Смысл жизни Макса

      Макс очнулся примерно через час. Приподнявшись с пола, он увидел рядом Мухтара. Пёс лежал ничком и тяжело дышал.       — Муха, брат, ты живой? — подползая и теребя его, спросил Макс. Друг жалобно заскулил, глаза его были открыты, вот только взгляд в них был какой-то поникший. Приняв, наконец, вертикальное, стоячее положение, Жаров тут же кинулся к детской кроватке. Ребёнка в ней не было, а постель была вся перегуроблена. — НЕТ, НЕЕЕЕТ!       Истерический крик вырвался из его души, а несчастный отец, словно дикий зверь, тормошил пустую колыбельку. Как будто от этих действий всё могло измениться, и его маленькая дочь тут же появилась бы перед ним, улыбаясь своим беззубым ртом и протягивая к нему маленькие ручки. От беспомощности он опустился на пол и схватился за голову, через несколько минут к нему подошел, чуть шатаясь, Мухтар. Оба они сидели поникшие и не знали, что делать. Спустя какое-то время, парень нашёл в себе силы и набрал номер Самойлова. Меньше чем через час Лёша, а с ним и Жанетта с Кешей и, к удивлению Макса, с Леной были у него.       Друзья сидели на диване и не знали, как утешить друга. Говорить, что «всё будет хорошо, не надо думать о плохом», было бессмысленно. В данной ситуации речь шла о маленьком ребёнке, вдобавок ко всему ещё и больном. Кто знает, что придёт на ум человеку, ставшего когда-то жертвой изнасилования. В приступах паники и ужаса он может сделать с маленькой девочкой всё что угодно, в плоть до того, что… .       Собравшись с мыслями, Лена, как старшая группы, тут же начала отдавать приказания.       — Алексей, ты давай обзванивай все вокзалы и аэропорты, дай описание преступницы и малышки. И позвони ещё своему другу, Завьялову. Пусть оповестит все посты ГАИ. Жанетт, на тебе все больницы и…, — Брусникина сглотнула. Ей самой не хотелось думать о самом страшном, но Сельская кивнула, тем самым подавая знак, что поняла. — Кеш, — продолжила капитанша, — установи на всякий случай прослушку на телефон и позвони Хорошавину, чтобы разослал ориентировки. Может быть, кто-то из участковых или прохожих видел их. Времени прошло не так много, не думаю, что особа могла далеко увезти ребёнка. Макс, — барышня присела рядом с парнем и положила ему на плечо руку, — самое страшное пока ещё не случилось. Я обещаю тебе, что как только мы найдём её, я лично вытрясу из неё мозги и заставлю ответить за каждую пролитую Женину слезинку, а вдобавок она ещё и за вас с Мухой поплатится. — Жаров с удивлением посмотрел на неё. Впервые за месяц, если не больше, Лена пришла к нему на помощь, сидит рядом с ним и искренне переживает за его девочку. А ведь казалось совсем недавно она рвала и метала после новости о том, что у него есть ребёнок. Парень слегка улыбнулся, как бы благодаря её, а Муха протянул ей лапу. Потрепав друга за ухом, Брусникина ушла на кухню, чтобы заварить чай, тем самым хоть как-то облегчить ту тяжесть неизвестности и ожидания, витающую в квартире.       Время текло медленно и мучительно долго. Несчастный отец глядел в окно и не знал, что делать, куда бежать, где искать свою дочь, которой в этот момент сейчас, возможно, плохо и страшно.       Неожиданно раздался телефонный звонок. Петровна подняла трубку:       — Алло. Да, Сельская. Где? Когда? Я поняла, спасибо. Мы сейчас приедем. Ребят, только что позвонили из детской больницы. Сказали, что к ним на порог подкинули ребёнка — девочку — по описанию похожую на Женю.       — Она жива? — тут же вырвалось у всех.       — Жива, — ответила Сельская, — но состояние критическое. Малышка пока без сознания. — Макс тут же сорвался с места и одевших впопыхах, кинулся на улицу. Жанетта с Алексеем поспешили за ним, Брусникина осталась с Садовским и Мухтаром, чтобы держать ситуацию под контролем и быть на связи.       На улице была слякоть и дул пронизывающий ветер, но Жарову было всё равно. Он летел, как ошпаренный, нарушая при этом все правила ПДД и обливая прохожих водой из луж. Доехав до места, парень ворвался в приёмный покой. Сельская с Самойловым, а вместе с ними и дежурная медсестра еле удержали его.       — К вам девочку привезли маленькую, — задыхаясь, еле выговорил опер. — Можно мне её увидеть?       — Она в реанимации, — грустно ответила медсестра. — Вам лучше поговорить с врачом. — При этих словах Макс замер, как истукан, а всё тело само собой затряслось.       — Макс, Максюша, успокойся, — Сельская взяла его за руку, тем самым пытаясь привести в чувства. — Мы сейчас пойдём и всё выясним. Всё будет хорошо. — С этими словами она повела его в коридор, ищя нужный кабинет. Постучав в первую дверь слева, женщина зашла внутрь. Максим последовал за нею. В кабинете сидел дородный мужчина в зелёном костюме, с медицинскими наушниками на шее и что-то писал. Подняв глаза на посетителей, светила медицины расплылся в улыбке:       — Ба! Кого я вижу, Жанетта Петровна, сколько лет, сколько зим. Какими судьбами к нам?       — Станислав Иванович, здравствуйте, дорогой, — Сельская протянула ему руку, а затем обняла. Макс смотрел на это зрелище с презрением, и в его груди разродилось чувство отвращения от увиденного. Как Петровна может веселиться и радоваться, когда её лучшему другу сейчас паршиво, как никогда? Почувствовав на себе его взгляд, коллега тут же вспомнила, зачем она сюда пришла. — Станислав Иванович, мы к вам по делу. В вашу больницу недавно девочку привезли. Можно нам на неё взглянуть? Дело в том, что ребёнок, возможно, стал жертвой похищения, а это, кстати, отец пропавшей. — Взглянув на Макса, мужчина тут же стал серьёзным.       — Ну, если так, то, конечно, пойдёмте. Скажу сразу, её жизни ничего уже не угрожает, но состояние критическое, — сказал Станислав, выходя с ними из кабинета. — Высокая температура, отёк носоглотки — все признаки гайморита. Плюс ещё ко всему прочему нервный стресс. Когда её нашли, она была без сознания, мы сделали уколы антибиотиков и поставили капельницу. И, кстати, судя по всему, ребёнок был голодным уже несколько часов, — добавил доктор.       — Ну, ещё бы, — усмехнулся Жаров. — Она в последний раз ела в семь утра, в восемь меня вырубили, а сейчас уже пять часов. Кстати, а кто её принёс?       — В том то и дело, что я не знаю, — стал оправдываться Иванович. — Мне её на руках Оля, дежурная медсестра, принесла минут сорок назад. Это вам лучше с ней поговорить, может, она вам что подскажет, расскажет. — За разговорами, компания не заметила, как дошла до реанимации.       Помещение находилось почти в самом конце больницы. Коридор был угрюмым. Было ощущение, что сюда не ступала нога человека. Зайдя в отделение, Жанетте с Максимом выдали бахилы и белые халаты с шапочками. Облачившись в столь непривычный, для себя наряд, старлей пошёл следом за врачом, Сельская едва поспевала за ним. Зайдя в нужную палату, Жарова подвели к наподобие детской кроватке, только без балдахина и прочих атрибутов. На небольшом матрасе, застеленном цветной больничной простынёй, лежала девочка. Тельце было худеньким и бледненьким, во рту стояла трубочка, приклеенная пластырем к лицу. На груди были приклеены провода от прибора, показывающий параметры давления и сердцебиения. К указательному пальчику левой ручки была прицеплена маленькая прищепка от ещё какого-то аппарата, в правой руке стоял катетер с капельницей. Нижняя часть тела ребёнка была прикрыта пелёнкой. При виде такого зрелища у Жанетты сжалось сердце, да и сам Макс вздрогнул при виде тех страданий, которые выпали на долю малышки, и неважно, чьей она была дочерью. Несколько минут парень рассматривал ребёнка, и вдруг… словно почувствовав его взгляд, кроха… очнулась. Увидев его, она попыталась улыбнуться, и если бы не трубочка, ей бы это вполне удалось. Взглянув в эти серо-голубые глаза, счастливый отец чуть не сорвавшись, воскликнул:       — Это она. Моя доченька, моя Женечка. — Сельская вместе с персоналом обрадовалась не меньше его. В это время санитарка принесла вещи малышки, среди прочего там была ещё и… записка, следующего содержания:

Прости!.. .