I'll change for you

      Микки во всех подробностях, даже сейчас, мог описать своё детство. Хоть таковым его сложно было назвать, однако кусочки из жизни обычного саутсайдовского ребёнка всё так же прочно заседали в памяти выросшего Милковича. Он до сих пор ёжился из-за воспоминаний о самом ужасном дне его серой жизни.       Возможно, они и сейчас смогли бы оставаться обыкновенной семьёй из гетто, но видимо не так была предначертана его судьба. Не как у многих, у маленького Микки была любящая мать, и отец, который действительно души не чаял в своей жене. Можно было увидеть тот самый огонёк, который загорался у него в глазах, при взгляде на супругу, огонёк преданности и безграничной любви. Лишь дети и Лили могли увидеть ту мягкую сторону Терри, которую тот слишком уж тщательно скрывал от остальных. Вполне можно было подумать, что он домашний тиран, который не пренебрёг и своей собственной семьёй. Но это было абсолютно точно не так, хотя иногда и казалось, что его зависимость в жене слегка больная.       Возможно, если бы это не оказалось правдой, тот день ничего бы не изменил, он он изменил. Даже слишком многое.       Лили каждый день трудилась, чтобы обеспечить большую семью. И из-за того, что работа находилась далеко от дома, ей приходилось проходить один из самых криминальных районов, чтобы хоть как-то сократить свой немалый путь. Там действительно часто происходили перестрелки, однако её всегда это обходило стороной. Или почти всегда. Тогда она особенно сильно утомилась, поэтому возвращаясь с несколькими тяжёлыми сумками домой, она была готова свалиться в обморок прямо там. Она просто могла бросить всё, и подыскать что-то менее трудное, но в сраном гетто не было чего-то такого, где могли бы ещё и нормально платить. А это было идеальное место, поэтому женщина держалась за него всеми руками и ногами.       Возможно, если бы она не была так сильно истощена в тот день, то смогла бы добраться до телефона и позвать на помощь, но именно тогда, даже тридцать сантиметров казалось много.       Пуля пришлась куда-то в живот.       Не важно, что вышло такое совершенно случайно, но никто останавливаться и выходить из машины не собирался.       Слишком усталая, женщина тут же рухнула на землю, опираясь о бетонную стену. После нескольких жалких попыток попросить о помощи прохожих, она окончательно сдалась. Люди, привыкшие к такому, просто посчитали её за очередную наркоманку, которой не хватило дозы, и она вышла выманивать её по улицам, чтобы вновь затянуться. Будто у неё началась ломка. Но это не так, она страдала от боли, а никто даже не остановился проверить её на повреждения. Наверное, такие выпадки случались слишком часто, и они уже привыкли.       Всё, что ей оставалось — свернувшись в комочек, ослабевшими пальчиками зажимать кровоточащую рану.       После этой потери Терри и сломался. Теперь можно было увидеть лишь одну его сторону. Никому не было позволено теперь смотреть на мягкого семьянина, который способен на любовь. Иногда, когда отец особенно буйствовал, Микки казалось, что той стороны больше нету. Что вместе с уходом одной жизни, ушла половина другой.       С самого своего детства лицезрел всю разрушение, что несла за собой сила бесконечной любви. Видел, как легко ты ломаешься, всего лишь потеряв её. Каким ужасным человеком можно стать, если жить больше нет ради кого. Так зачем изводить себя, кого-то любить, если может настать переломный день? В любой момент, в любое время, всего по щелчку чьих-то пальцев. Легче не искать кого-то, кто вырвет твоё сердце с корнём, навсегда поселившись в освободившемся месте. Легче, ведь, да? Да. Так решил маленький Микки, а теперь, повзрослевший, начал немного сомневаться в данном себе обещании. Ровно с того момента, как в его жизнь заселился парень с рыжей черепушкой. ~       Микки понял, что окончательно влип, когда поймал себя на разглядывании длинных Галлагеровских ресниц, что слегка подрагивали от усердных попытках не заснуть. А Йен испугался, когда осознал, как сильно ему нравится звучание «М» в Милковическом имени.       Оба влюбившиеся друг в друга придурки, которые до сих пор не желают этого до конца признавать. Желающие забыть и не думать о чём-то большем, потому как, скорее всего, другой тут же его отвернет. Ведь как, они же пообещали, что всего на один раз. И один и другой думает, что никто не желает будущего. Так для кого нужно решиться?       Все мысли мальчиков, которые, по удивительному совпадению, оказались одинаковыми, были прерваны шёпотом одноклассницы. Слишком громко шептала, пока учитель полностью отвлёкся от своего главного занятия. Ханна говорила что-то о вечеринке, которую проведёт у себя дома, ведь родители уезжают, потому почему бы и нет?       На самом деле, всякие подобные «мероприятия» проводились сплошь и рядом. Никого этим не удивишь, а Ханна — лишь девочка из богатой семьи, которая просто продолжала традицию всех подростков.       — Йен, ты придёшь? — повернулась, одаряя своей обворожительной улыбкой. Слегка помявшись, он согласился, хотя до конца и не понимал, зачем, — Микки?       — Не знаю, — завлекает, — может, загляну, — подмигивает. Чёрт, он подмигнул ей! Волна ревности огромным потоком захлестнула рыжеволосого юношу, заставляя задыхаться воздухом. Он ведь не знает, что брюнет специально, что наблюдал за изменениями во взгляде одноклассника, после успешно ухмыляясь. Ну что ж, хотя бы один из них немного удостоверился в другом.       А потом усмехается Йен, когда, заливисто смеясь с каким-то парнем, чьего имени даже не знает, переговаривается на какие-то отрешённые темы. Только покалывание Микки ощущает намного дольше, потому как рыжий засранец, узнав первую букву, садится вместе с одноклассником, чьё имя начинается на «Э», в столовой. Перекидывается зеленью из салата, болтая о фильмах и книгах на разные тематики.       — Пойдёшь на вечеринку? — снова проскакивает эта тема, неужели Ханна настолько популярна? — Пойдём, вместе, — заметив неопределённый взгляд собеседника, предлагает парень. Господи, чувак, Йен только запомнил твоё имя. Однако завидев поблизости брюнета, наклоняется и шепчет прямо на ухо простое «ладно». И сам не знает, к чему весь цирк, но довольно забавно наблюдать за покрасневшим лицом Микки. Да, если он там будет, будет и Йен. ~       — Чёрт, Мик, ты не умеешь готовить чай. От слова «совсем»! — усмехается Йен, выливая напиток зелёного цвета прямиком в раковину. — Листья раскрываются, нужно добавить всего щепотку, а не две ложки, — укоризненно поглядывает, заваривая для себя повторно, но уже самомтоятельно.       — Ну, ты такой мастер, ты и готовь, — фыркает, делая первый глоток, — ох, действительно гадость! — Восклицает под смешки рыжего.       Наконец, довольный результатом, Йен усаживается напротив Микки с двумя кружками, из которых ровной струйкой поднимался вверх пар. Отхлёбывают по паре глотков, продолжая находиться в звенящей тишине.       — Эм… Так, так ты идёшь к… — откашливается, — Ханне? — Нужно поддержать разговор.       — Не знаю, чел, а что? — в своей манере вздёргивает угольно-чёрные брови. Йен лишь отмахивается типичным «да так», предлагая порубиться в х-бокс.       Из-за вечно соприкасающихся колен трудно концентрироваться, потому Йен то и дело проигрывает, часто посматривая на перегибающиеся костяшки рук Микки. Хотя, признать честно, сам замечал такие оплошности со стороны брюнета, внутренне усмехаясь.       Что-то явно пошло не так, когда соприкасаться начали и руки, всё время обдавая друг друга своим теплом. Чуть позже плечо Милковича так ровно легло на Йеновское, что никто этого даже не заметил. Или сделали вид, что нет.       — Бля-я-я, — откидывает приставку, — да ты жульничал! — полностью оборачиваясь, взирает темнотой своих изумрудных глаз.       — Не, Йен, просто ты дерьмово играешь! — усмехается Микки. Поражённо вздыхает, сетуя на собственную невнимательность и сегодняшнюю сонливость. И после всё равно спихивая на нечестность своего соперника.       Некоторое время комнату заливает смех двух подростков, а затем, умолкая, уступает временной тишине. Смотрят точно друг на друга, зрачок к зрачку, зелень одних глаз к бесконечному океану других. И тут уже непонятно, кто первый, но наклоняется за желанным поцелуем.       — Один раз, так? — желает услышать, что нет, что хочет после этого ещё.       — Конечно, — вновь придвигается, поскорее избавляясь от ненужной одежды. Микки не хочет, не хочет заканчивать, но он докажет, что не сопливая сучка, сохнущая по парню. Если так ты того, Йен, желаешь, то так оно в итоге и окажется.       А сейчас наслаждаться причмокивающими звуками, что блуждают по всей комнате. Разгорячённой кожей друг друга, надеясь, что в этот раз никто не прервёт. Никто не помешает. И когда одежда, скинутая в спешке, полетит вниз, никакой Игги не зайдёт, дабы прервать своего брата. В этот самый момент, когда Йен посчитает себя очередной трахнутой сучкой в бесконечном списке Микки, он заведёт новый список. Список, который появится раз и больше обновляться не будет. Состоит из одного человека. ~

Неопределённый

_________________

      Хэй, Йен! Подумал над моим предложением?

Э…?

      Эллиот, я раздобыл твой номер ;)

Оу. Круто.

Чувак с именем на «Э"

_________________

      Ну так что?

Что?

      Чувааак. Вечеринка!       Давай, мы можем пойти вместе.       Йен?

Не знаю, пойду ли.

      Думаю, тебе стоит сделать это!

Эм?

И почему же?

      Потому что ты не можешь упустить такой возможности и не пойти с таким красавчиком, как я!

Ты знаешь, как себя преподнести, да?

      Ты соврёшь, если скажешь, что не захотел пойти со мной.       И меня.

Возможно, я пойду с тобой к Ханне.

      А что насчёт второго сообщения?

Встретимся в школе.

      Встретимся ;)

_________________

      Видимо, отделаться от столь назойливого одноклассника будет чуть сложнее, чем хотелось бы, но ничего такого, если он сходит с ним на чёртову вечеринку, не произойдёт. Лишь, скорее всего, небольшие рвотные позывы от нахождения это парня рядом так много времени.       Поэтому он даёт положительный ответ, когда Эллиот снова спрашивает его о своём решении. К тому же, Микки тоже идёт. Но при чём тут Микки? Они теперь, скорее всего, и говорить друг с другом не будут. Ведь именно такая участь ждёт всех его сучек? Такая. Йен удостоверился в этом, когда получил короткое «привет» при встрече с брюнетом. Неплохое начало для такого идеального конца.       До «супер вечеринки» оставался один день, где Йен, по сути, и напиться толком не мог. Несовместимость с таблетками благодаря прекрасной матушке. Однако не так уж и давно парень абсолютно плевал на это, пренебрегая собственным здоровьем, когда принимал наркотики от непонятно кого, выпивая алкоголь каждый день намного больше положенного. Но, возможно, если совсем немного, то можно?

Чувак с именем на «Э»

_________________

      Могу зайти за тобой?!

Не стоит так утруждать себя

      Мне было бы не трудно

Найду как-нибудь дорогу сам

      Я просто хотел пройтись вместе?

А я хотел пройтись один?

_________________

      Наверное, когда Эллиот узнает, что Йен пришёл сам по себе, а не с ним, то очень сильно удивиться. Скорее всего, оно так и будет, если он найдёт Галлагера и ему придётся услышать это. Но Йен отлично запрятался в нескольких пуфах, что стояли в просторной гостиной, сплошь усеянные разнообразными подушками. Завалился, не обращая внимания на просьбы хозяйки снимать обувь, предварительно отыскав бутылочку пива. Хотел взять безалкогольное, но увы, такового здесь не оказалось. Ну, оно и логично.       И сейчас, опустошая, как оказалось, не безграничную баночку, пытался наткнуться взглядом на Микки. Так, всего лишь взглянуть. Мельком. Однако смог найти кое-кого другого. Например, того самого парня, чьё имя начинается на букву «Э». Дабы у него не оказалось возможности наткнуться на Галлагера, он занырнул в нескончаемый поток мягких подушек, чтобы скрыться от настырного подростка. Прилёг, когда заметил знакомую тёмную макушку, намереваясь проследить за её передвижением, однако в этот самый момент Эллиот приземлился так точно возле него. И совершенно неведомым образом, непонятно почему и зачем, положил свою руку на плечо Йена. И какого, спрашивается…       — Давно пришёл? — всё так же не убирает свою ужасную руку.       — Только что, — изворачивается, всем корпусом оборачиваясь к парню, думая, что тем самым его рука спадёт, однако он оказался притянут лишь ближе. Поэтому, когда ненавязчиво пытается её убрать, вздыхает, отводя взгляд, и видит Милковича. Не одного, а с виновницей сборища. Ханной.       — Как на улице? — недопустимо близко стоят, поэтому быстро делает очередной глоток, который получился слишком уж жадным и из-за этого приходится вытирать влажный рот рукавом кофты.       — А? — ещё несколько судорожных глотков.       — Ну, ты, видимо, хотел насладиться погодой в одиночестве? — пожимает плечами, выжидающе уставившись. Тогда Йен, наконец, обращает внимание на Эллиота, не понимая, о чём речь. — Или как?       — Не, музыкой наслаждаюсь, — выдыхает, вспоминая слова одноклассника. После вновь возвращая взгляд обратно, находя целующуюся пару, в которой также присутствовал Микки. Твою Мать. Хотя ничего удивительного он не заметил, но до коликов становилось неприятно. — Схожу за пивом. — Или не за пивом, а уйдёт домой, чтобы не врезать тому самому Эллиоту, который заваливает его хреновой тучей тупых вопросов, или же кому-то ещё.       — Подожду тебя здесь. — Удачи.       Напоследок оборачивается к темноволосому парню, который всё ещё увлечён миниатюрной блондинкой, мельком встречая глаза, что были направлены в его сторону. Не хватало ещё, чтобы он заметил то, что навязчиво плескалось в просторах его зелёного леса. Хочется подойти и крикнуть «пошёл нахуй!» прямо на ухо. Наорать так, чтобы заложило уши. Не только у того, на ком сорвёт свой гнев, но и у самого, и вообще, у всех присутствующих.       Однако вместо этого загорается немного больной и совершенно неправильной идеей. Бредёт по тёмным улицам, словно в тумане, слушая лишь закипание собственной крови, что звоном отдаётся в ушах. Так громко, как ещё не было. Совершенно не разбирает того, где и как идёт, потому что пелена злости застелила глаза, не давая возможности видеть, что находится вокруг. Ну, или всё можно просто спихнуть на дерьмовый район, где не работает ни один грёбаный фонарь.       Однако, несмотря на это, находит продуктовый, к которому изначально и шёл. Смотрит на изрядно потёртую надпись Kash & Grab, отвращаясь идиотскому названию. Ненавидит это место, ненавидит владельца и ненавидит себя, потому что терпел и что ему нравилось. Однако не сейчас, поэтому отыскивает, порядочных размеров, булыжник, и, даже не пытаясь прицелиться, кидает прямиком в стекло. Всё равно нет камер, всё равно Кэш ссыкло, которое абсолютно точно не обратится в полицию, поэтому плевать. Сейчас испытывает лишь лёгкость, окутывающую всё тело, и потом вновь липкое чувство ревности, которое уже сковывает и противно прилипает.       Может улыбаться. Правда, если кто-то бы увидел сейчас эту улыбку, счёл бы его за умалишённого, потому как она пропитана болью и обидой. Только сейчас осознал силу той привязанности и симпатии, которую всё так же пытался от себя отвергнуть. А сейчас придётся с новой силой отвергать, как бы сложно не было. После, совершенно недружелюбный оскал, сменяется диким хохотом, что слышен на всей улице и даже чуть дальше, а по щекам мокрыми дорожками текут слёзы. Парень отказывается обращать внимания на эту воду, лишь громче заливаясь смехом. Смех, который пробирает до костей в ужасах. А потом, уже не скрывая, всё же рыдает, позорно всхлипывает.

Чувак с именем на «Э"

_________________

      Куда ты ушёл?       Ты собирался только за пивом.       Йен?       Какого чёрта?       И какого чёрта о тебе сейчас спрашивала Аманда? У вас с ней что-то было?       Не будь таким мудаком!       Бля ты такой умдак…       Умдак       Умдак       Бляяя!!!       МУ-ДАК       Ну и катись к чёрту

_________________

      И как же сильно хочется разбить мобильник о стену, чтобы увидеть, как тот разваливается на части. Но вместо этого Йен, как можно поглубже, прячет его в тумбочке, намеренно выключая. Он к чёрту? Нет, к чёрту Микки. Точнее, к чёрту Микки!       И вновь возвращаются мысли, которые одолевали его при депрессиях.