Немного о сигаретах

Аня устало вдыхала запах старого актового зала. Ей не очень нравилась затея выпускного. Точнее то, что ей просто необходимо было принимать в этом участие. Весеннее солнце, еще холодное, пробивалось в огромные высокие окна, а верхний свет давил на опухшие, от недостатка сна, глаза. Она бросила усталый взгляд на энергичную Меркулову, что считала шаги вальса. Вокруг было слишком много лишнего народа: зауч, Елена Викторовна, и одноклассники, и географ. Аня бросала взгляд на его темную рубашку и руку на компьютерной мыши, когда он переключал музыку. Миронова чуть глаза не закатила, когда увидела, что именно он согласился помогать выпускному классу, как молодой учитель, который разбирается в компьютерах. Хотя Аня соврала бы, если бы сказала, что понимает в них что-то лучше Кирилла Юрьевича… Зауч корректировала список выбранной музыки для их выпускного выступления. Кирилл Юрьевич улыбался, кивая, соглашаясь с ней в чем-то. Наконец включают следующую песню, громче предыдущей. – Так, еще раз!– просит Классная, пытаясь перекричать музыку. Ребята шумно перестраиваются. Аня медленно возвращается к своей позиции. Паша молча встает напротив, совсем не стесняясь смотреть на Миронову. Она же бегает глазами по залу, Меркуловой, остальным одноклассникам. По черной олимпийке Паши, редко встречаясь с ним взглядом. Ей становится душно. Сладкий смех Леры почти душит ее. Курильщик ничего не говорит, перемещая руки ей на талию, Аня кладет руки на его плечи. Взгляд цепляется за недовольную Меркулову, что пытается донести своему партнеру что-то. – Не упади,– аккуратно говорит парень, смотря на нее в упор. – Посмотрим, сможешь ли ты вытерпеть еще одну репетицию, не покурив,– в тоне отвечает Аня, приподнимая брови. Музыка играет заново. Ноты растягиваются. Громкость повышается. Она давит на виски Ани, заставляя немного хмурится. Шаг - поворот - шаг. Аня не смотрит на Пашу. Считает про себя шаги, боясь сбиться. Она проклинает все вокруг, считая эту затею провальной. Она вдруг все же мельком поднимает хмурый взгляд на своего партера. Паша ведет спокойно. Слишком внимательно – что кажется ей очень удивительным – ловит момент, когда она замедляется и тут же подстраивается под нее. – Левее. Аня послушно кивает головой. Их плечи почти соприкасаются. Кирилл, оперевшись на руку, следит за плавно перемещающимися одиннадцатиклассниками. Все смотрят на них. Только Кирилл Юрьевич следил за одной парой более внимательно. Руки холодеют на компьютерной мыши. И громкую музыку, кажется, совсем не слышит. Перед глазами только черная олимпийка, темные волосы и опущенная голова Мироновой. Он скользит взглядом по ее чересчур бледному, как ему кажется, лицу. «Она наверняка не радуется,»- но улыбку себе не позволяет. Пары двигаются, мельтешат. Кирилл проводит взглядом по всем, медленно. Или ищет скрытую пару? Раз. Два. … Шаг получается не такой широкий, как нужно, Аня резко выбивается. Паша ловко удерживает ее, даже не опуская взгляда, вдруг притягивая ее ближе, корректируя ее передвижение. На секунду оказываясь так близко, что чувствует ее плечо на своей груди. Замок олимпийки звенит для Ани слишком громко. – Прости,– вдруг говорит она, растерянно смотря на него снизу вверх. – Должна будешь,– Паша лишь усмехается, продолжая вести. Воздух вокруг Кирилла становится гуще. Он совсем не слышит, о чем они говорят. И вокруг ничего не слышит: ни проигрыш песни, ни зауча, ни шарканья кед о пол. Только видит издалека как он притягивает ее ближе. И, как ему кажется, слишком уверенно. Только ли кажется? Кирилл нервно(?) уводит взгляд обратно к компьютеру, попутно кивая Елене Викторовне. Внутри начинает расходится незнакомый холод: от груди и медленно растекающийся по всему телу, до самых кончиков пальцев. Курить хотелось жутко. Автоматически лезет в карман брюк, проверяя зажигалку. Старается смотреть профессионально, оглядывая каждую пару. Меркулова слишком резкая. Александр, кажется, боится даже сделать лишний вздох. И вот в повороте снова Миронова… Дышит глубже. Музыка заканчивается. Елена Викторовна повторяет какие-то наставления классу уже, кажется, пятый раз… Кирилл заставляет себя смотреть на монитор. Двигает мышкой чересчур резко, она громко скользит по столу. Аня лишь кивает Паше, когда они осторожно отходят друг от друга. Громкий смех Маши привлекает внимание Мироновой быстро, она тут же поворачивает голову в ее сторону, растягивая губы в ухмылке. И внезапно взгляд цепляется за того, кто позади… Через большое расстояние их глаза встречаются на миг. Всего на миг. Дыхание тут же сбивается, Аня перестает чувствовать запах старых досок, легкий весенний ветерок из большого окна. Ничего, кроме уверенности, что Он смотрит. Прямо сейчас. На нее. Она едва щурит глаза, внутри цепляясь за то, что чувствует. И совсем этого не хочет. «Он сам тебе сказал, что…» Мысль обрывается, ведь даже подумать об этом становится вдруг невыносимо страшно. Ладони холодеют. Меркулова обнимает ее за плечи. Аня вздрагивает. Больше не смотрят. – А ты неплохо ведешь,– весело она говорит Паше, оглядывая его. – Что я слышу? Это похвала?– Аня улыбается, но кивает в поддержку. Разговоры возвращается, запах сладких духов, шарканье - все это вдруг вернулось. Ветерок теперь казался пронизывающим до самых костей. Ане хотелось закутаться в какой-нибудь теплый свитер. И вообще убраться отсюда подальше. Курильщик на них только фыркает, нервно засовывая руки в карманы олимпийски. – Курить идете? Обе отказываются, а одноклассник незаметно быстро исчезает через черный вход. Но Маша резво уводит Аню к окну, почти на половину высовываясь. И полностью игнорируя речь Викторовны, что та может разболеться, почти шепотом в предвкушении говорит: – Он смотрел на тебя! Я все видела! Весь танец пыталась извернуться, чтобы видеть его, а Сашка вечно перегораживал обзор. Аня даже бровью не ведет, спокойно подставляя лицо под холодный ветер, опираясь на руки. – И что? Меркулова, кажется, и правда чуть не вываливается из окна, когда сталкивается с айсбергом. Аня чуть улыбается ей, позволяя плечам расслабиться. – И что!?– От переизбытка эмоций начинает улыбаться еще шире. – Да то, что он, кажется, проигрывает. На последний словах Аня закрывает глаза, но от холода передергивает. Миронова лишь повторяет, что все это ничего не значит. И вопреки всем последующим вопросам Меркуловой, сама вдруг понимает, что отвечает на автомате. Что она ничего не чувствует. Что это больше восхищение, а не любовь. Меркулова кивает. Везде ее выслушивает. Но не верит. Аня отводит взгляд, тут же вонзаясь а толпу одноклассниц, вертящихся вокруг компьютера. Музыку для вальса выбрать оказалось куда сложнее, чем репетиция самого танца. Кирилл Юрьевич устало улыбается, в очередной раз соглашаясь с Еленой Викторовной. – Неужели ты просто отпустишь это? Аня не вздрагивает. Маша говорит это так тихо, что сначала Аня даже не собирается отвечать. Но это ведь Меркулова. – Отпущу что?– вновь улыбается она. – Я даже не имею права на эти чувства. Он наш географ. Фыркает под конец. Маша поджимает тонкие губы, не в силах подобрать нужных слов. И сама уводит взгляд в сторону. Аня спокойно отталкивается от холодного пластикового подоконника, зазывая Меркулову с собой. Маша смотрит на нее дольше, прежде чем последовать. Едва ловит запах сигарет. Аня устало опирается о стену, смотря в монитор. Или на эту офисную мышь, которая чересчур громко скользит по столу. Или на рукав рубашки, которого Лера случайно касается. Или на повторяющиеся резкие движения географа. «Вот Он. Совсем рядом.» Аня хмурится. Злость растекается по всему телу. Голова начинает болеть. От холодного ветра из окна? Она чувствует такую беспомощность, что хочется бросить все и просто и с ч е з н у т ь . Из этого зала, толпы и всей суматохи, что сейчас режет остатки нервов. Что-то в районе груди сжимается, будто тело не вмещает в себя всю тяжесть этих мыслей. Миронова физически начинает чувствовать как стены смещаются ближе к ней, сдавливая. Каждый вздох даётся с трудом. И с каждой попыткой выдохнуть и вернуть привычное спокойствие, Аня чувствует усталость. Тяжёлую, спина горбится. Она с силой возвращает взгляд на спину Кирилла. И в каждом движении, звуке чувствует, как эта её усталость заполняет собой все. Она тянущая, липкая, неаккуртно свисающая с подвесного горшка с цветами. И полностью обволакивающая Миронову.