Моя комедия

Художница появилась на следующий день. Встретив её на улице, я бы никогда не предположил, что она человек искусства. Скорее уж — киллер. Молодая, собранная, с хмурым серьёзным лицом и слегка прищуренными глазами. Очень спокойная и молчаливая. С убийственно холодным взглядом. Её лицо могло бы быть красивым, если бы она улыбнулась. Такое было первое впечатление. И откуда Шики её взял? Не теряя ни минуты, мы приступили к работе. Главнокомандующий для этого дела даже освободил меня от службы в дневное время (лучше бы освободил в ночное). Мы расположились в небольшом зале, в котором уже имелись все инструменты для рисования. Кажется, художница знала, что от неё требовалось. Лишних вопросов не задавала. Первые два дня ничего страшного не происходило. Она просто рисовала моё лицо. Сказала, что ей надо натренировать руку и привыкнуть к свету. И практически всё время молчала. Это создавало угнетающую обстановку. На третий день, не выдержав молчания, я спросил её имя. — Главнокомандующий не разрешил Вам его говорить, Капитан. Называйте меня сенсей. — Вы не любите мужчин, сенсей? — Почему Вы так решили? — она не отрывала глаза от холста. — Вы не разговариваете со мной. Я Вам неприятен? — Если я с кем-то не разговариваю, это не значит, что человек мне не нравится. Просто такова моя натура. Не люблю болтать попусту. Я слушаю и запоминаю. — Ясно. А я думал, это Главнокомандующий Вам не разрешил со мной говорить. Она промолчала. Ладно. Через несколько минут художница отошла от мольберта. — Ну что, можем, наконец, приступать к портрету. Я тяжело вздохнул. — Главнокомандующий пояснил мне суть картины. Это как раз в моём стиле. Люблю рисовать натуру, — она перевела глаза на меня. — Вам нечего стесняться, Капитан. Просто не обращайте ни на что внимания. У меня уже были десятки натурщиц и натурщиков, так что Вы меня ничем не удивите. Раздевайтесь и вставайте сюда, — она показала на небольшую возвышенность на полу. Я обречённо поплёлся за ширму. Медленно начал снимать одежду, стараясь как можно дольше оттянуть этот момент. Ну почему на мне так мало одежды? Ладно. Не насиловать же меня будут. Глубокий вдох и шаг вперёд. Смотря в пол, я вышел на указанное ею место и осторожно поднял глаза. Пока она не смотрела на меня, устанавливая холст на мольберт. Я ещё раз глубоко вдохнул. Быстрый сосредоточенный взгляд. — Вы красивый, Капитан. Картина получится превосходной, — спокойным тоном сказала она. Затем дала мне несколько указаний по поводу позы и выражения лица. Для неё это действительно всего лишь работа. Мне стало легче. — Откуда Вы знаете Главнокомандующего, сенсей? — хотелось разрядить обстановку. — Я его не знаю. Его знал мой отец. — И как же они познакомились? — эта тема меня заинтересовала. — Он помог ему после лаборатории. — Что? Расскажите поподробней, сенсей! — моё сердце забилось чаще. — Я плохо помню, Капитан. Мне тогда было всего 10 лет. — Пожалуйста, прошу Вас! Она недовольно посмотрела на меня. — Просто в один прекрасный день мой отец привёл его к нам домой. Сказал, что виноват перед ним и хочет помочь. Он обучил его нескольким редким техникам борьбы на мечах, а потом, Шики, то есть, Главнокомандующий, ушёл от нас. Отец сказал, что он взял у него, что хотел, и больше ему здесь делать нечего. Со мной он даже не разговаривал. Только иногда смотрел. Она непроизвольно вздрогнула, опустив глаза вниз. — Ваш отец был военным? — Нет. Он работал в лаборатории, где создавались идеальные солдаты. В то время «производство» было налажено. Такие центры находились почти в каждом регионе. У них шло негласное соревнование по сотворению лучшего «экземпляра». Для этого применялись все методы, даже запрещённые законом. Большинство подопытных не выдерживало, и их просто выкидывали на свалку, как отработанный материал. Отец мне никогда не рассказывал о своей работе; я думала, он простой врач. Обо всех ужасах я узнала потом, после его смерти, когда нашла некоторые документы. Но до сих пор не могу понять, как он мог это делать! Она серьёзно посмотрела на меня. — Кажется, Вы понимаете, о чём я говорю, Капитан? — Да, я понимаю, — глухим голосом ответил я. — Хорошо, что Главнокомандующий приказал уничтожить эти центры. Но разработки ведь остались. Я боюсь, как бы он не создал их вновь. О чём-то глубоко задумавшись, она встала перед мольбертом. — Пожалуй, на сегодня достаточно. Уже стемнело. Главнокомандующий велел мне отпускать Вас к ночи. *** Все последующие дни, позируя, я раздумывал о её словах. Шики я боялся спросить, он всегда прекращал разговор, как только заходила речь о его прошлом. А мне было интересно. Ведь о себе я выложил всю подноготную! Хотя мне тоже было неприятно вспоминать своё прошлое, связанное со всем этим. Но Шики-то пришлось хуже. Даже боюсь представить, какими способами его «усовершенствовали».