Худший кошмар Селестии

Ночь воцарилась над Эквестрией. Все пони, не исключая даже стражу, уже давно отошли ко сну — и даже не-пони, высокопоставленные гости из страны Нашар тоже смежили свои веки. Зорат Сурт, сар-волх, он же главный маг Утгарда, и сар-волод Инанна, правительница Нашара, заснули крепким сном в своих комнатах — лучших покоях, что нашлись во дворце Кантерлота. Возможно, они слишком устали за сегодняшний день, полный важных переговоров и подчас странных открытий, а может, причиной их сна стала принцесса Луна, навевавшая на могучих магов чары мира Грёз, пока чёрно-красный пушистый дракон и его рыжая подруга наконец не улеглись — один не выпуская из лап двухтомник «Редчайшие и опаснейшие заклинания», другая — во сне двигая копытцами, которыми оканчивались её задние лапы, и вонзая коготки передних в подушку. — После многочисленных встреч с тобою, Селестия, Инанна опасается спать одна, — Луна проходила вместе со своей сестрой по коридору — достаточно узкому для дворца, но с таким высоким потолком, что под ним даже пегасы чувствовали величие и масштабы дворца. — Но, видимо, Зората она опасается больше, что странно… — Было бы мне с кем, я бы тоже не спала одна, опасаясь тебя, — Селестия недобро фыркнула, но быстро вернула на мордочку благодушие. — Сегодня тебе составит компанию парочка драконов. Каденс давно заметила, что между ними есть чувства… — Да ну! — притворно удивилась Луна. — Сестра, мне кажется, но твоей племяннице стоит показаться глазному… — Нет-нет, ты не поняла, — принцесса мечтательно посмотрела в потолок. — Я говорю не о… Постельных отношениях, а о настоящей, чистой любви. Синяя кобылица фыркнула. — И ради этой любви ты решила их придушить? — Ну что ты! — Возмутилась белоснежная. — Во сне им не будет угрожать ни малейшая опасность! Зато чувства их будут самыми что ни на есть искренними! — И ты решила их придушить. — Да ну тебя, — обиделась Селестия. — Только представь, как они бросятся друг на дружку, как обнимутся, осознавая, что это конец, и им больше никогда не увидеть друг друга… — И потом они придушат нас. — Я на них Дискорда за это натравлю, — пообещала белая. — Ну что, сестра, ты со мной? Как в старые добрые времена… — Это очень плохая идея! — рассмеялась Луна и, обогнав Селестию, скрылась в комнате Инанны. — Всегда мечтала, чтобы два бородатых дракона поцеловались… и не только, — пробормотала Селестия, смахнув движением головы чёлку с глаз, и перешла в соседние покои, ожидая, когда сестра активирует общий сон драконам. Кобылица должна была это понять по их мордочкам. Если, конечно, Зорат не был властен над выражением своей даже во сне. — Эх… — заметив по книге в каждой лапе сар-волха, Селестия с ностальгией вспомнила Твайлайт. Вспомнила многие случаи, пережитые вместе с ней — как те, что позже вошли в учебники по истории, так и те, о которых она даже сестре не желала рассказывать (например, как она пару дней думала, что играла с ученицей в «клоп по переписке», но потом выяснилось, что это была инициатива лично Спайка, а сама принцесса дружбы обо всём лишь случайно узнала). Но Зорат был куда интереснее юного дракончика с неуёмными гормонами… И куда милее. Сначала Инанна приняла его за отца Инанны — уж эта бородка, да и относился он к рыжей безо всякого подобострастия. Но потом она распознала красоту его тела, а мудрость и проницательный ум Зората объясняли то уважение, которое Инанна испытывала к своему сар-волху. Хотя и скрывала его под насмешливым прозвищем «Дурак». — Ну ничего, мои милые драконы, — произнесла Селестия, заметив, что чёрно-красный расслабленно выдохнул и протянул задние лапы. Тогда белая кобылица подняла над ним крылья и залила дракона ровным мягким светом… — Спите спокойно и ничего не бойтесь. Всё это — на ваше же благо… — Моей сестре пора менять документы, — призналась, между тем, спящей Инанне Луна, присаживаясь на кровать подле неё. И тут же улыбнулась себе — зачем документы аликорнам, будто и так не понятно, кто они такие? — Молестия… Наши игры хотя бы помягче. Ну… мои. До того, как я от тебя набралась… И что только сейчас в твоей голове, м? И у Сурта… — с тёмного рога ко лбу рыженькой повилась тонкая белоснежная струю магии, а ещё одна полетела за пару стен к пушистому самцу, сливая два сознания в их ночных путях. * * * Маленькая рыжая драконница — ну, маленькой-то она была по сравнению с большой — шла по широкому полю, озираясь по сторонам и загораживаясь пернатыми крылышками от шикающих и шаркающих звуков, доносящихся из темноты. И не простой темноты — это была не та ночная мгла, что меняет очертания предметов, нет, это был мрак во всей своей ипостаси, он вбирал в себя стволы деревьев и ветви кустарников, но не оставлял ничего, он соединял землю и небеса в нечто грозное, тёмное, страшное. Это не было Тьмой драконов — оно несло в себе угрозу, страх и смерть. Внезапно ей послышался треск веток за спиной — она поднялась на задние лапы, приставая на пальчики, и оглянулась, но не заметила ничего подозрительного. А через пару секунд приметила и кого-то родного и близкого. Сейчас она впервые увидела молодого Зората. Что забавляло, бородка у него оставалась, хотя и была значительно короче, почти незаметной, да и клоки шерсти не были столь длинны. Но его психологический возраст и некоторая душевная усталость во взгляде никак не смогли потеряться. — Раз я тебя не могу развидеть по своему желанию, это ты, — заключил сар-волх, присаживаясь без опаски на траву и мох, несмотря даже на неуютное окружение. — Но твоё присутствие здесь странно, обычно в контролируемом сне я могу без препятствий просчитывать и моделировать будущее. — Просто, кажется, мы тут не только вдвоём… Одна моя подруга может и на чужие сны влиять. И такие мрачные чащи как раз в её вкусе. Зорат удосужился оглядеться по сторонам, но едва заметные искорки интереса в его глазах вспыхнули только тогда, когда он перевёл взгляд на задние Инанны. — Давно я тебя не видел… Такой запуганной, — начал и быстро поправился чёрно-красный. — Мне казалось… — драконница поёжилась. — Я не хочу об этом говорить. Она немного поколебалась, но потом решила, что раз всё это происходит во сне, не будет ничего страшного, если она проявит чуть-чуть… Самочьего. А потому не слишком, но всё же быстро подошла к Зорату, как будто бы за тем, чтобы получше его рассмотреть. — Интересно только, зачем Луна сделала нас такими? — произнесла она, по кругу обходя дракона. — Ин… — Зорат вдруг засмеялся, привстав, — если ты хочешь узнать нечто новое, задавай вопросы, ответ на которые не знаешь! — Если ты к этому готов, — рыжая тут же приобняла своего самца, подхватывая его, чтобы он вместе с ней встал на задние. — Когда нам заводить наследника? — Это секретная государственная информация. А здесь нас каждое дерево прослушивает, — Зорат, напротив, потянул Инанну вниз, укладывая её на себя, но объятий не размыкал. — Эти деревья знают нас лучше, чем некоторые из ближайших подданных, — рыжая не удержалась и лизнула дракона в нос. Реакция Зората ей понравилась — глаза дракона на миг округлились, обычно непроницаемая маска слетела с мордашки и вернулась обратно, но уже успела всё рассказать Инанне. Рыжая потянула лапки, чтобы приобнять Зората за шею, когда внезапно фыркнула и дёрнула задними. — Что с тобой? — удивился Зорат. — Ничего… — мордашка самой Инанны при этом ответе изменилась, ротик чуть раскрылся, а передние лапы задрожали. — Про-стоп-сто… Она зажмурилась и захихикала, поджимая пальчики задних — а в истинной реальности Селестия со счастливой мордочкой наблюдала за тем, как два золотых пёрышка игриво пробегают по лапкам её гостьи. *** — Нет, я их найду! — Мирдал продолжал упорно перерывать завалы в спальне Агнары, пока та закрывала мордочку крыльями: — Ну честно, не я их спрятала! *** Зорат имел теории на этот счёт, но винил в этих действиях совсем другую принцессу. Хотя это не имело значения, пока ситуацией мог воспользоваться сам Зорат. — А что бывает во время двойной щекотки? — дракона и без того интересовала былая чувствительность лап Инанны, а теперь для проверки выдался столь удачный момент! — Н-е-ет! — притворно сопротивлялась драконочка, но абсолютно не была против того, что Зорат перевернётся к её лапкам. Луна, знавшая всё, что происходит во сне, решила повременить с пёрышками для Зората и узнать, к чему приведёт эксперимент. А привести он смог только к захлёбывающемуся смеху рыжей самки, захлопавшей своими крыльями и вонзившей когти передних в землю, пока задние жили собственной жизнью, в которую бесцеремонно вторглись перья Селестии и когти Зората. Вместе, да ещё и действуя по разные стороны реальности, они заставили драконочку верещать новорождённым и очень обиженным чибиком, дёргая пальчиками, между которых то и дело пролезали невидимые опахала, пока Зорат уделял большее внимание стопам-ладошкам драконницы. Но когда два воздействия соприкоснулись в одной точке, Инанна взвилась так сильно, что сумела вырваться из лап Зората, лишь наполовину облегчив приятную пытку, которая чуть не довела её даже без неприличный действий. И это особенно понравилось Зорату, подпрыгнувшему, чтобы вновь поймать изнывающую самку, на этот раз уже её подминая под себя. Но так и ограничиваясь объятиями, ворошением кисточки по ладоням задних и тыканьем коготков передних в крыльевые подмышки. Под его прикосновениями рыжая крутилась и вертелась, смеясь так громко, что мрак попятился, а потом и вовсе сконфузился и убежал прочь, оставив приятный глазу сумрак. Инанна, болтая в воздухе задними лапками, вдруг ощутила, что не может больше двигать пальчиками — они оказались словно бы плотно обвязаны чем-то, и теперь ничто не могло помешать призрачным пёрышкам попасть в самую цель, вырывая у драконницы всё новые волны смеха. Зорат был уверен, что это целиком его заслуга, а потому не прекращал собственные движения, не давая Инанне возможности высказаться. И он наверняка ещё долго бы продолжал свою щекотку, в глубине души радуясь весёлости своей подруги, как вдруг ощутил щекотку в том месте, куда хохочущая Инанна дотянуться никак не могла. А тем временем Луна прилегла на кровать и мягко ввела красивое пёрышко — красный очин и синее опахало — прямо между яичек перевёрнутого на спину Зората. И тот, сконфуженно захохотав, приостановил мучение Инанны — ведь и его самого захватила неведомая сила, что выбрала для атаки самые уязвимые места! Целомудренный настрой Зората мигом сбился — от щекотки под животом становилось не только смешно, но и туго. Промежность сонного дракона просыпалась сама по себе, а смех Инанны — смех не только от щекотки, но и от того, что и Зорат теперь это испытывал! — лишь ускорял процесс. Две кобылицы, хотя и не были связаны общим сном, действовали слаженно. Зорат пытался воздвигнуть защиту, но даже способности такого мастера меркли по сравнению с силами Владычицы Мира Грёз. Сама Луна уже совсем распоясалась и не просто щекотала стремительно увеличивающееся достоинство Зората, но и начинала поглаживать под бёдрами дракона своими передними копытцами, а точнее — краями накопытников, что приносило если и не столь возбуждающую, но всё же очень приятную щекотку. Селестии тоже надоело заниматься только копытцами Инанны — оставив пёрышки кружиться и вертеться, проникая к самой бабке и тыкаясь в неё попеременно то пушком, то острыми кончиками, она взобралась на постель драконессы и прикоснулась рогом к её грудке. Твёрдое растирание сосков и надавливание на мягкость выдавило из Инанны стон через смех, собственные передние сами поднялись к груди и накрыли сосцы ладонями, а хвост изогнулся, начав растирать створки. Зорат попытался помочь Инанне, скрасить его одиночество, но каждый раз, как он пытался встать, он вновь валился в траву от щекотки в новом неожиданном месте — даже ползти не было никакой возможности, когда тебя легонько гладит и заводит невидимый призрак! На небесах появилась золотым луна — не принцесса, а ночное светило, только что-то очень уж большое, гораздо больше положенного. Свет её, дрожащий и бледный, осветил поляну и двух кувыркающихся драконов, каждому из которых была назначена своя собственная пытка. Заметив, как настойчиво бьётся хвостик Инанны, Селестия оставила в покое соски драконницы, но та не успела этому порадоваться, потому что ощутила, как хвостик против её воли разгибается в струнку — это Селестия привязывала его к ножке кровати золотой нитью. Луна же решила, что пора бы начинать их маленькую игру, а потому оставила в покое стержень дракона, но направила магию на его мордашку и создала блеснувший в синим свете чёрный намордничек. Без дырок для ноздрей. Инанна не поняла, что происходит с Зоратом, почему вдруг он прекратил смеяться и принялся громче мычать, катаясь по земле и царапая когтями около сжатой мордочки. Дрожащий член привлёк Инанну сильнее. Оставив игры с собою, Инанна попробовала дойти до Зората сама, но вдруг хвост её раз дёрнулся в противоположном направлении, а лапки спутались на ровном месте. Крылышки же что-то придавило и распрямило, вынудив взвыть от возбуждающей пережатости. — Отпусти! — она взвизгнула, дёрнувшись и попытавшись перевернуться, но в этот миг что-то крепко прижало её голову к земле. Да не просто прижало — навалилось на мордашку, не давая дышать, лишь клацать зубками в попытках прокусить невидимую преграду между ней и воздухом. Совершенно не ожидавшая такой подлости драконница ощутила, что у неё не осталось ни капли воздуха, и теперь уже задние лапки заелозили по траве, вырывая её с корнем и возводя земляные бугорки. Зорат же зажмурился, подогнув задние лапки, потому что от левой до правой принялось летать синее пёрышко. Дракон был свободен… Ничто ему не мешало… Лапы не связаны, и на ноздри ничто не давило. Но пасть просто не открывалась, воздух просто не проходил из ноздрей и не выдыхался, а стержень дрожал от незримого пера, что водило своим кончиком от основания до высшей точки… И иногда заглядывая и в неё, вынуждая подскакивать или сгибаться. Зорат был даже свободнее, чем если бы его топили, а от воздуха его не отделяло ничего… Но животик продолжал дрожать, лёгкие гореть, а голова кружиться… Ночь была прекрасной, тихой и живописной, а ворочавшаяся и испуганно визжавшая Инанна, что дёргала лапами и хлопала крылышками, словно рыба на берегу — плавниками — обворожительной… Крылья Зората сами собой расправились и щёлкнули. Трясясь от щекотки и удушения, дракон попробовал взмахнуть ими, но они словно одеревенели, и всё, что он смог сделать — это пару шагов, чтобы упасть неподалёку от Инанны. Той было гораздо хуже, потому что надавливания подушкой оказались куда заметнее простого намордника! Прижатая к кровати драконесса цапала её зубами, пока Инанна-во-Сне могла лишь возиться на траве, пытаясь сбросить невидимого врага, хотя и знала, что это совершенно бессмысленное занятие. Кисточка её вытянутого хвостика дрожала и дёргалась, но якорем удерживала самочку на месте. И Инанна, и Зорат… Оба они оказались лишь игрушками в чужих копытах. Сны поглотили обоих, грозя другим, вечным сном. Но от осознания этой опасности тело только наращивало возбуждение, адреналин подстрекал половые гормоны. Зорат впервые за долгое время почувствовал себя чибиком — не из-за внешности, а потому, что поглаживания по голове, нытьё в паху, трясущиеся лапки и то надутый, то сокращавшийся животик, бесполезно перекачивавший углекислый газ из живота в морду с надутыми щеками… Всё это заставляло сильный разум деградировать в инфантильность, терять хватку в буре эмоций, расплавляющих мозг своей полнотой и приятностью. И это была самая изощрённая выдумка ночной кобылицы — никакие бы пытки не сломили волю Зората, а простое, пусть и несколько жестокое поигрывание сделали его податливым пленником воли повелительницы снов… Вид Инанны, которая раскинула лапы, вонзив коготки в землю и с истощённой гримасой уже даже не пыталась сопротивляться своей невидимой противницы, довершил дело — Зорат взвыв в своей намордник и во сне, и наяву. Обхватив себя лапами за щёки, он повалился на землю и поджал задние, пытаясь собрать разбегавшиеся мысли, но душевное равновесие было нарушено и дракон даже обмяк, развалившей на траве подле рыжей. Лишь его дрожащая лапа нашла в себе силы протянуться вперёд и взяться за ладошку драконессы… Испуг был столь велик, а любовь так сильна, что простого прикосновение двух лишённых воли аур позволило им слиться в одну, сохранявшую качества обоих драконов, но приобрётшую и новое. И этого слияния в чистой любви, лишённой контроля разума, было достаточно, чтобы пробудиться.