ты никогда не умел пить.
10 марта 2018 г., 00:13
***
Впервые за столь долгое время холодильник Бэкхёна не пустовал, а полностью был до верха набит едой. Когда он ел в последний раз? Впервые за долгое время у него была горячая вода, и он мог не беспокоиться о том, что интернет отключат за неуплату или что хозяйка квартиры выселит из-за долгов. — «Стоит ли мне поблагодарить этого мудака за помощь?» Бён заплатил за квартиру за два месяца вперед, продлил интернет и подключил горячую воду. Вроде так мало, но пока что это всё, что ему было необходимо. Как сказал Чанёль, Бэк купил дорогой костюм, чтобы ходить в нём на работу, и пока что не успел снять его. Парню нравился его новый образ, к которому он только начинал привыкать, но пока точно не знал, во что выльется его эти новые знакомства и на первый взгляд приличная работа, о которой он так долго мечтал. Также Бэкхён уже успел пожалеть о том, что предложил Чанёлю выпить сегодня. Время быстро шло, и ещё с прошлых лет Бён знал, что парень никогда не опаздывал, поэтому с каждой минутой, приближающейся к семи часам, Бэкхён нервничал всё больше и обдумывал, правильным ли было его предложение. С одной стороны, если им действительно предстоит работать вместе, то в силу их работы не общаться не получится, да и к тому же за эти годы они оба изменились и начать всё с чистого листа было бы не таким плохим решением. Но с другой стороны, их прошлое, к которому так привязан Бэкхён, пусть и ушёл от Пака и прервал с ним все связи, лишь бы забыть и больше не вспоминать. Он не мог. Это было не тем, что можно просто забыть. Те эмоции, что поглощали их когда-то, те чувства, что раньше он питал к Чанёлю, начинали всплывать в его голове, отчего тот просто хватается за неё и пытается навязать мысль, что это пройдёт, что прошлое не могло преследовать его вечно. Но даже на протяжение пяти лет оно следовало за ним по пятам, и всё это время Бён старался отрицать его существование, однако каждый раз это ни к чему не приводило. Он ходил из угла в угол, нервничая и выжидая, иногда поглядывая на часы, где стрелки двигались слишком быстро. Время не давало ему шансов сдрейфить и отменить всё. Парень жил на первом этаже местного жилого дома, и поэтому все звуки с улицы он слышал хорошо. Несмотря на то, что окна были закрыты, во дворе дома послышались звуки стирающихся об асфальт шин. Вот он и явился, на своём мерседесе. Бэкхён украдкой, будто его кто-то мог услышать, выглянул из-за шторы на кухне. Пак вышел из машины, вальяжно поправляя галстук и негромко хлопая дверью. Он выглядел хмурым, но, когда начал подходить к подъезду, Бэкхён понял, что тот просто нервничал. Несмотря на то, что с того момента, как Ёль зашёл, прошло больше двух минут, ничего не происходило. Бэкхён в то время стоял под дверью, спиной оперевшись о стену, и слушал, как мнётся парень, стоящий за дверью. Раздался стук в дверь. По взгляду парня было видно — тот сильно удивился, когда буквально через секунду ему открыли. Бэкхён стоял, держа ручку двери, преграждая путь, отчего оба оказались в неловком положении. Опомнившись, старший извинился и отошёл, впуская Пака в квартиру и быстрым невнятным голосом проговаривая: — Привет, Чанёль, — их взгляды встретились и замерли друг на друге. Они стояли так пару секунд, после чего младший положил одну руку на плечо Бёна, не прерывая зрительного контакта, а второй притянул к себе для объятий, на которые Бэк не ответил, но не отторг парня, послушно выжидая, пока тот отпустит его. Это было неожиданно для обоих и в какой-то мере даже спонтанно. Бэкхён краем глаза заметил маленькую коробочку, поставленную Чаном на тумбочку. Там были часы, которые, по всей видимости, должны были послужить подарком. — Пак Чанёль. Зачем? Я не приму от тебя больше ничего, слышал? — выпалил Бён, отталкивая от себя парня. — Но я подумал, что тебе будет приятно. Хотел, как бы, поздравить с новой работой и всё такое. Да и к чему ты вообще придираешься? Я же не с цветами пришёл. — Тут же за дверь вылетишь, если такое вытворишь, — Бэк с презрением посмотрел на Пака, лицо которого, на удивление, не выражало никаких эмоций. — Можешь не волноваться, — Чан сунул руки в карманы и склонил голову набок, безразлично продолжив, — я же сказал, что за это время многое изменилось. У меня есть та, кому я дарю цветы, поэтому не переживай. — Та? Оу, теперь Вы гетеросексуал, как я погляжу, — Бэкхён с отвращением снова глянул на младшего, и вышел из квартиры. — И да, просто чтобы ты знал, по поводу этих объятий. Я этого не хотел, и вообще в мои планы это не входило. Так что если ещё раз так сделаешь… — Блять, просто спустись и сядь в эту грёбаную машину, Бэк! Ты уже однажды довыделывался, так что прекрати. Если ты думаешь, что я отчаянно добиваюсь твоего внимания, то ты очень сильно ошибаешься. В конце концов, это ты предложил выпить, поэтому, будь добр, прекрати вести себя как… — Ты? Но Чанёль промолчал — не сказал ни слова — лишь покачал головой и спустился к машине, сев первым. Ему стоило больших усилий не нагрубить старшему, но со злости он ударил по рулю, больно задев костяшки пальцев. Когда Бэкхён сел на пассажирское сидение, то даже не посмотрел на сидящего слева. И всё это время они стояли на месте, Пак даже не думал трогаться. — Ты всегда таким был. Последнее слово всегда должно было быть за тобой. Только запомни, Бэк, не все люди — я. Не все будут такое терпеть. Да и я бы не стал. Но ты, видимо, до сих пор думаешь, что я всё такой же, но на деле это ты застрял в прошлом, а пора бы двигаться дальше, понимаешь? Просто перестань делать так. Возможно, именно это тебя и погубило. На сей раз Бэкхён молчал. Когда Чанёль выехал в город, он спросил, куда бы хотел поехать старший. Парень не отвечал, потому что боялся одного — аристократу Паку не понравится то место, которое он хотел бы посетить. Ёль посмотрел на Бэка, который пытался собрать мысли в кучу, и, ничего не сказав, повернул, направляясь в другую сторону. — Думаешь, я не помню, в каких местах ты любил бывать? Там, где все накуренные и пьяные, где музыка орёт до разрыва барабанных перепонок, а запах различного табака настолько сильно пробивается в голову, что сам себя курильщиком почувствуешь, — младший усмехнулся. — Да… Я помню то время. Даже когда у тебя было всё, ты любил только такие места. Годы идут, привычки не меняются. — Всё-то ты знаешь. Бэкхён и правда любил такие никому не знакомые злачные места, где он частенько зависал в прошлом, напивался до потери памяти, а потом просыпался где-нибудь под столом этого же паба. Пак будто специально наматывал круги по городу и ждал наступления темноты, чтобы появиться в баре в самый разгар веселья. Когда эти двое вошли, Бён всеми легкими вдохнул запах сигаретного дыма и улыбнулся, зовя за барную стойку приятеля. Пока Бэкхён разговаривал с барменом, с которым, кажется, они были знакомы, Чанёль осматривал помещение и людей, что тряслись под музыку как анчоусы. Атмосфера его угнетала, потому что раньше он не бывал в таких местах — только забирал из них Бэка, когда тот напивался до потери памяти. — Красное полусладкое, пожалуйста, — Пак обернулся и сделал заказ. — Виски, сто! Можно сразу повторить, — парни переглянулись. Перед младшим стоял бокал вина, где не хватало одного маленького глотка, в то время как бармен ставил перед Бэкхёном второй бокал с виски. Зная привычки парня, Чанёль попытался остановить его, потому что знал, чем обычно заканчивались такие необдуманные действия. Бён поднёс бокал к губам, который тут же был выхвачен. — Бэк, ты же не умеешь пить, и ты это прекрасно знаешь. Не то чтобы я забочусь, но везти твою тушу потом придётся мне. — Да успокойся ты, столько лет прошло, я уже чувствую свою норму и знаю, когда сказать себе «стоп». Тем более, от такого малого количества мне ничего не будет, — парень казался весёлым, и даже улыбался, чтобы Пак вернул ему виски. — Лучше расскажи, как её зовут? — Её? Кого? — Ну, у тебя же есть «та, которой ты даришь цветы», — эта фраза из уст Бёна прозвучала с ярко выраженным сарказмом. — Ах, ты об этом. В её имени собраны все самые прекрасные значения этого мира. Вся Вселенная постаралась, чтобы наградить её именем… Ты знаешь, она так прекрасна… Я люблю её больше жизни, хотя… как я могу любить её больше жизни, если она и есть вся моя жизнь? — Прекрасно, — сказал старший, выпив виски, и заказал ещё. — Рад за вас. Чанёль заметил его неоднозначную реакцию и сделал глоток вина, оценивая ассортимент алкоголя, стоявшего за баром. Время близилось к ночи, а Бэкхён всё не прекращал пить. Младший уговаривал его остановиться, но несмотря на все его просьбы, парень будто назло собирался выпить весь бар и отдать все деньги другу-бармену. Сперва Чан даже старался закрывать глаза на происходящее, и даже не замечал, что Бён намного превысил свою обычную норму и уже было подумал, что тот действительно научился пить, но когда тот полез на барную стойку, оправдываясь тем, что делал так тысячу раз, то Ёль почувствовал, что пора уводить его, и когда попытался это сделать, друг одернул руку, не желая никуда уходить, всячески сплавляя другого валить куда ему вздумается. Ему было весело. Явно веселее, чем с человеком, которого он не видел так долго. После шквала ругани, обвалившейся на него, Чан, зная то, что Бэкхён был намного меньше него, силой запихнул парня в туалет, чтобы поговорить, но тот явно расценивал всё совершенно по-другому. — Запомни, сука, мои чувства к тебе давно сгорели от ненужности и только что осели пеплом на дне этих чёртовых бокалов с виски. Я забуду тебя! Я пойду по шлюхам, понял?! — Бэк старался сфокусировать свой взгляд на Чанёле и устоять на месте. — Мне похуй, понял? Мне похуй на то, с кем ты встречаешься и похуй на тебя. — По каким шлюхам, Бэкхён? Ты не той ориентации, чтобы по шлюхам ходить, — Чан схватил того за плечи, остерегая от падения, не обращая внимания на летевшие в его сторону оскорбления. — А я в пидарасы не записывался. Только не напоминай то, что было пять лет назад. Это прошлое и ничего больше, а сейчас — бухать! Я не доживу даже до тридцати, потому что скоро сдохну от передоза твоей охуенности, Пак Чанёль. Уходи. Я сказал, уходи! Не возвращайся в мою жизнь! Ты — просто иллюзия! Чанёля не существует! Он исчез пять лет назад, и теперь его нет! — Он никуда не исчезал. Ты сам его бросил, Бэкхён. Бён сам не ведал, что говорил. Не ведал и того, кому это сказал. Он посылал Пака, но не ожидал, что тот и правда уйдёт. Уйдёт, оставив его одного в мужском туалете потрёпанного временем бара, окинув взглядом. Полным отчаяния и безысходности. И уже после того, как Ёль покинул заведение, Бэкхён вернулся на свое законное место за барной стойкой и, потрепав взъерошенные волосы, обратился к бармену: — Водки. — Сто? — Литр. В одной руке — открытая и уже наполовину опустошённая бутылка водки, в другой — подкуренная сигарета. Бэкхён не курил, но он вряд ли вспомнит об этом на следующий день, если, конечно, доберётся до дома. Каждый раз, когда он так сильно напивался, ему казалось, что до утра он не доживёт, однако каждый раз всё равно просыпался в квартире, в своей постели, не зная, сам он пришёл или же кто-то помог ему. Обычно этим «кто-то» был именно Пак Чанёль. Ноги сами вели на танцпол, не ведая, что в таком состоянии находиться одному в месте, подобно этому, опасно. В спину раздается толчок, Бэкхён падает, не обращая внимания на происходящее, и ещё раз затягивается, пуская никотин в лёгкие. В его обзор попадали лишь потолок и светодиоды.***
Прошло около часа с того момента, когда Чанёль ушёл. Ушёл, но не далеко. Он ходил вокруг да около этого несчастного местечка, пиная отсыревшие листья и пустые пивные бутылки, попадающиеся на каждом шагу, и бы давно слинял отсюда, если бы не одно «но». Пьяное в хлам «но». Было почти три часа ночи, а Бэкхён всё не выходил. Младший всеми силами пытался переубедить себя, что Бэк давно не маленький мальчик и сам сможет со всем справиться, но переживание всё-таки взяло верх. Уверенным быстрым шагом Пак направился прямиком туда, откуда вышел некоторое время назад. Светодиодные лампы вместе с прожекторами делали всё помещение сплошным слепым пятном, постоянно меняющимся в картинке. Но это не помешало парню посреди толпы рассмотреть того, кого он искал, лежащего на полу в окружении нескольких амбалов. — Отошли от него все! — крикнул Чан и нагнулся, оценивая состояние Бэка. В правой руке — давно истлевшая сигарета, а слева — пролитая бутылка водки, да и сам Бён выглядел так, будто всю ночь будет ночевать возле унитаза. А так и будет, потому что Чанёль знал его. Знал, и всё равно однажды влюбился, и всё равно каждый раз довозил его до дома. Он поднял Бэкхёна на руки без особого труда и попытался через столпотворение пьяного народа донести в машину, укладывая хрупкое тельце на заднее сидение. Всю дорогу по пути домой оттуда доносилось странное мычание, а Пак только вторил, что всё будет хорошо и они уже скоро приедут домой, пусть знал, что его не слышат. Скорее, он говорил это, чтобы успокоить самого себя. Он старался не ехать слишком быстро и не поворачивать резко, чтобы друга не стошнило прямо на сидение дорогой машины. Однако, до дома удалось добраться без особых происшествий. Чанёль попытался поднять Бэкхёна, и его тело сразу обмякло в сильных руках младшего. Он даже нашёл в себе силы открыть глаза и улыбнуться его спасителю, явно не ведая, кто перед ним стоит. — Сколько же литров ты выпил, блять? — вырвалось у Пака, когда они были на шестом этаже. Как только Чан зашел в квартиру, товместе с Бёном повалился на пол от усталости, однако, даже не уронив его, и стирал текущий пот рукавом пиджака. Минуту передохнув и переведя сбившееся дыхание, он поднял Бэкхёна и понёс в спальню. Ванна уже набиралась, а Чан всё еще не мог расстегнуть последнюю пуговицу на рубашке Бэка. В конце концов он просто разодрал её, мысленно пообещав купить новую. Если раньше старшего украшали подкачанные мышцы, которыми постоянно любовался Чанёль и всегда искал повод, чтобы лишний раз увидеть его оголённый торс, то сейчас это были совсем не украшающие кости, обтянутые кожей. Пак осматривал мирно спящего Бэкхёна, указательным пальцем обводя его рёбра и с болью осматривая исхудавшего парня. Тело резко поднялось и, широко распахнув глаза, убежало. От сего чуда Ёль опешил и пошёл вслед за ним. — Бэк, туалет там! — Он указал пальцем в другую сторону, и в тот же миг из-за стены выскочило оно и побежало в указанном направлении. — Штаны с рубашкой по пути сними! Вместо ответа послышались только очень неприятные звуки, и, когда они прекратились, Чанёль решился войти. Бён практически лежал на белом друге, подперев голову рукой. Штанов и рубашки не наблюдалось. — Иди-ка сюда, дружочек, — Чан поднял его и поволок к ванной. Он постарался поскорее обмыть парня от запаха водки и сигарет. Несмотря на то, что старший был полностью раздетый, это не смущало ни одного, ни другого. Затем Пак завернул его в полотенце, поставил на ноги, как маленького ребёнка, и Бэк приоткрыл глаза. Ёль вытирал его волосы, теперь пахнущие апельсином и мятой, а тот не сопротивлялся и принимал помощь. Было так странно, что всё происходило именно при таком раскладе. — Пойдем, отоспишься, — Чанёль взял того за плечи и медленно повел к кровати. Кое-как, старший мог идти сам. — Извини, но сегодня тебе придётся спать со мной. — Мне похуй, — промычал Бён и плюхнулся в постель. Младший отнесся с пониманием и уложил его в нормальную позу, укрыл одеялом и почувствовал, как это тело жмётся и обнимает его, медленно глубоко вдыхает, затем выдыхает и тянет Чана на себя, носом утыкаясь ему в грудь. Тот лишь усмехнулся и погладил его по ещё мокрым волосам. Он не мог не ответить на такие провокационные действия старшего. Слишком близким он ему казался и слишком близко они сейчас находились друг к другу. — Ёлли, — вырвался из уст Бёна тихий шёпот. — Да, Бэкхён, ты никогда не умел пить...
