Девять дней до начала, восемь дней до конца

      Кагеяма и Хината молча шли по выложенной булыжником мостовой и наслаждались вечерним зноем. Их тренировка только что закончилась, и сейчас было самое время идти домой и хорошенько выспаться, но сидеть в четырех стенах в такую погоду казалось просто расточительством. Возможно, именно поэтому Хината повел их более длинной дорогой, чем обычно. А возможно, он просто решил, что сегодня тот самый день, когда можно признаться.       Кагеяма не посчитал этот его поступок странным, или просто притворился, что не посчитал, и молча пошел за ним. Во всяком случае, прямо сейчас они шли почти бок о бок и слушали то ли шум опускающегося вечера, то ли шорохи собственного дыхания, перемежевываемого с лязгом велосипеда.       — Кагеяма, знаешь, — Хината толкнул велик к ногам связующего, тут же поймавшего его за руль; затем резко выпрыгнул вперед, разворачиваясь и оказываясь прямо перед Тобио, — у меня есть к тебе вопрос.       Кагеяма лениво скосил взгляд в сторону коротышки, выравнивая его маленький «транспорт». И вновь выходка Хинаты осталась будто бы незамеченной.       — Ну?       — Если — но только если, — Шое начинает двигаться спиной вперед, и Тобио шагает следом, — в тебя кто-нибудь влюбится и признается тебе в этом. Как ты отреагируешь?       Кагеяма немного подумал, поправил сползший ремешок сумки и посмотрел на собственные кроссовки. Под ногами и шинами велосипеда приятно скрипел дорожный камень, плавно переходящий в песок — явный признак того, что совсем скоро они придут к окраине города, откуда Шое всегда уезжает домой.       — Пошлю на все четыре стороны, — в голосе ни толики сомнения. — Что за странные вопросы, придурок?       — Сам ты странный, — ничуть не обиделся Шое ни на придурка, ни на ответ. — А почему пошлешь?       Кагеяма, уже было решивший, что на этом конец, обреченно застонал.       — Потому что в моей жизни нет места ничему, кроме волейбола! — сказал слишком громко для простой беседы он. — Как, я думаю, и в твоей, — резкое бормотание заметно контрастирует с предшествующей ему пылкой речью.       — Так и думал, — Хината, блеснув своей привычной солнечной улыбкой, повернулся и пошел, как положено.       Оставшаяся часть пути протекала в полнейшем молчании, позволяя Тобио обдумать только что сложившийся разговор, но в голову ничего путного не лезло. А когда на горизонте замаячила их привычная развилка, Хината снова заговорил.       — А если… Если я однажды исчезну… Как ты отреагируешь?       От неожиданности Кагеяма не заметил ни выражения лица Хинаты, ни лежавшей под ногами ветки, за что тотчас же и поплатился, пробороздив локтями песок и навернувшись на несчастный велик при попытке подняться.       — Ты тупой или прикидываешься? — он пораженно захлопал ресницами, все же вставая на свои две и спасая маленькое средство передвижения от своего веса. — Хватит спрашивать этот бред.       — Ты не ответил.       Шое все еще не смотрел на него, и было довольно трудно понять, серьезен он сейчас или все-таки шутит.       — Да плевать мне будет, — пожал плечами Кагеяма и с постной миной стал отряхиваться от земли. «Все равно ты никуда не исчезнешь, — в мыслях добавил он. — И прекрати уже спрашивать что-то настолько тупое».       — Понятно, — Хината запоздало растянулся в улыбке, уголки рта от которой почему-то стало неистово жечь. Он почти вприпрыжку направился к Кагеяме, проворно выхватил у него руль и отошел на приемлемое расстояние. Вскарабкавшись на сидение и установив ноги на педалях, обернулся, чтобы попрощаться. — Увидимся завтра, Кагеяма!       — Угу.       Тобио еще немного постоял на месте, смотря на мерно удаляющийся силуэт десятого номера и думая о том, что сегодня этот поганец вел себя слишком странно. Затем, чему-то вздохнув, медленно потопал в направлении своего дома.       Хината сегодня действительно странный. Потащил его окольными путями, швырнул в него великом, а потом закидал этими подозрительными вопросами о любви и исчезновениях… «Он что, влюбился в кого-то? — парень даже чуть не оступился. По определенным причинам Хината никак не вязался у него с романтическими чувствами. Как и себя он к ним никоим образом не приписывал. — Или… Стоп, подождите, он ведь говорил о признании… Значит ли это… Ему признались?!» — неожиданная догадка непонятным камешком осела где-то в глубине души, оставляя после себя странное послевкусие.       Ну, поговорить об этом он сможет с Хинатой завтра. А сейчас лучше всего поторопиться домой: ночь потихоньку набирает обороты.

***

      Хината бросил велосипед у порога, особо не заботясь о его сохранности, и пулей влетел в дом.       — Шо-чан, ужин будет готов через десять минут, — поведала Хината-сан, поворачиваясь на звук открывшейся двери и с удивлением наблюдая несущийся на верхний этаж огненный вихрь. — Что-то случилось?       Не желая лишний раз беспокоить маму, Шое остановился, спустился к ней, с улыбкой заверил, что он в порядке и все отлично, после чего поднялся наверх уже обычным шагом. И только запершись в своей комнате, он смог расслабиться и дать понять хотя бы себе самому, что он совсем не в порядке.       — Глупый Кагеяма, — фыркнул Хината, с разбегу прыгнувший на кровать и теперь сердито сопевший в подушку. — Ну и хрен тогда с тобой! Плевать ему… Тогда и мне плевать.       Перевернувшись на спину и уставившись в бледно-серый потолок, Шое пришел к решению, что о сегодняшнем нужно просто забыть и вести себя с Кагеямой так, будто ничего не было. Но на словах всегда легко, а вот на деле — куда сложнее. Сможет ли он скрывать свои чувства эти три года? Навряд ли. Сможет ли общаться, как раньше? Навряд ли. Сможет ли улыбаться каждый день? Ну, можно попробовать хотя бы это. Хоть на что-то же он должен быть способен.       «Хорошо, что я ему так и не признался, — заметил Хината, утыкаясь взглядом в стену. — Было бы так стыдно…»       — Шо-ое! — раздалось где-то снизу, и паренек неохотно сел на кровати. По крайней мере, поесть он уж точно может — он не настолько расстроен.       На ужин был рис и суимоно с лососем и чем-то еще — на запах трудно определить. Взяв немного риса и достав к нему из холодильника сырое яйцо, Шое поплелся к обеденному столу.       — Шо-чан, питайся нормально, — мать с неодобрением качнула головой, предвидя, что суп останется нетронутым. — На одном своем «яичном» рисе и сидишь.       — Мне нормально, — равнодушно ответил Хината и принялся за еду. Мать вздохнула, но от комментариев воздержалась.       Только сейчас Шое заметил, что вид у нее немного рассеянный, будто она о чем-то думала — и думала довольно долгое время. Но мама молчала, а Шое не знал, как подступиться. В таких ситуациях он чувствовал себя как никогда потерянным, и это бесило.       — Мам? — он неуверенно позвал ее, и та, будто опомнившись, вскинула голову и посмотрела на сына. В воздухе мгновенно вспыхнула непонятно-серьезная атмосфера.       — Шо-чан… Ты ведь помнишь, что наш отец был все время в разъездах? — начала Хината-сан как-то издалека. Шое кивнул. — Он звонил… на днях. Он устроился жить в штатах, — Хината-сан было смолкла, но под пытливым взглядом сынишки все же продолжила: — И теперь ждет нас там.       — Э?       Удивленный, Хината словно в замедленной съемке опустил свои палочки и уставился на родительницу.       — Что ты хочешь этим сказать?       — Что мы переезжаем.       Шое выскочил из-за стола как ошпаренный.       — Но почему так неожиданно?! Это же важное решение!       — На самом деле… — Хината-сан на секунду замялась. — На самом деле он уже год как обосновался там. И все это время я была в курсе. Мы просто… потихоньку готовились к переезду? — она неуверенно улыбнулась, но ситуацию это не спасало.       — Почему я узнаю об этом в последний момент?!       — Потому что мы предвидели такую твою реакцию! — женщина и сама не заметила, как начала говорить на повышенных тонах. — К тому же, — добавила она менее громко, — ты ведь так хотел поступить в Карасуно, что я просто не смогла тебе сказать.       Хината вперился в пол. Карасуно… Место, где он обрел настоящую команду и верных друзей. Место, где Кагеяма из грозного соперника превратился в грозного союзника. А потом и вовсе стал…       — Если тебя здесь что-то так сильно держит, то ты всегда можешь вернуться, — голос матери с корнем вырвал его из неприятных мыслей и последовавших за ними воспоминаний о сегодняшнем дне. — Только после того, как поступишь в университет и сможешь обеспечивать себя самостоятельно.       — Я не вернусь, — остановил ее попытки смягчить беседу Хината, только что понявший, что нашел идеальный выход из своей ситуации. Судьба будто специально пришла ему на помощь с этим переездом. Не нужно будет притворяться все три года. Не нужно будет улыбаться каждый день. — Меня здесь не держит абсолютно ничего.       Он лгал. Его держало тут многое. Друзья — и с этой школы, и со средней, и с младшей. Команда — и своя, и кохаев из Юкигаоки, и команды противников. Множество воспоминаний — как приятных, так и не очень. Да Кагеяма, в конце концов… Но именно из-за Кагеямы он решил обрезать зависимость от этого места. К тому же, что он мог исправить, даже если бы решил настоять на том, чтобы никуда не уезжать? Убежал бы из дома? Глупо. И куда бы он пошел? Обременять друзей или ребят из команды не хочется. Просто взял бы и не поехал? Беспечно. За секунду на работу не берут, да и он выглядит, как младшеклассник — его просто выгонят. А жить одному в стране, без семьи, в шестнадцать лет жутковато.       — Ты уверен, Шо-чан? — как-то грустно спросила мама. Шое улыбнулся ей своей самой теплой улыбкой.       — Ага.

***

      Утром следующего дня Хината проснулся раньше обычного, в спешке проглотил бутерброд, толком даже не запив его чаем, и помчался в школу. Велосипед сегодня казался необычайно легким и послушным, а ветер был попутным, так что Шое прибыл за час до начала тренировки. «Я должен сказать Савамуре-сану и Сугаваре-сану о своем переезде», — размышлял он, устанавливая велик на стоянке. Поправив съехавшую сумку, парнишка посмотрел на уже ставшие родными двери в спортзал. Было решено, что в середине следующей недели они покинут Японию, и об этом нужно предупредить в клубе и в школе.       — Эй, бестолочь.       Вот только объясняться с Кагеямой в его планы не входило.       — Да куда ты драпаешь?! — возмутился девятый номер, когда десятый рванул в сторону классов. — Стоять! — длинная рука схватила коротышку за шкирку и слегка приподняла над землей. — Поговорить нужно.       — А мне не нужно, — невозмутимо ответил Шое и пнул Кагеяму пяткой, заставляя отпустить. Что тот незамедлительно и сделал. Почувствовав под ногами твердую почву, Шое хотел было снова убежать, но вдруг понял, что лишь наведет еще больше подозрений. Кагеяма и так уже на него странно косится. Да и приехал он в такую рань не для того, чтобы от этого Бакагеямы по всей школе прятаться. — Ну? Чего тебе?       — Насчет вчерашнего…       — Просто забудь! — выпалил Хината, прежде чем Тобио смог сказать еще хоть слово.       — Забыть? — Тобио нахмурился, вызывая у коротышки панику.       — Я просто нес тогда какую-то чепуху, не бери в голову!       — Э… Ладно…       То, что Кагеяма сдался так легко, одновременно и радовало, и злило. С одной стороны, теперь не придется перед ним оправдываться, с другой — ему и правда все равно?       — Вот и отлично, — буркнул Шое и, завидев далеко впереди второгодок, побежал к ним.       В тот день из-за обиды на Тобио Шое так и не смог найти в себе сил рассказать обо всем капитану. Положение усугубило еще и то, что, вопреки своему «ладно», на следующий же день угрюмый связующий начал буквально преследовать приманку Карасуно по всей школе. Он подходил к нему в столовой во время обедов и ланчей, привлекая своей по всем аспектам доброжелательной аурой лишнее внимание; заглядывал в класс почти на каждой перемене, чем чуть не доводил до белых тапочек бедных одноклассников Хинаты, и поджидал его перед тренировкой и после, приводя в замешательство и вгоняя несчастного в стресс. Кагеяма ничего не говорил, просто был рядом, но это совсем не значило, что Хинате от этого легче. К тому же когда за тобой буквально по пятам следует кто-то вроде этого маньяка, то поговорить с семпаями и остаться при этом без его внимания становилось практически невозможным.       — Эй, может, прекратишь уже? — на третий день такого поведения Шое все же не выдержал. — Это бесит.       — Но я ведь ничего не делаю, — непонимающе заморгал Тобио. «Вот именно это и бесит», — подумал Хината, носком кроссовки пиная лежавший у ступенек камушек. Они снова пришли к клубу раньше всех и теперь просто стояли здесь и ждали остальных.       — Тебя уже боится весь мой класс, включая сенсея, — заметил Шое, сводя брови на переносице. — Чего ты добиваешься таким поведением?       — Пытался узнать, кто тебе нравится, — честно ответил Кагеяма, и Хината чуть не навернулся.       — Зачем?! В смысле, — опомнился он, — мне никто не нравится. Так что завязывай с этими странностями.       Тобио с пониманием хлопнул кулаком по ладони.       — Значит, все же признались, — заключил он.       — Че-че-чего-о-о?! — взвыл Хината, но быстро прервался, поскольку в следующий миг на его голову опустился чей-то локоть.       — А вы сегодня рано, — воодушевленно заметил Танака, очевидно, только что подошедший и, кажется, не слышавший их разговора. — Как всегда полны энергии с утра!       — Рю, отстань от них, — сонливо промычал Сугавара, уже стоявший у дверей и возившийся с ключами. — Дайчи сегодня немного припозднится, — зачем-то сообщил он, — его преподаватели вызвали.       — Савамура-сан накосячил?! — не поверил Хината.       — Да нет же, — хихикнул Коуши, — это насчет клуба.       Двери наконец отворились и со скрипом пригласили внутрь.       — Нум-с, залетайте.              Утренняя тренировка шла в привычном темпе, хотя Хината упорно пытался сделать что угодно, лишь бы не оказаться рядом с Кагеямой. Впоследствии второго это выбесило, и Тобио ушел пасовать Ямагучи, который с перепугу чуть не грохнулся в обморок. Дайчи и Коуши оставалось только непонимающе переглядываться.       На перерыве семпаи во все глаза следили за явно поссорившимися первогодками, но ничего особенного не происходило. Шое стоял во дворе и глазел куда-то вверх, а Тобио сидел в зале на лавочке и даже не думал посмотреть в сторону коротышки. Зато вместо него на это вполне оказался способен Савамура.       — Хината, ты чего там встал? — Дайчи неодобрительно покосился в сторону Хинаты, явно преувеличивая степень своей сердитости. — Идем уже на построение.       Мельком глянув на Кагеяму и чуть прикусив нижнюю губу, Шое сделал неуверенный шаг.       — Савамура-сан, Сугавара-сан, — почти скороговоркой сказал он; семпаи обернулись. — Мне нужно вам кое-что сказать.

***

      С того дня прошло несколько суток, но ситуация между Хинатой и Кагеямой держалась стабильно.       — Хината, чтоб тебя, опять все делаешь наперекосяк! — Кагеяма грозной тучей навис над маленьким десятым, с чувством и артистизмом размахивая руками над его головой. — Прояви уже хоть немного энтузиазма! Прыгай, как надо! Или твои рефлексы уже сдулись?!       — Кагеяма-кун, не нужно так кричать, — Сугавара аккуратно встал между парнями и поднял ладони в примирительном жесте, но, как и ожидалось, был абсолютно проигнорирован.       — Я не могу прыгать с утра до вечера, знаешь ли! — обиженно выпячивал губы Шое, выразительно отворачиваясь к стене. — Я не король площадки, в отличие от некоторых, — добавил он более тихо.       — Ах ты, мелкий!       — Ну же, прекратите, — Суга спешно схватил Тобио за плечи, пресекая все дальнейшие попытки устроить мировую войну. — Дайчи смотрит.       Заслышав о капитане, оба разом смолкли и покосились в сторону Савамуры, который уже мысленно подвесил их на канате за ноги вверх тормашками.       Одновременно пробурчав извинения, «странный дуэт Карасуно», который, хоть и ненадолго, но все же заставили работать вместе, вновь разбежался по разные стороны площадки, и тренировка влилась в прежнее русло. Раздраженный Кагеяма подключился к второгодкам отрабатывать какую-то новую технику Нишинои с замысловатым и слишком длинным названием, а Хината стал рассерженно пинать мяч в стену, таким образом отправляя пас самому себе. Он делал это умело, четко зная, под каким углом бить и на какое расстояние отходить — как в старые добрые времена средней школы. Пока это бессмысленное действо не прервал подошедший к нему Коуши.       — Давай я тебе попасую, — голос Суги прозвучал так неожиданно, что Шое, двигающийся скорее по наитию, нежели обдуманно, ударил мимо мяча.       — А?       Семпай поднял откатившийся мячик и плавным движением направил его в сторону Шое. Хината отбил.       — Вы с Кагеямой в последнее время часто ссоритесь, — мягко заметил Сугавара, вновь отдавая пас кохаю. — Он ведь знает? О том, что ты уезжаешь?       Взгляд карих глаз неотвратимо прыгнул в сторону.       — Да зачем ему знать, — буркнул Шое себе под нос, принимая пас и отправляя его в пол, а затем — в стену. — От этого все равно ничего не изменится.       Сугавара проводил отлетевший к центру площадки мяч задумчивым взглядом и снова вздохнул.       — Дело, конечно, твое… Но когда придет время расставаться, Кагеяма будет очень…       — Суга-сан! Хината!       Оба тут же развернулись на шум и лицезрели на всех парах к ним бегущего Танаку.       — Как насчет игры пять на пять?!       Позади Рюноске стояли готовые начинать Савамура, Азумане и второгодки с первогодками, поэтому выбора, кажется, как такового у них не оставалось. Но Хината был рад. В конце концов, уже где-то через неделю его здесь не будет, как не будет и шанса сыграть в этом зале и с этой командой.       Коуши почти отдался облегчению, когда Шое, взглядом встретившийся с Кагеямой, вдруг схватил его за руку.       — Чур я в паре с Сугаварой-саном! — моментально разделил Шое связующих, поднимая вверх их с семпаем сцепленные ладони, и остальным не осталось ничего другого, кроме как согласиться.

***

      — Это было весело! — с придыханием заявил Танака, опираясь о стойку магазинчика матери Укая-младшего, и Нишиноя охотно поддержал его в этом мнении.       — Да, да! Нужно устраивать такие матчи почаще!       — Именно! Это было почти поединком! Поединком между Хинатой и Кагеямой!       — Верно! Вышло просто потрясающе! Хотя их странную быструю тоже хотелось бы увидеть напоследок…       — Если не собираетесь ничего покупать, то проваливайте, — со всей свойственной ему любезностью прервал их Укай.       — Ой, ой, извините!       Парни в спешке достали деньги и одновременно потянулись за пакетиком никуманов. Молча высчитав сдачу, тренер бросил на ребят хмурый взгляд.       — Что за «быстрая напоследок»? — спросил он тоном, не предвещающим ничего хорошего. — Наш дуэт, что ли, распадается?       — Не совсем…       Не зная, стоит ли выкладывать всю подноготную, второгодки переглянулись. Лишним свидетелям Хината вряд ли обрадуется. Он и Кагеяме-то, с которым провел больше всего времени, велел ничего не говорить. Возможно, они и сами бы до последнего не были в курсе, если б случайно не подслушали его разговор с Дайчи и Коуши.       — Так в чем дело? — Кейшин все еще ждал, а уверенность ребят таяла с каждой секундой.       — Хи… Хината уезжает, — Рю не выдержал первым. — Его семья переезжает за границу, поэтому…       — Когда? — только и спросил тренер, будто все остальное не имело никакого значения.       — На следующей неделе.       — Надолго?       Парни еще раз переглянулись и со вздохом посмотрели на мужчину.       — Навсегда.