Худший кошмар Селестии

— Сестра! Ну сколько можно вмешиваться в мою личную жизнь! Селестия могла бы ответить на это очень многое — если бы не когтистая лапа, сжимавшая её горло. А синяя драконесса с чертами пони, хулиганившая сестра, продолжала злобно смотреть на белую кобылицу. — Я вернула фотографии и своими силами, — зарычала она, растопырив длинные крылышки. — А вот твоё заступничество мне не нужно! Селестия наморщилась, искря магией из рога, забранного чёрным футляром. Накопытники аликорницы тоже были заменены на другие, неснимаемые и блокирующие телекинез. Так что будучи даже почти всесильным магическим созданием, Селестия лишилась всех своих преимуществ в драке, зато сестрица приобрела несколько — как когти, так и зубы, и даже более ловкий хвост. Но вот рог сохранила. Только теперь его обхватила лапа синей драконницы, зажав полыхнувшую магическую вспышку. — С-сестра… Это же… Кошмар… — простонала Селестия. — О, да, кошмар, — оскалилась Луна. — Но кто сказал, что во сне нельзя довестись? Зато я теперь могу делать с тобой всё, всё, что захочу! И даже… — краем глаза Селестия увидела слева от себя вспышку, а спустя минуту в коридор вошла рыжая драконесса, — это, — закончила Луна. Инанна, цокая копытами на задних лапах и стуча когтями передних, прошла вперёд и Селестия увидела, что глаза её подруги, правительницы драконов Нашара, были закрыты. — Ты… Ты сошла с ума, Луна! — взбрыкнула Селестия, но сильное нажатие на горло заставило её умолкнуть. — Жалко… — Луна пристукнула хвостом о пол пару раз. — у неё сейчас фаза глубокого сна, она ничего не чувствует. Впрочем… нет, так будет даже интереснее. Инанна сомнамбулически подошла к аликорнам… или к аликорну и драконессе, и наклонила рогатую голову, а Луна свободной лапой погладила Селестию под животом: — Драконьи рога, наверное, столь же интересны, как единорожьи? Да ещё и такой интересной завитой формы… Их хватит на нас обоих! Селестия ничего не могла ответить. Пусть дело и разворачивалось во сне, но воздух ей всё равно был нужен — и его уже начинало недоставать! Задние копытца аликорна заелозили по стеночке, крылья, зафиксированные чёрными ремнями с серебристыми застёжками, судорожно задёргались в своём плену. Она отчаянно открывала и закрывала ротик, но… К своему стыду ей нравилось это ощущение! А Инанна поднялась на копытца и, слегка раскрыв пернатые рыжие крылья, влезла между сёстрами, задевая животик одной своими пёрышками и опустив коготки на живот другой. От такого животик самой Селестии поспешно сжался, а подчинённая воле хозяйки мира Грёз Инанна начала водить всеми десятью когтями возле пупка принцессы, иногда опускаясь пониже — к её щёлочке… — Тебе нравится, да, сестра? — усмехнулась синяя дракошка и внезапно сама захихикала, почувствовав прикосновения маховых пёрышек сар-волода. Селестия широко открыла пастьку, зубы дрожали то ли от щекотки, то ли от ломающей мозг духоты… Луна в любом случае этим воспользовалась — когда ротик солнечной открылся особенно широко, с безумной улыбкой Луна вставила в раскрытые челюсти лампочку, горевшую даже без подключения к электросети и чуть тёплую. Она еле влезла своей широкой частью, зато около патрона она была достаточно узка, чтобы рот принцессы, шумно вдохнувшей через ноздри, когда Луна ей позволила, сомкнулся без значительных неудобств, покусывая за металлическую резьбу как за удила. — М-м-м-р-р-рф! — вырвался протяжный стон принцессы, но в следующий момент Инанна, опустившая передние, сомкнула пальчики на её сосках и чуть повернула их. Белая взвыла так, что лампочка вспыхнула ярким светом, едва не перегорев! Луна же только рассмеялась, просунув морду между рогов Инанны и заключив губы сестры в поцелуй, при этом опустив одну из своих лап на попку рыжей драконессы. Инанна покорно подняла хвостик, но пальцы, державшие соски принцессы, сжались ещё сильнее, заставляя эфирный хвост покрыться сетью золотых молний. — Ка-ак я люблю совместные сны! — Луна воспользовалась своим гибким хвостом, погладив его кисточкой по щели покорной Инанны, та лишь слегка фыркнула, помяв губами, и лишь немного приоткрылась — не так, как если бы ощущала, что происходит. Что звёздная кисточка поглаживает её лобок и живот, а передние массируют затёкшие за день, но сейчас отдыхавшие крылья. Но потом тёмно-синие лапы оттянули Инанну от Селестии — рыжая безвольно повиновалась, не испытав от этого неудовлетворения от прерванных ласканий. В отличии от Селестии, замычавшей и сердито водившей головой с ярким кляпом, отчего забегали тени по стенам комнаты-декорации сна. — Не волнуйся… у меня есть нечто теплее наших язычков для тебя. И нечто более подобающее Первому Солнцу! — Луна проявила ещё одну лампочку, и со злорадной улыбкой вставила и её округлой частью за створки кобылки. Окутанная её телекинезом Селестия не могла даже отстраниться, и была вынуждена вытерпеть не только унизительную процедуру, но и смех сестры, когда и эта лампочка засветилась. — Повиси пока, — махнула лапой драконопринцесса, венчавший голову которой рог поменял цвет магии с голубовато-синего на тёмно-синий, словно у Найтмер Мун. Селестия, успевшая за это время отойти от удушения, возмущённо замычала и внезапно поняла, что находится под деревом, стоя на высоком табурете, в то время как шею её обтягивает крепкая верёвка. Кобылица задрожала всем телом, но не от страха — рядом на траву повалилась Инанна, а драконница по имени Луна вынудила её широко расставить задние лапы и сунула хвостик к щёлке, при этом поглаживая когтями бабки её копыт. Увиденное зрелище заставило Селестию часто и неглубоко задышать, а обутое в чёрный накопытник переднее копытце потянулось к низу живота… Нарушая шаткое равновесие — табурет задрожал и закачался. Селестия быстро поняла правила игры своей сестры. Наблюдать без оков, как она игралась с податливой самочкой, и не клопать. А можно и поклопать — но тогда не дышать — очень долгое время… Интересно, если задохнуться во сне, выйдет ли проснуться, или осиротевший народ, проснувшись без солнечных лучей, найдёт в постели кобылку с остановившимся сердцем и мокрым подхвостьем? Нет смерти глупее и унизительнее, чем разрыв слабого сердца во время мастурбации… И Селестия стояла смирно… С неимоверно большим трудом… Копыта дрожали, хвост крутился, а глаза, не отрываясь, наблюдали, как Луна лижет Инанну, вороша когтями длинный мех подле створок. Внутри у Луны зудело от жара лампочки… как бы её не разбить… Первая лампочка вдобавок покрылась её слюнками, что закапали на землю со стороны табурета, а лампочка в лоне принялась быстро-быстро мигать. почти с такой же скоростью, с которой билось сердце принцессы. От унижения она была готова плакать, а от невозможности довестись — пихнуть этот табурет! Может, тогда и Луна среагирует… Или отыграет её собственные похороны! Луна же с весёлой улыбкой продолжала ласкать драконочку, стараясь просунуть ставший таким удобным хвостик поглубже в щёлку сар-волода, которая заворчала сквозь сон, сжимая передние в кулачки и подёргивая крыльями. Селестия зажмурилась, но и через сомкнутые веки видела, как хвостик чуть выдвигается из щёлки драконницы, лаская её своими волосками, а затем снова движется вперёд. Её сестра стала настоящей хищницей! Вот что делает долгое общение с этими драконами! Но она… Она сама уже не могла… — М-мрф! — Селестия решилась и медленно повела копытце к низу своего животика, балансируя на трёх оставшихся. Только бы не сорваться! Копыто в мягком, не позволявшем массироваться при помощи копытокинеза чехле прикоснулось к лампочке, лишь усиливая плотское жжение. Но вот превратить его в удовольствие… Стоило хоть чуть-чуть нажать — и табуретка чуть не срывалась! Сердечко Селестии заработало аритмию, то останавливаясь от страха, то бешено скача в неудовлетворённом возбуждении. Это был лишь сон, но скаль жестокий! Лишь бы лампы не закоротило от слюни… И сверху, и снизу. Луна переменила позу, на этот раз приподняв на лапах Инанну в полусидячее положение и сомкнув с нею пасти в драконьем поцелуе, хотя для пони это скорее походило на взаимное кусание пастей. Тело Инанны оставалось безвольным, как кукла, но выглядело таким милым… особенно когда Луна подставляло своё копыто, оставшееся на заднее, под клитор, доводя спящее тело без желания разума. Инанна этой ночью точно описается в кровати… Селестия больше не владела собой — копыто надавило на лампочку, табуретка пошатнулась и пони мигом очутилась в воздухе… Подхваченная синим сиянием. Вот только это мало помогало: шею плотно стянула умело повязанная петля, задние копытца замолотили по воздуху. Это было ужасно! Ей уже приходилось терпеть удушение, но повешение оказалось куда более худшей казнью! Рот принцессы открывался и закрывался, а петля душила её, и схватившие за неё копытца пони тряслись мелкой дрожью, а ремни болезненно впились в крылья. И, словно это радовало её сестру, синяя дракоица сильнее нажимала на щёлку своей подружки, даже во сне вырвав из Инанны взволнованный стон. Рог синей драконессы засверкал ещё ярче. Аликорница немного приподнялась, только это её не спасало… Да, сосуды не перетягивались уже, но трахея так и осталось сжатой. Крылья бесполезно хлопали, не помогая захваченной лунным телекинезом пони взлететь, передние копытца метались от щелочки к горлу… Но в результате предпочли именно последнюю. Дрыгая задними копытами лишь недалеко от земли, почти что невесомо танцуя, Селестия снова и снова нажимала на лампочку, ввинчивала её в себя, надеясь, что оргазм омоет её прежде, чем кончится воздух… Он уже кончался… Тем ближе Селестия подходила к своему наслаждению, тем сильнее и быстрее работала копытцами и лапками её сестра, лаская захваченного сар-волода, нажимая на неё копытом и поводя хвостом под собственным хвостиком сар-волода. Рог же обернувшейся в драконицу принцессы полыхал, охватив магией теперь ещё и мордашку Инанны, заключив её в синий намордничек без единого отверстия. Селестия брыкалась задними изо всех сил и растирала передними щёлку, но всё же смогла взглянуть на Инанну, после чего с громким стоном двинула по нижней лампочке. Лампочка во рту погасла, перегорев от переполнившей принцессу энергии, зато другая лишь запылала ещё ярче. Эфирный хвостик белой вытянулся, грива стала распадаться на постепенно розовеющие волосы, и сквозь футляр рога пробивалось золотое свечение. Но её разум всего этого не осознавал. Его часть отключалась, агонизируя вместе с опустевшими лёгкими за вздымающейся на фоне сжатого живота грудки, другая же блаженно и страстно закатывала глаза, томно прикрытые веками. Передние не могли уже помочь доводиться — они брыкались как у тающего Вендиго, безвольно и вымученно. Но лоно уже так обжало лампочку, что могло нагреться и без их помощи. Луна лишь посмеивалась, гадая, как именно Селестия кончит раньше. Она ставила на оргазм, и потому решила немного помочь Сестре… вместе со своей рабыней. Драконесса, чьи ушки подёргивались от ощущения, что во сне что-то не так, немедленно подошла к белой кобылице. Селестия, чьи крылышки уже рвали ремни, вскричала в свой импровизированный кляп, когда лапки сар-волода присоединились к её копытцам и принялись ласкать пони, в то время как Луна опустилась между задних рыжей драконессы и принялась вылизывать её щёлку. Движения Инанны становились рваными, слишком быстрыми — она тоже начинала задыхаться, и Селестия, балансирующая у врат смерти, только удивлялась, почему же эта пытка не кончается. Но в измученном духотой мозгу мелькнула светлая мысль — показавшаяся такой же издёвкой, как на миг выглянувшее солнце в дождливый день! Она не могла умереть во сне — и Луна, зная это, специально создала повесила её, обрекла на это почти задушенное состояние, не давая проснуться! Даже сознание нельзя было потерять, пока она держит общий сон… Можно было лишь воспринимать непривычную лёгкость в словно бы опустевшем теле, полом и взлетающим, как воздушный шарик. Ощущение от языка на лоне усиливались во множество раз — особенно в своей приятности. Селестия не могла умереть, но вот довестись смогла. Бурно и долго, отключаясь даже без потери сознания от суммы придушенности и удовольствия, повиснув довольным телом в петле, так же безвольно, какой была и Инанна, только с выражением высшего блаженства на морде с высунутым языком. Инанна очнулась от брызнувшей ей на морду пахучей влаги… но тут же пропала, когда Луна перестала поддерживать общий сон. Селестия же широко распахнула глаза и первым делом скинула с морды подушку. Тяжело дыша, солнечная принцесса скомкала постельное бельё и на нетвёрдых копытах прошла к двери. — Это война, сестра! — закричала она, до смерти перепугав всех стражей во дворце.