Девять дней до начала, восемь дней до конца

      Кагеяма задумчиво мерил шагами спортзал, за последние дни ставший для него чем-то вроде поля боя с Хинатой, и с наслаждением вдыхал витающие вокруг запахи новых кроссовок, чистого пола и резиновых мячей. С того их странного разговора прошла уже ровно неделя — как и тогда, сейчас было воскресенье, — а этот наглый коротышка все также избегает его вне площадки и пытается разбить в пух и прах на ней же. С того случая они так и не сыграли своим чудо-дуэтом, что просто не могло не бесить. Шое будто специально вступал в игру только с условием, что его связующим будет Сугавара-сан, и ни на какие другие предложения не соглашался. К тому же Хината все чаще стал уходить с тренировок пораньше, и семпаи спускали ему это с рук, будто так и должно было быть. А ведь этой рыжей мелочи еще и, кажется, кто-то признался… Это бесило даже больше, чем его попытки не играть вместе, и Кагеяма не совсем понимал, почему он из-за этого так злится.       Он предполагал, что, возможно, Хинате призналась Ячи — слишком уж часто последнее время эти двое занимаются английским во внеурочное время. Ну не подозрительно ли? Но Хитока сообщила ему, что это действительно просто учеба и никаких скрытых мотивов у них нет. При этом она так сильно краснела, что Кагеяма ей ни капли не поверил. Однако после того, как выяснилось, что, помимо юной менеджер, познанием английского с Шое занимается еще и Тсукишима, Тобио окончательно уверился, что это все-таки действительно простое, хоть и неожиданное подтягивание в учебе.       Ну, сомнительные условия и пренебрежение тренировками — еще полбеды. Уж чего Кагеяма вообще стерпеть не мог, так это намеренного игнорирования и всяческих отмазок, чтобы только не оставаться с ним, Тобио, наедине. И сколько бы раз он ни пытался заговорить с Хинатой — хоть наедине, хоть в окружении команды, — результат всегда оставался один и тот же: его жестоко динамили.       — Кагеяма, идем к нашим, — Нишиноя похлопал кохая по плечу, привлекая его внимание и отвлекая от мыслей, беспорядочно роившихся в голове, — игра скоро начнется.       Тобио вздохнул. Верно, сейчас не лучшее время думать об этом.       Юноша поднял глаза на взъерошенных, словно воробьи, сокомандников, перевел взгляд на еще более, чем обычно, активного Шое и послушно поплелся следом за идущим вприпрыжку либеро. В другой ситуации Кагеяма навряд ли бы посчитал поведение семпая странным, но сейчас Юу был в этом не одинок: сегодня все какие-то обеспокоенные. Буквально с минуты на минуту должна начаться тренировочная игра, а семпаи ведут себя так, будто вот-вот начнется конец света.       Ну, волноваться действительно было о чем: сегодня им выпал превосходный шанс сыграть дружеский матч против Некомы. Те даже, вопреки канонам, потратили на них свой законный выходной и приехали сами, прямиком из Токио. Кажется, вчера, сразу после тренировки, воспользовавшись тем, что в субботу занятий у них нет, Нишиноя и Танака убежали в магазинчик Укая, который после разговора с ними и вызвонил Некомату-сенсея. И теперь токийские волейболисты были здесь полным составом, вплоть до запасных игроков, и с интересом изучали местное «захолустье».       — Так вот она какая — деревня, — с придыханием восхитился Куроо, тотчас получая затрещину от Савамуры, до глубины души оскорбленного таким сравнением. — Уже и пошутить нельзя…       — Спасибо, что согласились приехать, — Дайчи искренне улыбнулся, напрочь забывая о каких-то там недавних обидах, и глянул на тренеров, собравшихся на краю площадки и что-то оживленно обсуждавших с Такедой-сенсеем. Затем взгляд пал на Хинату, вместе с Инуокой скакавшего вокруг Ямагучи и Тсукишимы и зачем-то нацепившего на нос очки последнего. — Думаю, Хината сейчас действительно счастлив.       — Проводить коротышку — наш долг, — хмыкнул Тецуро, наблюдая презабавнейшую сцену того, как Шое в очках со всех ног убегает от разъяренного Кея под трудно разбираемые возгласы Тадаши, хохот Инуоки и Льва, воинственные подбадривания Ямамото, Рюноске и Юу, бормотание Кенмы и растерянные охи Асахи. Дайчи невольно отметил, что с приездом Некомы шуму тут значительно прибавилось. А когда в спортзал заглянули Шимизу и Ячи, шуму прибавилось чуть ли не вдвое.       — Да, но как вам удалось убедить Некомата-сана самим к нам приехать? — вновь повернувшись к Куроо, Савамура, отвлекшийся на то, чтобы прикрикнуть на вконец разошедшихся ребят, краем мысли отметил, что Кагеяма в этом хаосе не участвует и вообще стоит в самом дальнем углу. От Кейшина он слышал, что изначально это они должны были ехать в Токио, а не наоборот, но ребята из Некомы, узнав о положении дел, решили, что игра должна пройти непременно в префектуре Мияги.       В ответ Тецуро удрученно потер подбородок.       — Честно говоря, я не знаю, — сознался он, — его Кенма, Инуока и Лев обрабатывали. К слову, весьма громко и настойчиво, — судя по мелькнувшей на его лице тени, парня на миг накрыли воспоминания об этом самом случае.       — Понятно, — улыбнулся Савамура. Быть может, он сказал бы что-то еще, но свисток Укая дал ясно понять, что командам пора на предматчевый сбор. Игроки воодушевленно потянулись на свои половинки поля, окружая каждый своего тренера.       — Так, — с ходу начал раздавать указания Кейшин, едва все собрались, — хоть вы, Кагеяма, Хината, уже неделю не играли дуэтом, сейчас вам придется это сделать. Хотя бы ради битвы на свалке! — добавил он, едва те недовольно сморщили носы.       — Е-есть, — с неохотой протянули они и под пристальным взглядом тренера побрели к сетке.       — И только вздумай хоть раз промазать, — с угрозой в голосе процедил Тобио.       — Постарайся не расшибить своими пасами мою голову, — парировал Шое.       — В этом ты у нас мастер, а не я, — заметил Кагеяма, уворачиваясь от маленьких кулачков. Дайчи, неотрывно следивший за ними, пробубнил под нос что-то вроде «Хоть бы все обошлось», но Кейшин заверил его, что совсем скоро эти идиоты придут в норму, и, высказав Карасуно последние напутствия, дал старт.       В раздаче мяча выиграл Савамура, поэтому первыми подавали Карасуно. Все игроки заняли свои позиции, и мяч взмыл в воздух. Игра началась.

***

      Кагеяма плохо помнил детали, но он заметил, что все сеты нет-нет, да и искал коротышку глазами. И даже когда того не было на поле из-за вышедшего либеро, Кагеяма продолжал высматривать рыжую шевелюру среди сидевших на лавке запасных.       «И чего я вообще о нем думаю?» — Тобио с раздражением пнул ногой ни в чем не повинную сумку, в которую в данный момент должен был складывать свою одежду, но вместо этого абсолютно случайно косился в сторону приманки Карасуно, о чем-то весело болтавшей с Кенмой, Львом и прочими «кошачьими», не спешившими заходить в раздевалку за вещами. Вот Хайба в шутку меряется ростом с Хинатой, вот после смеха сокомандников и сердитого взгляда Хинаты просит Кенму приподнять коротышку над полом, вот Козуме, испустив тяжкий вздох, тянет ладони к Шое, но тот, насупившись, отгоняет его щекоткой…       От очередного пинка сумка влетела в стену.       — К-кагеяма-кун, — пискнул Ямагучи, стоявший в шаге от того места, где она приземлилась, и пугливо вжал голову в плечи.       — Совсем уже обезумел, — нравоучительно цыкнул Тсукишима и демонстративно громко зашлепал кроссовками по полированному полу.       — А! Тсукки, подожди! — Тадаши, наспех подобрав вещи, вылетел следом, оставляя Кагеяму в раздевалке одного. Дверь осторожно прикрылась, скрывая за собой затылок двенадцатого номера Карасуно и отголоски смеха Хинаты в окружении Некомы и, кажется, семпаев.       Кагеяма молча подобрал свою сумку и все-таки начал складывать в нее одежду. В голове неумолимо крутились события прошедших дней и странности рыжего малявки, которые достали уже просто до невозможности. Кагеяма честно устал ломать мозги над всем этим безобразием, но, как бы сильно он ни старался, думать о чем-то другом не выходило. Почему Хината избегает его? Почему не хочет играть вместе? Почему старается выбесить его всеми возможными и даже невозможными способами? И почему он, Тобио, так глупо ведется на уловки этого хитреца и послушно выходит из себя по любому, даже самому незначительному поводу?       — Чертов Хината, — прошипел Тобио, когда понял, что, увлекшись, по ошибке чуть не положил к своей одежде футболку коротышки. — Что, блин, творится в твоей больной рыжей голове?       Ответа на свой вопрос Кагеяма, увы, не получил, зато вместо него в дверном проеме показались Нишиноя и Азумане. К слову, совсем его не заметившие, поскольку находились в середине какого-то важного разговора.       — Как думаешь, он бросит волейбол? — взволнованно спрашивал Асахи, прикрывая двери и попутно стягивая свою повязку, из-за чего каштановые волосы тут же растрепались, длинной челкой опадая на бледный лоб. Юу, стоявший на месте, рассматривал потное пятно на своей футболке и задумчиво кусал губы.       — Думаешь, бросит? Не похож он на человека, который бросит играть… — либеро с сомнением перевел взгляд с пятна на деревянное покрытие пола, почти сразу распознавая на его фоне чьи-то ноги. — А! Кагеяма! — вскрикнул он, подняв голову и увидев кохая. — Вот же напугал.       Тобио с подозрением посмотрел на разом стихших семпаев, даже глядевших теперь в разные стороны. Почему они вдруг замолчали? Он слышал что-то, чего слышать был не должен? Решив убедиться, что это не так и он просто себе нафантазировал, Кагеяма сделал шаг по направлению к активно засобиравшимся парням. Заметив на себе его тень, семпаи непроизвольно вздрогнули.       — О чем вы только что говорили? — поинтересовался Тобио, и Азумане превратился в статую, а Нишиноя растянулся во все тридцать два.       — Ни о чем, — заверил первогодку Юу, тем не менее зачем-то хлопая Асахи по спине. Подозрительно.       Кагеяма не стал это комментировать и просто вышел, не забыв прихватить с пола сумку. Заметив, что Шое все еще шатался с Некомой вместо того, чтоб собираться домой, он уверенной походкой направился к ним.       — Только не забудь приехать на наш матч в следующем году, коротышка, — Куроо хлопал паренька меж лопаток, лукаво щурясь, — иначе Кенма от тоски помрет.       — Не помру, — возразил Козуме, но на всякий случай зачем-то попросил Хинату писать ему почаще. На что Шое заливисто рассмеялся, замолкнув лишь при виде своего вечно хмурого связующего. Впрочем, заметил Кагеяму не он один.       — А вы сегодня были хороши, чудо-дуэт, — Тецуро загадочно хлестнул Тобио по плечу, пока остальные Некома, во главе со Львом и Инуокой, окружали Шое и засыпали его самыми различными пожеланиями. Кто-то даже найти девушку посоветовал, отчего у Кагеямы, кажется, невольно скрипнули зубы.       — Ничего подобного, — как можно более равнодушно бросил связующий Карасуно, неотрывно следя за рыжей макушкой, уже крутящейся возле Танаки и Ямамото и подошедших к ним Сугавары и Яку. И когда только успевает?       — Вот именно, — согласился с ним Кенма, неожиданно оказавшийся рядом. — Ты мог бы и получше играть, все же это был ваш последний раз. И ты тоже, Куроо, ты их слишком жалел.       — Я вообще думал им с самого начала поддаваться.       — Тогда бы Шое на тебя обиделся.       — Сам знаю. Эй, хватит зудеть, мы же все равно выиграли, — Тецуро невинно почесал затылок, расплываясь в своей привычной ухмылке. — Жаль, правда, что игра так быстро закончилась, — обратился он уже к Тобио. — Мы б сыграли еще, но нам ехать скоро… Досадно. Как-никак, для мелкого это был прощальный матч…       — Э?       Капитан и связующий Некомы озадаченно переглянулись. Чего-чего, а удивления на лице Кагеямы они ожидать не могли совсем. Или они ляпнули чего-то лишнего? А может, — осенило Козуме, — Кагеяма не знал?       Будто услышав их мысли, к ребятам бумерангом подлетел Танака, на бегу чуть не роняя собственную сумку.       — Вы! — Рю пальцем ткнул сперва в Куроо, затем в Кенму. — За мной, оба!       Ребята снова переглянулись, но послушно зашагали за Рюноске, явно собиравшимся их сейчас чуть ли не отчитывать. «Да что тут, блин, происходит? — окончательно потерял суть происходящего Кагеяма, провожая их растерянным взглядом. — В смысле последний раз? В смысле прощальный?» В памяти непрошено всплыли недавние слова Нишинои и Азумане, и в голове юноши будто что-то щелкнуло. Схватив тут же завозмущавшегося этим Хинату за шкирку и утащив подальше от шумных «котов» — в раздевалку, где, к счастью, никого уже не было, — Тобио с силой толкнул Шое прямиком на его спортивную сумку. Шое болезненно поморщился и злобно уставился на Тобио.       — Кагеяма, ты вообще офиге…       — Что происходит? — сверля коротышку взглядом, спросил Кагеяма. Хината что-то хмыкнул, обиженно отворачиваясь к своей сумке, на которую его так беспардонно «уронили», и потянулся к своим вещам, мимолетно удивляясь, почему это его футболка оказалась не там, где он ее оставлял.       — А что происходит? — голосом, до краев переполненным сарказмом, поинтересовался Хината, ладошками разглаживая на майке невидимые складочки, прежде чем положить ее на дно сумки. — Все как обычно.       — Не как обычно.       — Да неужели.       — Посарказничай мне еще, — цыкнул Кагеяма, глядя на лохматую макушку, даже не думающую смотреть в его сторону. Понимая, что его снова игнорируют, Тобио схватил Шое за ворот, рывком разворачивая к себе. — Я слышал, о чем говорили семпаи и Некома, — сердито выговорил он. Всего на миг, но Тобио показалось, что Шое будто бы испугался: по крайней мере, он точно заметил, как что-то беспокойное и хрупкое маленькой молнией пронеслось в этих больших шоколадных глазах.       — Ну и… Ну и что же ты слышал? — попытка улыбнуться явно оказалась провальной. Кагеяма, заметивший это скромное усилие обмануть его, легонько встряхнул незадачливого врунишку. А затем, сместив ладони с воротника на предплечья, впился ногтями в рукава чужой футболки, пригвоздив Хинату к полу и заставив замереть на месте. Взгляд синих глаз был предельно серьезен и глядел, казалось, в самую душу, отчего Шое стало некомфортно до ужаса. Захотелось убежать. Хоть куда-нибудь. Или хотя бы закрыть глаза. Но стоило ему так сделать, как дрожащий то ли от волнения, то ли от злости голос Кагеямы заставил глаза широко распахнуться, а легкие — захлебнуться воздухом.       — Хината, ты… — Тобио запнулся, буквально выплевывая каждый звук из будто враз высохшего горла. — Ты уходишь из волейбола?       — Чт… Ты… Како… — от неожиданности Шое даже не мог нормально говорить.       — Они сказали, что это был прощальный матч и что мы больше не сыграем вместе… Ты получил травму?       Кажется, он слишком сильно удивился, раз Кагеяма принялся объясняться. Но куда сильнее сейчас Шое беспокоил тот факт, что они стоят слишком близко друг к другу и что его сердце стучит слишком громко.       — А… Эм… Это! — Хината попытался вырваться из цепкой хватки Кагеямы, но подошвы, как в насмешку, заскользили по предателю полу, издавая скрипящий звук. Дабы и вовсе не упасть, он машинально схватился за локти все еще державшего его Тобио, чем только сократил дистанцию между ними. Поняв, что только что сделал, Шое раскраснелся и под гулко выбивающее биты сердце поспешил выровняться и отстраниться. — За… забудь. И отпусти меня уже.       — Опять это твое «забудь», — недовольно заметил Тобио, даже не двинувшись с места. — Давай уже рассказывай.       — Не хочу.       От такой наглости Тобио только сильнее разозлился и крепче сжал вновь начавшего трепыхаться коротышку. Почувствовав тепло чужих рук, вызванное еще более сильными тисками, Шое окончательно испугался и, раскрасневшись еще больше, снова стал вырываться.       — Что за дела, Хината? — недоуменно-обидчиво вопросил Кагеяма, перехватывая его руки при любом движении и таким образом блокируя какую-либо попытку толкнуть или пихнуть. — Это уже бесит, знаешь?       И это действительно бесило. Ведь Шое вел себя с ним так, будто он какой-то прокаженный, будто, задержись они так еще хоть на миг — и Шое умрет просто от того, что находился с ним рядом. Это было как минимум обидно.       — Ну вот и отвали, раз бесит, — карие глаза гневно сверкнули, однако даже этого оказалось недостаточно для долгожданной свободы. Хината стал брыкаться и пинаться, словно нашкодивший ребенок, которого поймали за неблагим делом, и Кагеяма, доведенный таким его поведением, не придумал ничего лучше, как схватить его в охапку.       — Да успокойся ты уже! — вымученно выкрикнул он, с силой прижимая коротышку к себе. Запах Шое тут же окутал его с ног до головы, проникая в подсознание и даже, кажется, в сердце. «Стой, — велел себе удивленный Кагеяма, — что за странные мысли, кретин?»       Но, кажется, подобная тактика с Хинатой сработала: в его объятиях это огненное бедствие наконец угомонилось. Они стояли молча, не шевелясь, и Кагеяма, чувствуя дикое сердцебиение Шое, отдающее ему куда-то в желудок, боялся спугнуть это нежданное спокойствие, доставшееся ему с таким трудом. Тепло другого тела медленно перетекало к нему и соединялось с его собственным, переплетаясь и сливаясь, а непонятный случайно вырвавшийся чужой хрип волной прокатился по груди. Вот только как-то подозрительно просто Хината стих… Тобио опасливо отодвинулся на несколько сантиметров и обомлел: Шое стоял весь красный, как при температуре, и смотрел куда-то сквозь него, не в силах даже вдохнуть. Кагеяма видел, что грудь Хинаты не вздымалась уже несколько секунд, да и дыхания его на себе он не чувствовал. Сейчас он был как никогда похож на куклу — обездвиженную, неживую. И на какой-то миг Тобио вдруг понял, что был совсем не против узнать, какова кожа Хинаты на ощупь, насколько мягкие его волосы и насколько… Поймав себя на изучении контуров чужих губ, Кагеяма побледнел, а увидев, что незаметно для себя самого оказался от лица Шое всего в нескольких сантиметрах, окончательно растерялся и, вздернув голову, неуверенно позвал его, все еще молча стоявшего и не дышавшего под его ладонями.       — Эй…       От его голоса Хината будто очнулся. Он резко дернулся, больно ударив Кагеяму пяткой по основанию ягодицы, и тот, от боли и неожиданности согнувшись пополам, все же разжал руки. Спотыкаясь на каждом шагу, Шое бросился к двери, забыв об оставленной у стены спортивной сумке и так и не сложенных вещах.       — Вот же засранец, между ног целился, — прохрипел Тобио, глядя вслед улепетывающему коротышке и впервые радуясь тому, что у Хинаты короткие ноги.

***

      Когда Кагеяма вернулся к вновь толпившимся вместе Карасуно и Некоме, то с удивлением обнаружил, что Такеда-сенсей упрашивает их токийских гостей перекусить с ними в магазинчике Саканошиты-сан.       — Это ведь не займет много времени, ну пожалуйста, — уверял их учитель с настолько невинной мольбой в глазах, что на месте Некоматы-сана сдался бы уже кто угодно, даже Тобио, но тренер Некомы был непреклонен.       — Мы бы с радостью, но этим оболтусам завтра в школу, а они еще даже за уроки не садились, — вздохнул мужчина, кивая на своих горе-игроков. При этом его жесте Ямамото и Хайда переменились в лице особенно сильно. — А мы пока еще доедем… Сами понимаете.       — Мы быстро, обещаю, — на помощь Иттецу пришел Укай. — К тому же, это магазин моей матери, — как бы невзначай обронил он, и Ясуфуми, прекрасно знавший сына своего старого друга Иккея, мгновенно поменял свое решение.       — Отлично! — бодро крикнул он своим ученикам. — Тогда шагом марш за своими вещами, и пойдем перекусим!       Все одобрительно загудели, шурша йенами в карманах и разворачиваясь к раздевалке. Такеда облегченно вздохнул, незаметно глянув в сторону Хинаты, который до глубины души обрадовался тому, что его времяпрепровождение с друзьями из Некомы продлится еще немного.       — Я вам таких вкусностей насоветую! — счастливо заявил Шое, хватая под руки Кенму и Льва. Парни смущенно заерзали от его столь открытого проявления радости, но вырываться не стали, даже когда Ямамото и Танака отпустили на этот счет какую-то понятную только им двоим шутку.       Кагеяма посмотрел на сумку Хинаты, которую не только набил всеми вещами коротышки, но и зачем-то приволок вместе со своей. Не решаясь приблизиться к Шое или поставить сумку на землю, он удрученно уставился в зеленую траву. Все же реакция Хинаты его изрядно удивила, в какой-то мере даже озадачила, но… Что же все-таки значили те слова семпаев? Если Хината не бросает волейбол и не получал травм, но при этом так остро на него реагирует, то остается лишь… Вспомнив ужасный случай в средней школе, который всеми силами старался забыть, Кагеяма поежился. Он ведь не был снова тираном? Или все-таки был? Но ведь Хината же не мог уйти от них из-за него… Не мог ведь, правда?       — Кагеяма, — голос Шое, прозвучавший совсем рядом, заставил Тобио вздрогнуть, — долго ты еще собираешься мою сумку держать?       — А, — он мигом опомнился и протянул свою ношу: — Держи.       Только сейчас Кагеяма заметил, что они остались совсем одни. Наверно, его волнение было слишком очевидным, потому что Шое тут же пояснил:       — Все ушли в раздевалку.       — Понятно.       Больше никто из них ничего не говорил, но и не уходил тоже. Они просто стояли на расстоянии вытянутой руки, ранее протягивавшей сумку, не в силах посмотреть друг на друга или как-то нарушить осевшее молчание. Неловкая тишина неподъемным грузом рухнула на плечи Тобио, не знавшего, как продолжить разговор и продолжать ли его вообще. Узнать хотелось очень, очень многое, но не хотелось, чтобы искренняя улыбка Хинаты, которую он видел совсем недавно, вновь исчезла. Почему-то рядом с ним она всегда исчезает, особенно в последнее время. И это было как минимум обидно.       — Прости… за недавнее, — вдруг сказал Шое с настолько виноватым видом, что сердце Тобио сжалось в болезненный беззащитный комок. — Нога… Не болит больше?       — Нет, — выпалил Кагеяма и постарался сделать как можно более мягкое выражение лица, чтобы хоть немного умалить расстроенные блики в глазах сокомандника.       — Правда?! — Хината обрадованно подскочил, удивив этим Кагеяму даже больше, чем своими извинениями. — Тогда… Тогда пойдем к остальным! В качестве извинений я поделюсь с тобой никуманом!       — Э… Да не надо…       — Поделюсь! — Шое сердито топнул кроссовкой, и Тобио решил, что лучше будет не сопротивляться.

***

      В магазинчике госпожи Саканошита было как никогда оживленно. Наверно, мама Кейшина еще никогда на своем веку не видела такого скопища подростков в стенах их маленькой уютной лавки. Они даже не все вмещались, и большинство просто стояло на улице, смеясь каким-то своим историям.       — Дайчи-сан тогда та-ак страшно упал! — увлеченно рассказывал Некоме Танака, от переполнявших его эмоций чуть ли не прыгая на месте. — Я правда испугался, когда мы с ним столкнулись! Первые несколько секунд я думал, что я его убил!       — Ты не настолько тяжелый, чтобы тобой можно было убить человека, — отметил Ноя и тут же зашелся смехом от озадаченного лица Рюноске. Впрочем, тот недолго расстраивался и вскоре вспомнил еще один увлекательный случай:       — А Тсукишима вообще себе чуть пальцы не сломал! Кровищи было!       — Да что вы говорите? — с интересом протянул Куроо, подходя к второгодке поближе. — А можно поподробнее?       — Нет, потому что Танака-сан прямо сейчас очень голоден, — сверкнул очками стоявший позади Тсукишима и великодушно попытался запихать в рот Рю булочку, забив на пытавшихся его удержать Ямагучи и Нишиною.       Все веселились и наперекор этикету болтали с набитыми ртами, и только Кагеяма стоял в стороне, вертя в руках одинокую монету. Он стоял, полностью погрузившись в свои мысли и не боясь, что к нему пристанут с дурацкими разговорами — до него сейчас, мягко говоря, никому не было дела. Возможно, именно поэтому он не сразу заметил маленькую ладошку, протягивающую ему половинку горячей булочки с мясом.       — Бевжи, — приказал ему Хината со второй половинкой в зубах. Тобио со вздохом спрятал монетку в карман и молча принял предложенную еду. — Ты какой-то тихий, — заметил Шое, прожевав, и, немного подумав, нахмурился. А после и вовсе сел на корточки и потянулся к ногам Кагеямы. — Неужели все-таки больно?! — практически впал в панику он, не услышав бурчания Тобио про тупых коротышек. — До сих пор болит? Прости!       — Сказал же, все в порядке, — шикнул Кагеяма и попытался поднять Хинату с земли, когда в их сторону начали коситься. — Поднимайся давай.       Шое послушно встал, какое-то время разглядывая лицо Тобио в поисках хоть малюсенького признака боли, и, не найдя ни одного, улыбнулся Кагеяме настолько ярко, что тот подумал: от такой улыбки впору ослепнуть.       — Идем к остальным! — сказал ему Шое, и Тобио позволил увлечь себя к шумевшим волейболистам.       На самом деле в тот момент Кагеяма солгал. Ему было больно. Очень больно. Невыносимо больно. Только болела отнюдь не нога. И это было как минимум обидно.