Крис Уокер

Глава 2: Игрушка в солдатской сумке — Ветер Кабула дует печально, а солнце его стоит высоко… Мы все надеемся, что благодать снизойдет на эти земли, но одна из страшнейших сил вечно этому помехой… Майор МакНолан был одним из тех людей, которые не изменяют надежде до последнего издыхания. Он был угрюм и сосредоточен, когда дело касается военной защиты, но радостен и весел в кругу близких сердцу людей. Другими словами, Стэнли (а такого было его имя) умел жить жизнь именно так, как того желает, находя исходы, устраивающие одновременно нескольких лиц, отрекшись от «Абсолюта», но почитая «золотую середину». Так же, важно знать то, что на данный момент его единственный и любимый сын учится в Колорадо, в академии BBC и пока является только рядовым-рекрутом авиации. Именно поэтому, он отнесся с особым интересом к новобранцам, речь о которых шла в предыдущей главе. МакНолан был вызван на подмогу теперь хорошо знакомым вам Псарлаем Иззатуллой. Собрав в своем транспорте оставшихся в живых солдат и плененного афганца, майор добрался до Кабульского штаба «международных сил содействия безопасности» без происшествий. Дверца внедорожника со скрипом отворилась, тяжелый сапог МакНолана ступил на сухую белую землю. Майор приложил грубую ладонь ко лбу, прищурив глаза, чтобы узреть нынешнее расположение солнца, затем прищелкнул языком и сказал: — Мы на месте, новобранцы. Сейчас прибудет охранный отряд и определит талиба на допрос. Вам необходимо зайти внутрь, дабы пройти все необходимые процедуры зачисления. Уверен, вы не заблудитесь. Стэнли пригладил рукой выбившуюся короткую прядь серебристых волос и одел солнцезащитные очки, скрыв прозрачный блеск голубоватых глаз. Он сделал мимолетное движение «кистью», что означало: «Ступайте». / Впервые увидев сэра МакНолана, я сразу же выстроил в своей голове образ идеального солдата-защитника. Наверное, вы подумаете, что это звучит…по-детски? Я не спорю, может, так. Однако моя жажда геройского образа была удовлетворена. Человек, полностью уверенный в своих действиях — успешный человек. Я бы очень хотел попасть под командование майора МакНолана. / Опустив детали процесса зачисления, стоит остановится на таком важном явлении, как акт помощи населению. Не для кого не секрет то, что ISAF служит оберегом Афганистану, избавляющим его от верхушки Талибана, а также, лучом света в серые от дыма дни. Поэтому: «Солдат не только воитель, но еще и благотворец», — так говорил МакНолан. *** Крис Уокер оглядел городские окрестности и выделил для себя очень интересную деталь: /Там — горы, а под ними — город/. Действительно, плавные изгибы холмов украшали горизонт цвета беж, а их верхушки растворялись в ляпис-лазури восточных небес. Сероватая рябь солдатской формы мелькала на улицах Кабула, большие военные машины разевали свои кузова-забрала, и коротко стриженные широкоплечие мужчины выгружали провиант. Псарлай крепко ухватился за запечатанную тяжелую коробку и спустил ее вниз. Сотни черных глаз ловили каждое движение второго лейтенанта: вот он грубо повел рукой, шлепнул о пол увесистый мешок, состроил недовольное лицо, стер пыль с век, приподнял смоляную бровь… «Не разобьется ли чего, не помнется»? Крис тем временем достал планшет с крепителем, пролистал вверх пару листов и принялся зачитывать список содержимого данной машины. Рядом с ним стоял смуглый афганец-переводчик и повторял то же самое на пушту. Высоковатый голос этого человека пробуждал у Уокера непонятные чувства агрессии и злости. Дело было не в языке, возможно, в самом тембре. Восточные дрожащие ноты вплетаются в минорные мотивы английских звуков, кажется, рождается консонанс… Но наш главный герой так не думал. /Этот консонанс не услаждает слух, а только ковыряет «лезвием» в твоих перепонках. Что за черт возьми?! Меня сбивает этот голос, мне докучает человек, стоящий рядом…/ Когда чтение списка было окончено, переводчик поправил свою дырявую пуштунку, положил руку Крису на плечо и широко улыбнулся, демонстрируя отсутствие нескольких передних зубов. О чем же он думал? О том, как хорошо он выполнил свою работу? О том, как удачно ему удалось «приврать» в количестве? Хотя, может, Крис злился зря. Таким образом продолжался практически весь день: Уокер и Иззатулла ходят от машины к машине, встречаются с солдатами разных рангов и национальностей, Псарлай таскает груз, Крис монотонным басом читает списки, а переводчик охотно вторит ему. Наступление вечера кажется неминуемым… — В афганцах не вижу усталости, — немного усмехнувшись, отметил Псарлай. — Да уж, Бахтияр ни разу горло не смочил. Сколько же ему платят, — Крис недовольно покачал головой и сунул в рот сигарету. Очереди уменьшались на глазах. Все дальше и дальше по улицам двигались блеклые чалмы, дисмали и чакманы, все тише становились голоса, все громче светило небо. Майор МакНолан прыгнул в машину и умчался в штаб, предварительно отдав приказ стоять еще два часа. — Два часа — дело нехитрое, — Псарлай уселся на раскладной стул подле грузовика. Уокер капнул на руки из бутылки питьевой воды и смочил напряженное лицо. Действующее положение дел его совершенно не радовало: он — выпускник академии BBC, а его заставляют «тереться боком» о баснословно грязные перуханы. Эта обида детского начала сидела занозой глубоко в его душе. Это — обида неоцененного, неуслышанного, приниженного. Но он понимал, что для кульминации нужна завязка и только эта мысль теплила его надежды создать карьеру уважаемого военного. В приоткрытом кузове лежали рюкзаки лейтенантов. Безусловно, и Крис и Псарлай украдкой за ними глядели, но в некоторых моментах такой возможности просто не представлялось. Горожан заметно стало меньше, но часть все еще оставалась здесь, неудовлетворенно переговариваясь, но терпеливо выжидая своей очереди. Совершенно незаметно худая смуглая ручонка потянулась внутрь грузовика и бесшумно вытащила из кузова первую попавшуюся сумку. Конечно, Псарлай, отвлеченный восторженно что-то вещающим Бахтияром, ничего не заметил. Мальчишка лет девяти упорно волочил сумку по другую сторону «техники». Оттащив находку за склад, он расстегнул ее, в надежде найти мелочь или какую-нибудь еду. Так: пачка сигарет, папка с документами, твердый чехол, возможно, для оружия, зажигалка, пара книг и… Внимание мальчика привлекло что-то ярко розовое и на ощупь мягкое, будто из плюша. Да, это была игрушка. Яркая розовая игрушка в солдатской сумке, плюшевая свинка. Тоненькие ручонки неторопливо вынули ее и принялись вертеть: аккуратно сшитая, приятная на ощупь ткань, такие живые черные глаза, мягкий пятачок. Никогда прежде маленький воришка не видел таких аккуратных игрушек. — Что за черт, — послышался угрожающе тихий голос позади. Мальчик резко обернулся и увидел перед собой бесконечно высокую фигуру, загораживающую свет небес. Крис сложил руки на груди и слегка нагнулся, чтобы хорошо рассмотреть вора, а в глазах его страх мешался с яростью. Настолько страшна была поза лейтенанта, что из груди мальчишки невольно вырвался сдавленный крик. Будь на месте этого солдата другой человек, воришка бы не растерялся, но было что-то во взгляде Криса, что заморозило на мгновение процесс мыслительной деятельности. Услышав крик, Псарлай и еще несколько горожан направились за грузовик. Приближающиеся шаги сработали как переключатель: Уокер дернулся вперед, вырвал из рук мальчишки игрушку и заткнул ее за пазуху жилета. Ребенок отполз, волоча голые колени по изошедшей трещинами земле. — Что такое, Крис? — показался Псарлай. Испуганное, покрасневшее от стыда лицо медленно обратилось к Иззатулле, и это выражение последний запомнит на всю свою жизнь. За Псарлаем с криком выбежала закутанная в хиджаб женщина. — Абдулахад! Абдулахад! — кричала она имя ребенка. Мальчишка быстро поднялся и побежал в объятья матери. Крис же поднял с земли сумку и закинул ее за плечо, при этом не проронив ни слова. — Ничего не видит…за черными складками, — немного погодя выдавил он. Псарлай почему-то чувствовал свою вину, а окружающие непонятливо переглядывались. Был слышен журчливый пушту, которым мать ругала своего сына, а холмы горизонта уже наполовину проглотили солнце Кабула…