Я буду скучать по тебе, по твоему смеху, когда я шутил, по твоей улыбке и по твоим ярким глазам, которые светились, когда ты видел меня. Я люблю тебя, я никогда не забуду тебя». Чанёль хмыкнул, Бэкхён недоуменно на него глядел, думая, что же может быть в голове у старшего. Одна несчастная слезинка покатилась по щеке Пака, отображая все, что было у него на душе и то, как он чувствовал себя. Он не мог отпустить, продолжал думать о том, что, возможно, это он виноват во всем этом, потому что, если бы он тогда не выгнал друга из дома, тот бы продолжал жить. Но все рухнуло, так же как и его желание жить провалилось в бездну. Все у Чанёля шло по наклонной, потому что, когда он познакомился с какой-то девушкой на улице, которая показалась ему очень милой, агентство не разрешило ему с ней встречаться, и он потерял с ней связь навсегда. Он перестал доверять людям после того, как его давнейший друг послал его на все четыре стороны только потому, что Чанёль стал знаменитостью. Больно? Да. Есть желание что-то делать? Руки опустились, честно. Будешь любить? Буду ненавидеть. — Хён, все хорошо? — склонил голову, как кот, Бён, внимательно разглядывая лицо знаменитости, что сидела прямо перед ним. Он так долго был в него влюблен и теперь может спокойно с ним разговаривать на разные темы, что Бэкхёну становилось страшно, потому что это все могло разрушиться в один миг и превратиться в прах. Лицо Пака вблизи оказалось совершенно другим, никак на фотографиях, где половина фансайтов ужасно обрабатывали парня. Бледная аристократическая кожа, еле видные маленькие прыщики на лбу, выразительные и большие глаза, форма которых просто поражала, ибо Чанёль слишком идеален для этого мира, пухлые покусанные розовые губы, белые, как ранний снег, зубы. Дыхание у парня перехватило, он попятился назад, и уперся поясницей в угол деревянного стола. Пак поднял взгляд на Бэкхёна, улыбнулся, и похлопал по коленям, в голове младшего проскочили двусмысленные и не очень хорошие мысли при виде этого, но он все равно послушно сел на тонкие ляжки старшего, и острые кости сразу же уперлись прямо в бедра Бёна. Изо рта Бэкхёна невольно выскользнул гортанный стон, и парень тут же закрыл ладонью рот и опустил взгляд на пол, который вычистили так, что теперь Бён отражался в нем. — Тебе неудобно? — прошептал Чанёль на ухо младшему, обхватывая тонкую талию рукой, прижимая еще ближе к себе. Локоть Бэкхёна упирался в твердую накаченную грудь старшего, румянцем покрылись щеки, и Бён попытался отодвинуться от Пака, но тот был настойчив, поэтому он держал крепко и не отпускал. Тонкие холодные пальцы дотронулись до (слишком) горячей шеи Чанёля, но парень тут же убрал их, упершись кистью в ключицу Пака. Он взглянул на старшего, у того глаза потемнели настолько, что зрачки были не видны, короткие ногти впивались в ребро, левая рука (не)случайно проскользила по внутренней стороне бедра, щупая Бэкхёна за интимные места. — Хён, зачем ты меня звал? — рявкнул Бён, цепляясь за воротник чанёлевской рубашки. Лицо парня было цвета томата, а дыхание сбилось окончательно. — Чтобы узнать, как твое самочувствие, — хихикнул Пак, проведя рукой по щеке младшего, запуская в его безжизненные волосы свою огромную ладонь. — Вижу, что у тебя все в порядке, — старший понизил голос и томно произнес «малыш», а по спине Бэкхёна пробежал табун мурашек, потому что о таком парень даже и не думал особо. Да он представлял Чанёля в себе, да ему хотелось попробовать на вкус «дружка» знаменитости, но он никогда бы не подумал, что это когда-нибудь случится наяву. Пак резко подхватил Бёна на руки, младший рефлекторно обхватил таз Чанёля своими худыми ногами, а руки положил на плечи, царапая ногтями чувствительную кожу хёна. Старший смотрел прямо в глаза Бэкхёну, заставляя того смущаться, руки его гуляли по ягодицам, совсем позабыв о всяких моральных ценностях, потому что безумие на грани сумасшествия срывало башню у обоих. Пак не заметил впереди стену и впечатал в нее спиной Бёна, вскрикнув, младший провел острым ногтем по щеке Чанёля, оставляя красный жгучий след. Хён аккуратно шел и следил за лестницей в темном проеме, чтобы ненароком не опрокинуть их обоих на ступеньки. Вдруг резкий всхлип — Бэкхён ни с чего начал плакать, по его щекам потекли ручьи слез, скапливаясь на кончике подбородка и капая на грудь Пака, чуть остужая пыл старшего. — Тихо, тихо, маленький мой, — Чанёль прислонился носом к ключице младшего, немного щекоча, Бэкхён громко засмеялся, опрокидывая голову назад. — Знаешь, хён, а ведь я тебя люблю, — парень потерся щекой о мягкие волосы Пака, вырисовывая на его лопатке разные узоры.