Звёздочка

Когда она проснулась, первым делом, ещё ничего до конца не соображая, подбежала к окну. Закрыто. Посмотрела на настенные часы - уже десять. Легко распахнув ставни зажмурилась от яркого солнечного света. Поглядев на улицу, не увидела ничего странного. Эстер медленно отошла от окна, встав посреди комнаты. И тут она всё вспомнила. Схватившись одной рукой за метку, помчалась к зеркалу. Внимательно поглядела в него и с досадой обнаружила: звезда еле заметно светилась...а вокруг неё были чётко видны бардовые засосы. Эстер дрожащими пальцами дотронулась до одного из них. Тут же по телу прошёлся разряд тока, отзываясь приятным, очень сильным чувством в груди. И вдобавок внизу тянуло от воспоминаний о прикосновениях... Ей бы теперь от радости прыгать, но она лишь судорожно выдохнула. Девушка вернулась в комнату, в растерянности осматриваясь. И что делать дальше? Неужели её соулмейтом оказался один из этих монстров?! Такое вообще возможно? Поэтому гадалки не смогли увидеть его в хрустальном шаре? И почему он просто так улетел, ПОМЕТИЛ и улетел?... У неё голова от множества вопросов уже кружилась, было очень стыдно и больно. От обиды. Ведь, раз он Охотник, какое ему дело до неё, пусть даже она и предназначена ему. Ему плевать, она ему нафиг не нужна... А Эстер теперь обречена всю жизнь прожить в одиночестве. Ведь на помеченных никто не смотрит, они вроде изгоев: отверженные своей судьбой, никому не нужные, ничего не стоящие... Их избегают, с ними не разговаривают, они просто существуют. Как тени. Эстер с отчаянием схватилась за волосы, невидящим взглядом оглядела комнату и вдруг заметила аккуратно сложенную бумажку на тумбочке. И хотя девушка уже потеряла всякий интерес к своей испорченной жизни, любопытство пересилило. Дрожащими руками взяла бумажку, развернула... Спустя мгновение комната наполнилась истерическим смехом: опустившись на пол, Эстер прислонилась спиной к кровати. Из глаз текли слёзы, но она смеялась. - Не монстр, значит... Мгновенно сорвавшись с места, она подскочила к открытому окну. Высунувшись, что было сил, со злостью и отчаянием закричала: - КТО ЖЕ ТЫ ТАКОЙ?! Ответом ей послужили тишина в собственной квартире и безразличный шум улицы. *** Несколько месяцев уже прошло, а ей с каждым прожитым днём всё невыносимее. Нигде, ни в одной книге не было сказано, что помеченному живётся ТАК. Так горько и так сладко. Да, она одна. Никому не нужна. Сама по себе. Но это чувство... Она часто вспоминала о прикосновениях, поцелуях. На глаза слёзы наворачивались: ей так приятно тогда было, хотя Эстер и признавать этого не желала. И так хотелось, чтобы всё было хорошо. Чтобы ОН был рядом... Он ей предназначен. Этого отрицать нельзя. И она его уже любила. Безнадёжно и отчаянно... У неё почти не было друзей. А уж тех, с кем можно было поговорить об этом, не было совсем. Только один человек был, с кем она могла поделиться своими переживаниями. Но ему сейчас не до неё, и Эстер это понимала. Поэтому, закинув боль куда-подальше и каждый раз обматывая шею шарфом, выходила гулять, помогала тётке в цветочной лавке, иногда встречалась с немногочисленными подругами, в общем, жила как прежде. Вернее, старалась жить, как всегда. Но каждый вечер горько плакала, сжимая листок в руках, ежесекундно перечитывая три слова, которые уже в душу въелись. Зачем она тогда закричала это? Из-за страха? Ведь девушка тогда ещё ничего не знала... Эстер казалось уже, что это она виновата в том, что он ушёл. Может быть, если бы она доверилась ему, всё было бы иначе? Так недалеко и до нервного срыва. Она понимала это и старалась отвлечь себя на что-нибудь постороннее. Но получалось плохо. А по утрам, глядя в зеркало, неизменно смотрела на слабо мерцающую метку и на след от горячих и таких желанных сейчас губ, который и не думал сходить. Она потихоньку сходила с ума. Жить так она уже точно не могла. Зачем, когда ЕГО рядом нет? И, очевидно, никогда не будет... Но она продолжала цепляться за своё существование. Сломленная, жалкая... *** Неловко переминаясь с ноги на ногу, Эстер стояла у двери в небольшой двухэтажный домик и всё никак не решалась позвонить в звонок. В этой части города она впервые. Тут все дома низенькие, в основном частные. И тут тихо, в отличие от оживлённого района, где жила Эстер: там постоянно по улицам проносились экипажи, скутеры, плыл над домами тяжёлый звон колоколов и разносились крики людей. Но сейчас не об этом. Феликс оставил ей адрес. Так, на всякий пожарный случай. Она думала правда, что никогда не воспользуется этим, не придёт. Но сейчас девушка стоит у порога дома, в котором Феликс живёт со своей предназначенной. Что Эстер тут забыла? А просто идти больше было некуда. Решившись, она всё же нажала на кнопку. Раздалась приятная мелодия, действительно красивая, но Эстер передёрнуло почему-то. Спиной она чувствовала чей-то внимательный взгляд, а звук прожигал внутри дыру. Это было уже знакомое ей чувство: отверженность. Она тут никому не нужна... Но что-то ещё тут делает. В доме раздался звук шагов, дверь открылась. На пороге, в красивом зелёном платье и в испачканном мукой светлом фартуке, стояла девушка. Её медного цвета волосы были собраны в высокий хвост, а светло-зелёные глаза смотрели удивлённо, по-доброму. - Вам помочь? Девушка поправила рукава, и Эстер с замиранием сердца увидела небольшую светящуюся метку в форме четырёхлистного клевера на сгибе локтя. Такая же, как и у Феликса. Эстер молчала уже минуту, не в силах подобрать слова. Девушка же терпеливо ждала. Вдруг за её спиной раздался голос Феликса. - Сана, кто там? Эстер передёрнуло. Лишь услышала его голос - и воспоминания лавиной окатили её, внутри всё болезненно сжалось. Всё же девушка была ещё морально не готова к встрече с ним. Она уже хотела уйти, просто развернуться и убежать отсюда, но на пороге дома возникла высокая фигура. - Эстер?... Она, вымученно улыбаясь, подняла на него красные от слёз глаза. - Привет. *** Сана, поджав губы, месила тесто на кухне. Она знала про Эстер, Феликс ей всё честно рассказал. Вообще, рыжеволосой было её жалко немного, но чисто женское чувство превосходства над пусть и бывшей, но соперницей брало верх. Лишь только узнав, что на пороге их дома стоит именно Эстер, Сана мигом превратилась из добродушной в равнодушную. Гордо взмахнув копной густых волос, она по просьбе Феликса удалилась на кухню. И, включив пластинку, вновь занялась готовкой. Она не боялась, что что-то нехорошее случится: девушка была уверена в Феликсе, в их метках... Так что, гремя на кухне посудой, Сана решила относиться к Эстер просто как к старому другу её возлюбленного. И всем было спокойней. *** Они молча сидели в гостиной, на разных концах новенького дивана. И молчали. Сжимая в руках подол лёгкого платья, Эстер честно пыталась привести мысли в порядок, разложить всё по полочкам, но...не могла. Украдкой бросала взгляды на Феликса. Подперев голову рукой, он смотрел куда-то вперёд, спокойный, статный... Странно всё это. Раньше Эстер налюбоваться его профилем не могла. Ей казалось, что лучше него нет никого, что он - идеален... Но теперь, всматриваясь в некогда горячо любимые черты, она вдруг поняла, что это всё...не то. Вместо большой и немного неуклюжей фигуры мужчины она бы хотела видеть другую фигуру, жилистую, ловкую... И вместо курчавых волос Феликса она бы хотела перебирать светлые и мягкие на вид пряди... Вместо загорелых рук хотела бы вновь ощутить на теле обжигающие прикосновения широких ладоней... И эти немного грубые черты лица Феликса... Эстер желала прикоснуться к высоким скулам, провести пальцем по немного пухлым губам и утонуть без возврата в омуте тёмных глаз, которые могли светиться золотым... - Что с тобой, Эстер? Тебе плохо? Она растерянно захлопала глазами и с удивлением обнаружила, что беззвучно плачет. Слёзы градом текли с глаз, пелена мешала видеть нормально. Всхлипнув, она полезла в карман за платком. - Всё...нормально. Просто...я в последнее время совсем расклеилась.- Она неловко усмехнулась, вытирая слёзы. Под внимательным взглядом Феликса Эстер чувствовала себя... неуютно. Не так, как надо. Судорожно выдохнув, она робко взглянула на него. - Как...как дела? Феликс вдруг развернулся к ней всем телом и, прямо глядя в глаза, сказал: - Эстер, я же вижу, что что-то не так. И, раз уж ты пришла сюда, то прямо скажи, что тебя беспокоит, хорошо? Я помогу всем, чем смогу. Лишь чудом она сдержала новую порцию рыданий. Огляделась, убедившись, что они в комнате одни. Тихо вздохнула. Всё же, что бы между ними раньше не было, теперь её было страшно доверять ему. Но выбора не было, она бы просто сломалась, если бы продолжила молчать... Медленно стянула шарф с тонкой шеи и отодвинула воротник джинсового жилета. И замерла, пустым взглядом глядя в пол. Она слышала тяжёлое дыхание Феликса, чувствовала, как он напряжён сейчас. Тишина, казалось, длилась вечно. Но Феликс, с трудом оторвав взгляд от слабо светящейся звезды и россыпи засосов на нежной коже, тихо спросил: - Кто это сделал? *** Она рассказала ему всё. Это было почему-то легко, так просто, хоть она и боялась до сих пор. Эстер ожидала, что Феликс, лишь только увидев, что она помеченная, выгонит её, но он молчал. И внимательно слушал. Девушка видела, как он сжал кулаки, угрюмо сверлил противоположную стену взглядом... Он злился, причём, очень. Когда она закончила рассказ, почувствовала некое опустошение. Стало легче немного. Но Феликс напротив, готов был рвать и метать. - Ублюдок... Да как он посмел!... Эстер в шоке смотрела, как он с великим трудом сдерживается, чтобы не разнести что-нибудь. Ей стало страшно. - Феликс...пожалуйста, не надо. Она молча опустила голову; длинные тёмные пряди закрыли лицо, словно отгораживая от всего мира. Феликс с неким отчаянием воскликнул: - Неужели ничего нельзя сделать?! - А что я могу? - Эстер резко вскинула голову, даже немного напугав мужчину.- Я...я бессильна. Мне ничего не остаётся больше, кроме как...существовать. Феликс, сжав губы в тонкую полоску, отвернулся. Так горько и беспомощно он себя ещё никогда не чувствовал. И даже представить себе не мог, каково самой Эстер сейчас. И как только она умудрилась продержаться столько месяцев? Как не сломалась, как... Феликс тихо выдохнул. Она же такая...хрупкая. Нежная... Ещё совсем маленькая! Как только тот подонок посмел сделать с ней такое и бросить?! Да Эстер на руках носить надо было, постоянно быть рядом и защищать от всего. Но, как бы Феликс ни бесился, но он был бессилен. Тот парень, причём. неизвестно, кто он, был её предназначенным, которого Эстер искала всю жизнь. И вмешиваться было нельзя. Обернувшись, он с тоской взглянул на сжавшуюся в маленький комочек фигурку. И почему жизнь так несправедлива?... - Ну-ну, успокойся.- Он осторожно протянул руку, почти невесомо поглаживая девушку по голове. И когда она подняла на него красные от слёз глаза, с уверенностью произнёс,- Не волнуйся, Эстер. Я уверен, что всё будет в порядке. На самом деле, ни черта он не был уверен. И Эстер это понимала. И оба знали, что сделать ничего нельзя. *** Квартира встретила девушку равнодушной тишиной. И холодом. Скинув туфли и сняв ненавистный уже шарф, девушка медленно подошла к большому зеркалу. В нём она была видна в полный рост: худенькая, побледневшая. Длинные тёмные волосы, волной спадающие с плеч, доставали ей до бёдер. Красные из-за слёз глаза. И...метка. Слабо мерцающая. Честно сказать, ей было уже всё равно. Она просто...устала. Устала плакать, устала жалеть себя, мечтать о невозможном. Всем её детским мечтам не суждено было сбыться, пора было это понять. Ничего уже не будет в этой жизни. Только разъедающая внутренности боль от утраты. Это терпеть Эстер хотелось меньше всего. Сбросив с себя одежду, она накинула ту же самую тонкую ночнушку. Зачем-то умылась, расчесала волосы. Потушила во всей квартире свет. Скоро должна была прозвенеть первая сирена, и девушка готовилась к этому. У неё ещё есть время, чтобы морально быть готовой... *** Третий вой сирены прозвучал неожиданно, отчего она невольно дёрнулась. Обычно в это время у неё наглухо закрыты ставни на окнах, а сама она сидит в обнимку с подушкой и смотрит какой-нибудь сериал. Но не сейчас. Сейчас окно настежь открыто, а ей абсолютно всё равно. Снаружи, как и в тот раз, чернота. Не видно ничего: никакого неба, никаких звёзд. Н И Ч Е Г О. Судорожно выдохнув, Эстер, тщетно стараясь унять дрожь, залезла на подоконник. Ухватившись за раму, с опаской глянула вниз. Конечно, ничего там девушка не увидела, но это пугало ещё больше. Однако отступать было уже поздно... тем более она уже слышала какой-то тихий скрежет. Становиться добычей для Охотника не входило в её планы. А сделать шаг вперёд - страшно. Но ещё страшнее - продолжать это жалкое существование. Эстер отпустила раму, грустно улыбнувшись. - Прощай... Ощущения были странными. Холодный ветер, резко ударивший в лицо, внезапная пустота под ногами. Мгновения полёта: уши заложило, а дышать стало трудно. Сердце же отплясывало бешеную чечётку, стучало так сильно, что было больно. Пальцы онемели, не слушались, хватали пустоту, отчаянно стараясь ухватиться хоть за что-то... Было до такой степени холодно, что девушка с досадой подумала, что умрёт от этого раньше, чем достигнет земли. Пустота вокруг, свист ветра, какое-то хаотичное мельтешение и...жар чужого тела. Сильные руки кольцом обвились вокруг тонкой талии, прижали так крепко, так близко. Эстер мёртвой хваткой вцепилась ледяными руками в широкие плечи, толком не соображая, что вообще происходит, почему уже не холодно, почему так приятно от прикосновений, почему метка горит? Даже время остановилось, девушка больше не слышала ничего, кроме учащённого сердцебиения. В себя она пришла, только когда поняла, что стоит на твёрдом полу в собственной квартире. Рассеянно моргая, Эстер, крупно дрожа от пережитого, огляделась. Ставни были плотно закрыты, горел светильник. А перед ней стоял ОН. Молча стоял и сверлил её жутко злым взглядом золотых сейчас глаз. - Ты совсем с ума сошла?! Эстер от такого заявления дар речи потеряла. После падения, пережитого только что ужаса, ей бы в кроватку забраться, и сидеть, в себя приходить, но жизнь любезно предоставила ещё одно потрясение. Внутри у Эстер всё бушевало: злость, обида... Девушка не понимала, почему он, бросив в тот день, как вещь ненужную, сейчас стоит тут. Более того, зачем он спас её вообще, если она ему не нужна в принципе? И почему сейчас у него такой вид, словно он только что сам чуть коньки не отбросил? Но, как бы то ни было, как бы ни было больно и страшно, а хотелось ей сейчас одного: прижаться ближе и застыть. И чтобы больше не было ничего плохого, чтобы он был рядом, навсегда... Эстер даже забила на женскую гордость: она ей ну никак не поможет, а только наоборот вновь помешает. Девушка молча, влажными от слёз глазами смотрела на него. Плакать у неё уже вошло в привычку, она даже не знала, когда это начинается, и только тогда замечала, что рыдает, когда из-за слёз уже не видно ничего было. Почти полностью разбитая, жалкая, дрожащая, она стояла напротив Марка, и от выражения просто детской обиды на лице парню выть хотелось. Он даже забыл гневную речь, которую только что придумал. Потому что он виноват, и вину свою простыми объяснениями не загладить. Разве пластырем залечишь дыру в душе? Но Эстер, кажется, и выяснять ничего не хотела. Неуверенно протянув к нему руки, она надломленным голосом спросила: - Ты больше не уйдёшь? Марк ровно секунду стоял в ступоре. А затем быстро преодолел разделяющее их расстояние, чтобы обнять крепко-крепко, уткнуться носом в волосы, всё ещё хранящие холод от падения, и прошептать, так, чтобы у неё больше не было сомнений: - Никогда. *** Ей совершенно не было интересно, почему именно он улетел в тот день. Выяснять какие-либо подробности Эстер просто не хотела. Зачем? Ведь сейчас ей так х о р о ш о. Они лежали в обнимку на кровати, до конца не веря, что есть друг у друга, что теперь они рядом навсегда. Марк тихим голосом шептал ей успокаивающие слова, смотрел нежно-нежно и целовал везде, где только можно было. И Эстер просто плавилась от прикосновений, чувствуя, как пульсирует метка, а сердце стучит, словно девушка только что кросс пробежала. В голове просто сумбур какой-то: теперь Эстер было понятно, что именно чувствуют, когда находят предназначенного. И это было просто непередаваемо. Сбылась мечта наивной девочки? Вполне. Прежде чем провалиться в сон, Эстер, устраиваясь удобнее и обнимая его крепче, пробормотала нечто несвязное вроде: "Я тебя люблю". Услышав это, Марк застыл. А потом с такой блаженной улыбкой глаза прикрыл, что стал похож на наевшегося сметаны кота. Он не уйдёт от неё. Никогда и ни за что. Поцеловав её в лоб, он с уверенностью сказал: - Я сделаю так, чтобы ты смогла увидеть звёзды.