Воительнице нельзя влюбляться

Сегодняшная ночь была для Т/И слишком беспокойной, а сон - чутким и полным мутных сновидений. Подняться с постели ранним утром было равносильно пытке. Она будто в беспамятстве добралась до лазарета, ступая на ватных ногах по коридору. Т/Ф казалось, что ее губы до сих пор горели поле того поцелуя. Валькирии презирали мужчин, как и любые чувства к ним или же отношения. Девушке было страшно и непривычно. Она знала, что если не расскажет об этом старейшинам сама - а она ни в коем случае и не собиралась - то никто больше и не сможет, ведь не был свидетелем всего произошедшего вчера вечером. Она доставала ключ и увидела, как предательски подрагивают пальцы. Сжав руку в кулак, она глубоко вдохнула, стараясь успокоиться. Действие лекарства уже прошло. Сейчас с Локи было необходимо поговорить. С этой мыслью она несколько раз повернула ключ в замочной скважине и двери послушно отворились. В палату с трудом проникали утренние солнечные лучи - задернутые шторы тому не способствовали. Спертым и пропитанным медикаментами воздухом было тяжело дышать. Валькирия обратила внимание на разруху, царившую в помещении - разбитые колбы и стеклянные баночки, перевернутые и раскиданные книги и бумаги, а слева от кровати - разбитый аппарат вместе с показательным экраном. И, наконец, на полу она увидела его. Локи сидел возле постели спиной к ней, поджав под себя ноги и обняв руками колени. Т/И надеялась, что он будет спать, когда она придет, но ее надежды не сбылись. Лафейсон сжался и напрягся до такой степени, что из-под тонкой рубашки отчетливо выпирали позвонки. Он безжизненным взгядом вглядывался в пустоту и, услышав посторонние шумы, мигом встрепенулся, обернувшись в сторону Т/Ф. Его облик снова был, как у обычного человека. - Здравствуй, - стараясь говорить как можно легче произнесла она, но на вымученную улыбку уже просто не хватило сил. Младший принц в ответ лишь напряженно кивнул, потупив какой-то напуганный взгляд в пол. Девушка, осторожно обходя на своем пути преграды в виде разбитых сосудов и разбросанных вещей, направилась к окну, открывая шторы и впуская в комнату мягкий солнечный свет. - Мне нужно с тобой поговорить, - вдруг произнес трикстер и его голос предательски дрогнул. - О чем? - спросила валькирия, все еще не оборачиваясь и приоткрывая окно для проветривания. - Мои воспоминания вчера обрываются на том, как я уснул. Но мое сознание подсказывает, что после было что-то еще. То, что оно упустило... Т/И опустила голову, уронив подбородок на грудь. Тихо вздохнув, она наконец обернулась лицом к магу, увидев его полный отчаяния взгляд. - Это побочные эффекты той травяной настойки, которую я давала тебе вчера утром, - тихо поведала она. - Ты уже ушла, когда это началось? Т/Ф невольно отвернулась и промолчала. Находиться под этим пронзительным, полным невинного страха взглядом было гораздо тяжелее, чем она думала. - Ты бредил, - ответила она. - Тебе приснился кошмар. У тебя были галлюцинации. - Что я делал? - продолжал допытываться Локи. Девушка подошла к нему ближе, присев на ноги рядом. - Ничего особенного, - заверила Лафейсона она, нервно сглотнув. - Дай руку. Он, поджав губы, несмело протянул валькирии правую ладонь. Сперва она даже не знала, в каком месте ее можно сжать пальцами, дабы не причинить младшему принцу боль - рука по самый локоть была испачкана в его собственной крови и испещренна рваными и глубокими порезами, во многих из которых до сих пор оставались осколки разбитого медицинского аппарата. Т/И страдальчески поморщилась, оценивая масштаб повреждений. - Очень больно? - поинтересовалась она, получив в ответ напряженный кивок. - Сейчас обработаем. Быстро поднявшись с пола, Т/Ф ловко извлекла из медицинского стола все самое нужное и набрала в глубокое блюдце теплой воды из крана. Вновь присев напротив трикстера, она склонилась над его поврежденной рукой, сосредоточенно нахмурившись. Она осторожно сковала пинцетом первый режущий осколок в ране, вытащив его. Маг болезненно зашипел. - Ты совсем ничего не помнишь? - уточнила она, получив в ответ утвердительный кивок. - Такое впечатление, будто я выпил внушительную дозу спиртного, - выдохнул Локи, отвернувшись, когда девушка вытащила следующий обломок. - И в голове гудит точно также. - У меня не было выбора, - поведала она, заметив, как некоторые потревоженные раны начинают кровоточить с новой силой. - Несмотря на такие побочные эффекты, у этого растения незаменимые лечебные свойства. Прости, - спохватилась валькирия, увидев, как страдальчески зажмурился Лафейсон, когда она сделала весьма неосторожное движение пинцетом. - Ничего, - вымученно улыбнулся он. Т/И вновь сосредоточила взгляд на его рваных ранах, а взгляд младшего принца невольно упал на ее левое запястье, плотно затянутое в белоснежный бинт. То самое, которое он вчера, не осознавая, обжег нестерпимым холодом и сжимал до ярких синяков. Т/Ф пришлось незаметно ото всех обработать его и забинтовать, а после отнекиваться и уверять всех о случайном возникновении этой травмы. - А у тебя с рукой что? - нахмурился трикстер. - Обожглась на кухне, - не долго думая выпалила девушка, прочистив горло. - Так сильно? - недоверчиво уточнил он. Она легко кивнула, стараясь не смотреть в глаза мага, в которых постепенно разверзалось нарастающее замешательство, а после - немой ужас с непередаваемым отчачнием. Локи был не глуп. Валькирия знала это и сейчас больше всего боялась. - Это сделал я? - вдруг осипшим голосом спросил он. Т/И молчала. В горле застрял удушающий ком, а на задворках сознания застрял всевозможные слова и фразы, которые она могла бы сейчас сказать. Но для Лафейсона ее молчание было куда красноречивее. Он отвернулся, уставившись пустым взглядом в пустоту. Т/Ф осознала, что он уже все прекрасно понял. - Это то самое "ничего особенного", что я делал? - она неосознанно закусила губу, когда с уст младшего принца сорвался этот вопрос абсолютно безжизненным голосом. - Ты не осознавал, что творишь, - ответила девушка, ощущая, как предательски дрожат руки, вытягивая очередное стеклышко из раны. Трикстер резко перехватил ее руку. Всяко нежнее, чем вчера вечером. Он заставил ее заглянуть в свои глаза, а после наклонился, прошептав: - Что я делал еще? Дыхание предательски сбилось. Сердце бешенно колотилось в грудной клетке, больно ударяясь о нее. Валькирия, тихо выдохнув, ощутила теплое дыхание мага на своей щеке. Уже не устрашающе холодное, как вчера. Она быстро моргнула и выпалила: - Ты поцеловал меня. Небесно-изумрудные лаза Локи округлились от неподдельного замешательства и шока. Он медленно отпустил руку тяжело дышащей Т/И и откинулся назад, вновь уставившись в пустоту и пытаясь осознать ее слова. Т/Ф отвернулась, не в силах смотреть на него. Нет, она совсем не испытывала отвращение или ненависть к Лафейсону за то, что он сделал. Ее, скорее, одолевал страх перед неизвестным. Тем, что порицалось с самого ее детства. Тем, что было под строгим запретом. Тем, чего совсем не должно было быть между ними. А реакция младшего принца лишь окончательно добивала ее. - Т/И, я... - несмело начал он. - Умоляю, прости меня. Я...я не знал, что творю. - Я знаю, - тихо ответила девушка. - Я знаю. Все хорошо. Правда. - Если об этом узнают старейшины... - Не узнают. Трикстер посмотрел на нее полным немого отчаяние взглядом. - Ты не должна защищать меня перед ними, - серьезно проговорил он. - Если ты хочешь рассказать им об этом...я готов понести наказание за то, что сделал. Пусть и неосознанно. - Не хочу, - все также уверенно произнесла валькирия. - Они не узнают о том, что случилось. Никто не узнает. Просто, прошу, ответь мне на один вопрос. Маг поднял голову в ответ на ее внезапную просьбу. - Кто ты такой? - прошептала Т/И, увидев в его глазах искреннее недоумение и какую-то тоску. - Кровавые глаза, синяя кожа с узорами. Ты говорил, что я скрываю от тебя тайны, но сейчас я чувствую обратное. Локи тяжело вздохнул и, сосредоточив взгляд на ней, горько усмехнулся. - Я ётун-полукровка, - коротко пояснил он, взмахнув здоровой рукой. - От меня тщательно скрывали это, пока в юношестве я сам не докопался до истины. Приемный сын в семье асов. Грязная кровь. Не такой, как все. Непонятый. Называй, как хочешь. Видимо, эта настойка выпустила мою вторую сущность на свободу. Т/Ф нервно сглотнула, ощущая, как сердце наполняется печалью, и извлекла из рваной раны последний осколок. Она бросала короткие взгляды на неподвижно сидящего Лафейсона, что, казалось, целиком погрузился в воспоминания. Настолько глубоко, что вышел из оцепенения только тогда, когда девушка бережно промыла его раны в теплой воде и принялась осторожно смазывать их какой-то прозрачной целебной мазью. - Мне очень жаль, что тебе пришлось перетерпеть из-за меня, - прохрипел младший принц, заметно вздрогнув от теплых растирающих прикосновений, вновь тревожащих глубокие порезы. - Я знаю, что этого мало, но прости меня. - Во-первых, как я уже говорила, ты не контролировал себя, - проговорила валькирия, отрывая широкий кусок чистого бинта. - Во-вторых, ничего страшного не случилось. Давай просто забудем обо всем, что произошло, будто бы это был просто дурной сон. По сути, отчасти, так и было. Трикстер, задумавшись, медленно кивнул, наблюдая, как она начинает аккуратно забинтовывать его пораненную руку. - А теперь послушай меня, - вдруг попросила Т/И, заглянув прямо в его печальные глаза. - Твое происхождение не определяет тебя и не делает ничем хуже других. Люди боятся того, чего не понимают. Ты не должен чувствовать себя неполноценным, потому что другой. К тому же, - добавила она, задумавшись, а после тепло улыбнулась. - Узоры на твоем теле были очень красивыми. Маг впервые за это утро искренне рассмеялся от такого откровения. От него в душе поселилась приятная легкость. Она назвала красивым то, что он сам в себе презирает. - Можно тебя обнять? - вдруг спросила Т/Ф, поддавшись ежесекундному порыву и, получив в ответ сперва недоуменный взгляд, а после несмелый, смущенный кивок, осторожно прижалась к нему, обвивая руками широкую спину. Теперь от него не веяло холодом, а только приятным теплом. Девушка почувствовала, как Локи несмело прижимает ее ближе к себе здоровой рукой за талию, тихо выдыхая куда-то в ее волосы. Наконец ему стало по-настоящему спокойно. Т/И понимала, что на это сказали бы старейшины. Она не должна была сочувствовать ему, а уж тем более - пытаться вот так поддержать. Но сейчас ей почему-то просто захотелось обнять Лафейсона и дать ему понять, что все хорошо. Ведь она прекрасно видела всю ту боль, что испытывал он. А младший принц, ощущая в груди приятное тепло, мысленно пообещал себе, что обязательно искупит свою вину перед Т/Ф и отблагодарит ее за все.