Безумие — это как гравитация. Нужно только слегка подтолкнуть...

♦      ♢      ♦

      В мире ничего не бывает относительным. По крайней мере если говорить о психическом состоянии.       Честно говоря, Гарри о этом не задумывался. Задумываться о таких глупых вещах просто скучно. Никакого разнообразия. Да и не располагала ситуация размышлениям о философии относительности. Совсем.       — Гарри Поттер? — дурацкий вопрос, но Гарри был бы не Гарри, если бы не ответил на него. Надо же людей радовать в конце концов, они, может этого заслужили.       — О, удивительно, что вы меня узнали, сэр.       — Тебя невозможно не узнать, — психолог помассировал виски.       — Я прихожу, как хочу и когда хочу. Я жизнь или смерть? — Гарри испытующе посмотрел на дока. Потом, чуть подумав, ухмыльнулся, — Нет, нет и нет! Не то, и не другое. Вы ошиблись!       — С чего ты это взял?       — А почему бы и нет? Вы же подумали так, не так ли? — он совершенно не собирался уточнять, как именно подумал док, и что именно. Если бы он это сделал, шутка не стала бы такой поистине веселой, — О, это воистину забавно. Сыграем в игру? Вы не против? Нет? Я же вижу, что нет, не сильтесь ответить. Я здесь и не здесь, я везде и не везде. Так кто я или что я?       — Давай поиграем чуть позже, — мужчина была уставшим и утомленным, что заставило Гарри похихикать, — Скажи, что опять произошло, почему ты здесь?       — Что произошло? Я — родился. Это забавно, не правда ли? Взял и родился. По абсолютной случайности. Ну, как это бывает. Сперматозоид попал в матку и появился я. Вот такой вот конфуз. Так о чем это я… Я — родился! Здорово, да? А еще я сошел с ума, — Гарри засмеялся, — Или не сошел? То, что я сошел с ума — говорит тетя. Вот вечно, с утра до вечера. «Мальчишка — ты сумасшедший!» А ведь с ума сошла здесь именно она. Вот с какой стороны я мальчишка? Может я прекрасная дева в душе́! — он коротко хохотнул, оскалившись, — Но в ду́ше я определенно мальчик. Я проверял. Когнитивный диссонанс однако. Может мне стоит обращаться к себе в женском роде? Как думаете, док? Ай, ладно, не отвечайте. В конце концов, я всё ещё мальчик. И вы знаете, ведь я никому не нужен. В младенчестве меня подкинули родственникам. Это так символично. Я никому не нужен, даже смерти. Вы боитесь смерти, док? Я вот нет. А Дадли боится — дурак! — он болтал настолько быстро, что психологу приходилось лишь выхватывать некоторые фрагменты из его разговора.       — Давай остановимся на Дадли. Расскажи мне о нем.       — Он тупица! Не любит веселиться и не любит смеяться. А вы док, любите? — губы растянулись в ухмылке, — Он говорит, что мое место в дурке! — Гарри надулся, будто бы это действительно его трогало. — А вы были в дурке, док? Психи интересные, говорят. Вы ведь тоже псих, не правда ли? Иначе не сидели бы здесь, — Гарри засмеялся и захлопал в ладоши, — Так как насчет игры?       — Ты ведь играл с Дадли. Скажи, зачем ты порезал ему лицо? Ему было больно.       — А ведь спрашивали меня о всякой фигне. Нет бы нормальный адекватный вопрос сразу. Вам пора подлечиться, не считаете, сэр? В любом случае, кажется у вас небольшие проблемы в семье. Ваша жена вечно поправляет вам галстук…но сегодня она этого не сделала. И не погладила вашу рубашку. О боже…она даже не сварила вам кофе. О, ужас! Неужели она от вас ушла? Виноват ли в этом засос на вашей шее, что спрятан так ненадежно? Или же след губной помады на воротнике? Яркой такой, ваша жена ей не пользовалась. Бедная женщина. Бедный вы. Мне вас так жаль. И мир тоже жаль. Может вы хотите покончить жизнь самоубийством, сэр? Вы же думали об этом, верно? Когда ваша женщина хлопнула дверью и вы остались одни, растерянный, да ещё и с мыслями о том, что вас сократят. У вас слишком захламлен кабинет, док. Коробка под столом, здесь совершенно не смотрится. Да и ваше семейное фото так неудачно покинуло нас. Это так грустно. Давайте вместе пожалеем этот бренный мир?       — Сейчас мы говорим о твоём кузене, Гарри, — раздражение в голосе было очень даже явным, из-за чего Гарри снова захихикал.       — Ну, я думал, что так будет веселее. Ну, а вообще… Это было «Правда или действие».       — Правда или действие?       — Игра такая. Выбираешь отвечать на вопрос или выполняешь желание на какое-то действие. — Как маленькому объяснил Гарри.       — И ты пожелал, чтобы Дадли получил шрамы на лице? — Гарри растеряно посмотрел на дока, слово он псих, хотя он и был психом, ведь он психолог, а это символично. Гарри вообще любил символичность.       — Это была игра! Да и пожелал я, чтобы Дадли показал мне красный цвет на себе. Я люблю красный цвет. Он прекрасен! И тут — как назло, Дадли не надел свои счастливые красные трусы. Но ведь это не по правилам. Да и он — мой родственник, а родственникам — надо помогать. Вот я и помог — по-родственному.       — Так помогать нельзя.       — Но это не по правилам! — Гарри даже прожестикулировал свою позицию, в этом ему помогал карандаш в левой руке. Чуть подумав, Гарри откинулся спиной на стул и начал чуть покачиваться.       — Так нельзя! — попытался убедить психолог Гарри. Поттер прикрыл глаза в раздражении и разломал карандаш на двое.       — Ну что вы, доктор, — Гарри вдруг опять начал хихикать, — что вы… конечно же, я хотел сделать, как лучше. Игра — это ведь важно, правила нарушать нельзя, а я страсть как люблю играть. — Он резко перестал смеяться, — Эй, а можно мне другого врача?! — крикнул он в приоткрытую дверь кабинета. — Этот слишком похож на педофила! Он ко мне пристает! Уберите его от меня! — Гарри не любил, когда ему указывали. Серьезно посмотрев на психолога, Гарри усмехнулся, — А ты так и не ответил на мою загадку, док. Но пожалуй, ради интереса, я отвечу сам. Я — иллюзия!       Психолог недоуменно моргнул и посмотрел на пустой стул. Лишь разломанный карандаш, лежал на столе.

♢      ♦      ♢

      — Гарри, ты принял таблетки?       — Таблетки? Какие таблетки? Эти странные кругляшки, что абсолютно меня не привлекают как вкусом, так и видом? Пить их безумно скучно. Я отдал их соседским кошкам. Так было веселее. Правда они были немного странные. Интересно, бывают сумасшедшие кошки? Или лучше называть их бешеными? Может стоит сделать укол от бешенства? Дадли… Кажется одна из кошек цапнула его за руку. Это было весело. Он так орал. И крови было много-много, — Гарри засмеялся, а потом нахмурился.       Человеку с зелеными глазами не нравились таблетки. Ему — не нравились таблетки. Ведь он был тем самым человеком. И у него были те же самые зелёные глаза.       — Гарри, ты ведь помнишь, какой сегодня день? — ласково спросила тетя Петуния. Ее ласковый голос совершенно не сочитался с лошадиным лицом, на что Гарри давно махнул рукой, уже не стараясь пояснить дорогой тётушке, что у нее все реально плохо как в обычной жизни, так и в сексуальной. И как только у нее родился ребенок? Ма~гия.       — Хм… День, когда вы наконец вернете все столовые приборы? Нож — довольно удобный инструмент, — он несомненно должен был попробовать. Была надежда, что тетушка заговорится и скажет «да». Тогда игры станут веселее.       — Нет. Не этот, — Гарри даже немного обиделся. В доме почему-то царил закон — все острое, должно быть спрятано. Тупой и неудобный закон, потому что Гарри не был металлодетектором и играть в прятки с холодными игрушками ему не нравилось. Вот если с кем-то живым, то да… А искать острые предметы скучно. Все равно потом все проверяют, найденное конфисковывают и опять перепрятывают. Рутина.       — Сегодня пятница, — опасливо сообщила Петуния.       — Тетушка Мардж! — на губах Гарри заиграла счастливая улыбка.       — Прошу, Гарри, не обращай на нее внимание.       — У нее прекрасные собачки! — Тетя вздрогнула.       Гарри был в хорошем настроении. Собачки — это такая прелесть…       … О приходе сестры дяди Вернона, Гарри узнал сразу.       — А где мой ненаглядный Дадли? — хрипло гаркнула женщина, — Где мой медвежонок?       Гарри даже позволил себе смешок. Это была поистине веселая сцена. Мардж так сжала Дадли в объятиях, что Гарри даже посмотрел на нее с интересом. В голове мелькала мысль, что может она хочет его убить? А платит для того, чтобы никто не догадался? Он бы с удовольствием ей помог, так как это была бы неплохая шутка.       — Хочешь чаю, Мардж? — словно гостеприимный хозяин, предложил дядя Вернон.       — Не против, — женщина улыбнулась. Видимо она хотела, чтобы это выглядело кокетливо.       Гарри ей даже посочувствовал, будь у него нож, он бы обязательно ей помог — научил бы улыбаться. По-родственному, так сказать. Гарри вообще любил своих родственников, но они почему-то ценить этого не желали, вечно шарахаются, кричат — глупые. Играть надо по правилам. Сами же объясняли.       — А что хочет Злыдень? — льстиво улыбнулась Петуния, отвлекая Гарри от весьма интересных размышлений.       — Злыдень хочет чаю из моего блюдечка, — проворковала тетушка Мардж.       Бойцовский пес ничего не сказал. Конечно Гарри и не рассчитывал, что он начнет разговаривать, но так было бы явно забавнее. Или собаки не разговаривают? Хотя, честно говоря, у Гарри даже стены разговаривали. Но он явно не был психом. Или был?       Сев за стол, Гарри мило улыбнулся. По крайней мере, он считал, что это было мило. Голос в голове уверял, что нет. Но если бы Гарри всегда верил голосу, то он бы точно был психом. А так — он просто со своей изюминкой. Да, точно, изюминкой.       — Ага! — рявкнула Мардж. — Ты все еще здесь!       — Да! — Гарри не понимал эту женщину. Это ведь и так ясно. Или нет? Может здесь что-то кроется? Гарри стало интересно.       — Не говори «да» таким неблагодарным тоном, — зарычала тётя Мардж. — Со стороны Вернона и Петунии было на редкость благородно оставить тебя в доме. Я бы не стала. Если бы тебя подбросили ко мне на порог, ты бы отправился прямиком в приют. А то и в психушку, — Гарри ухмыльнулся. Это его забавляло.       — Чего ты лыбишься?! — взорвалась тётя Мардж. — Вижу, ты нисколько не исправился с тех пор, как я видела тебя в последний раз. Я-то надеялась, что в школе в тебя вобьют хоть чуточку хороших манер.       Гарри попытался припомнить прошлый раз. Хм… В прошлый раз, он был под действием таблеток и толком ничего не помнил. Потом Гарри осмыслил все, что сказала тетушка. Глаза сузились, и Гарри рассмеялся.       — Гарри, прошу, отнеси пожалуйста чемодан тети Мардж. Я тебе бекона отложу, — голос Петунии был испуганным. Гарри даже головой покрутил, пытаясь понять, что ее так испугало. Однако не нашел и чуть задумался.       — Хорошо, тетя. Я выполню вашу просьбу.       Чемодан был большим. Гарри даже удивился. У него закралось ощущение, что Мардж приехала на несколько недель. Этого не хотелось. Жутко не интересная эта тетя, прям ужас как скучная.       Гарри нравилось, как он себя сейчас чувствовал. Раньше, как примерный мальчик, он пил таблетки, но сейчас…       Правда минус один был — голос в голове был все громче, однако неудобств он особо не доставлял. И ещё, в темноте иногда мерещатся красные глаза, и Гарри не оставляет попыток обладателя этих глаз пригласить поиграть.       Гарри любил играть. А еще рисовать. Особенно красной краской. В чулане часто валялись ненужные краски, Дадли их давно не использовал.       Дотащив чемодан до комнаты, Гарри решил повеселиться и решительно дернул язычок замочка.       — Воистину, сегодня прекрасный день! — Гарри ласково коснулся ножа. Зачем Мардж таскала с собой нож, он не знал, возможно, она знала, что Гарри захочет ей помочь. Осталось дождаться ночи. Ведь именно ночью надо помогать.

♦      ♢      ♦

      Гарри быстро взломал свою каморку в чулане. Это было довольно легко.       Ночь была прекрасна. Тишина. Лишь голос опять что-то шепчет.       Гарри опять давится смехом, но вместо того, чтобы расхохотаться, губы просто ползут вверх, обнажая белоснежные зубы. Гарри кажется, что губы порвут рот, но это ему чертовски нравится.       Дверь тетушки Мардж была не заперта. Гарри сел на стул у стола и посмотрел на кровать. Пес сначала зарычал, а потом заскулил. Толстая рука высунулась из-под одеяла и вспыхнул свет.       — Чертов мальчишка! Что ты здесь забыл?! — Гарри вдохнул запах страха и засмеялся.       — Я пришел помочь. Может быть, покромсать вас на мелкие кусочки и отдать вашему псу? Посмотрим, насколько предан голодный пес. Или он не голоден? Пёсик, ты голоден?       — Ты! — указательный палец трясся от ярости.       Поддавшись вперед, Гарри взмахнул рукой, и кусочек плоти — бывший палец, упал на пол. Мардж взвизгнула, пес тоже, подражая хозяйке.       Подхватив палец, Гарри улыбнулся и подкинул его псу.       — Ешь, песик… Пора кушать.       Мардж тихо выла на одной ноте.  — Эх, тетушка-тетушка. Надо улыбаться, а не сердиться. Я вам сейчас помогу.       Гарри встал со стула и подошел к кровати. Мардж смотрела на него с ужасом.       — Улыбка — залог успеха! — Гарри мягко улыбнулся и приказал, — Не двигайтесь, а то будет больно и не весело. Забавно, но тетушка и правда застыла, словно статуя, только моргала изредка. Открыв ей пошире рот, Гарри засунул в него нож. И со смехом дёрнул. Брызнула кровь.       Теперь, тетушка улыбалась широко-широко, и Гарри это чертовски нравилось. Напоследок, он решил, что улыбок много не бывает и провел ножом по шее. Чтоб было веселее.       — Может… Стоит научить улыбаться тетю, дядю и моего дорого кузена? Как думаешь, пёсик?       Пес, забившись в угол, тихо поскуливал.       Губы снова растянулись в улыбке. Зелёные глаза блестели от веселья…