Воительнице нельзя влюбляться

За окном мерцали отголосками ярких солнечных лучей сумерки, когда Т/И и Локи наконец добрались до лазарета и Лафейсон, обессиленно упав на постель и пожаловавшись Т/Ф на нестерпимую усталость и слабость во всем теле, десять минут спустя тихо засопел. Девушка, осторожно укрыв его одеялом, устроилась за светлым деревянным столом, включив небольшую лампу. Нужно было заполнить отчет о исправности всех медицинских приборов и аппаратов в больнице, дабы после передать его старейшинам. Изредка покусывая темную ручку, валькирия что-то помечала и записывала, иногда тяжело вздыхая. Конец дня не предвещал ничего особенного, если бы Т/И вдруг не услышала предупреждающий звон аппарата, а после - его учащающийся писк. Ей пришлось оторваться от работы и, непонимающе нахмурившись, обернуться к экрану. Его показатели указывали на то, что пульс Локи заметно ускорился, а сердце колотилось в груди, будто бешенное. Т/Ф оторвала взгляд от экрана, устремив его прямо на постель Лафейсона. Он, все еще находясь в царстве Морфея, судорожно сжимал в кулаках простынь до побелевших костяшек, тяжело дыша сквозь чуть приоткрытые губы, от которых, казалось, совсем отхлынула кровь. Девушка, неодобрительно нахмурившись, поднялась со стула, и в этот миг младший принц прогнулся в спине и протяжно застонал, заставив ее испуганно вздрогнуть. Когда валькирия наконец осознала, в чем дело, она подступила к его кровати еще ближе, и теперь трикстер громко вскрикнул, мотнув головой, а его грудь продолжала судорожно вздыматься при каждом тяжелом вздохе. Т/И осторожно сжала руками его плечи и сильно потрясла, пытаясь разбудить мага. - Проснись, проснись... - пыталась достучаться до него Т/Ф и, дав Локи несколько ощутимых пощечин, наконец увидела, как он испуганно распахнул веки. Лафейсон жадно глотал ртом воздух, а его затуманенный взгляд заполошно бегал по комнате, будто не зная, за что уцепиться. Девушка с ужасом заметила, что его глаза сейчас напоминали помутненное стекло, в котором не отражалось ничего, кроме искреннего ужаса. Младший принц будто бы ничего не узнавал вокруг себя и невольно попятился назад, пока не уперся спиной в деревянную спинку кровати. - Это был просто сон, - попыталась успокоить его валькирия, замечая, как трикстер никак не может прийти в себя. Тихое попискивание аппарата, измеряющего его пульс, не сбавляло обороты. Т/И увидела, как магу наконец удалось сфокусировать на ней взгляд, вот только непередаваемый ужас в нем никуда не исчез. Она мысленно молила, чтобы все на этом закончилось, но это было бы слишком просто. - Они уже здесь? - словно подавившись воздухом прошептал Локи. - О ком ты? - непонимающе спросила Т/Ф. - Локи, тут никого нет. - Они...они уничтожат вас, - будто в бреду, игнорируя ее слова, осипшим голосом продолжил Лафейсон. - Т/И, - он произнес ее имя, словно мольбу, схватив ее за плечи. - Это не эйнхерии. Это гораздо страшнее. Вам нужно... - Я не понимаю, о чем ты, - отчаянно ответила девушка. Она пыталась вернуть его в реальность, заставить осознать, что все это - всего лишь иллюзия его затравленного сознания. Чертова целебная трава. Чертова настойка. И чертовы побочные эффекты. Валькирия прекрасно знала, что, несмоторя на свои незаменимые лечебные свойства, это растение, настойкой которого она напоила младшего принца после сильного удара головой, определенное время спустя, вызывало нешуточные галлюцинации и бред. Это началось еще в кошмаре трикстера, но даже когда он вновь вернулся в сознание, границы реальности для него оказались уже безвозвратно стерты. Т/И осознавала, что ему придется вытерпеть после принятия этого лекарства, особенно, после двойной дозы, но выбора у нее не было - удар такой силы после сотрясения мог обернуться весьма неутешительными последствиями. Его лицо побледнело еще больше, отдавая даже каким-то болезненным оттенком. На лбу блестела испарина, маг проснулся весь в холодном поту и до сих пор не разжимал ледяние пальцы вокруг плеч Т/Ф. Она терпеливо ждала, что он будет делать дальше, вглядываясь в глаза, еще недавно напоминающие ей сверкающие топазы, а теперь - тусклые кристалы, помутненные и полные прежнего ужаса. Под ними виднелись темные синяки, а все тело Локи била крупная дрожь. - Послушай, - попыталась образумить его девушка. - Это лекарство. Оно стало действовать. Тебе нужно... - Тут уже не будет спасения, - будто что-то решив про себя произнес Лафейсон. - Т/И, пошли со мной. Идем... Он схватил ее за запястье, и валькирия невольно вскрикнула - от неожиданности и боли, прошившей ее в том месте. Младший принц прежде не раз касался ее, но впервые за все время с такой силой. Он мгновенно подорвался с постели и буквально хотел поволочить Т/И за собой, но та уперлась ногами в пол, стараясь удержаться на кровати. - Локи, - тщетно пыталась образумить его она и незаметно высвободиться из прочных силок тонких пальцев. - Локи, ты сейчас не в себе. Тебе надо успокоиться. Прийти в себя... - Как ты не понимаешь?! - взорвался трикстер, потянув ее за руку, чем заставил Т/Ф вновь сдавленно вскрикнуть. Точно останутся синяки. - Вас опять истребят, как тогда. Вы должны спастись! - Отпусти, - попросила она на выдохе, опустив голову. - Пожалуйста. Девушку охватило странные тоска и отчаяние. Еще сегодня утром она едва ли не убила свою соперницу на испытании, действуя ловко и решительно, как самая настоящая воительница. Да, силы мага действительно являлись весьма внушительными - сейчас она почувствовала это в полной мере - но с собственными умениями она могла хотя бы попытаться отбиться и обезвредить неадекватного сейчас Локи. Вот только она почему-то даже не пыталась. Хотела достучаться до затравленного чертовой настойкой здравого смысла Лафейсона. Так искренне просила, будто бы действительно получится... Он смирил ее странным взглядом, а после резко притянул к себе, прижав к груди. С уст валькирии вновь сорвался испуганный и болезненный возглас. Она чувствовала его жар и бешенное сердцебиение сквозь тонкую рубашку. Младший принц наклонился совсем близко к ней, обжигая горячим и прерывистым дыханием нежную кожу. - Вы сами виновники своих несчастий, - прошипел он, продолжая слишком крепко держать запястье Т/И, что уже не скрывала свои откроенные попытки высвободиться. - Послушай меня хоть раз. Пожалуйста...Ты не знаешь, на что он способен. - О ком ты вообще говоришь? - сорвалась Т/Ф. - О Таносе, - произнес он таким голосом, от которого по коже забегали мурашки. - И о его Черном Ордене. Глупенькая Т/И, - хмыкнул он, поправив медовую прядь ей за ухо. - Сейчас не время для пустых разговоров. Смерть уже на пороге. - Нет, нет... - девушке хотелось выть от собственного бессилия. - Мы в безопасности. Это все - плод твоего затравленного воображения. Пожалуйста...послушай меня... Она хотела сказать что-то еще, но снова вскрикнула - только теперь в разы громче, чем до этого. Ее руку, что соприкасалась с обнаженной кожей трикстера, пронзила нестерпимая, колючая боль. Валькирия моментально отшатнулась от мага, инстинктивно пытаясь уйти от нее, и тот наконец отпустил ее, толкнув на постель. Т/И упала на мягкий матрас, попятившись назад и поджав под себя ноги. Она до сих не могла осознать, что произошло, и бросила испуганный вгляд на только что разжатое запястье - оно отчетливо покраснело и пульсировало болью, кое-где виднелись фиолетовые пятна синяков и...капельки растаявшего леда? Т/Ф подняла напуганный взгляд на Локи и ужаснулась настолько, что прикрыла рот рукой, вжавшись в матрас. Все тело Лафейсона приобрело отчетливый синий цвет, покрывшись витиеватыми узорами. Пара глаз окрасилась в кроваво красный, оставив лишь черный зрачок. Лафейсон в таком виде напоминал изголодавшегося хищника, грудь которого рвано вздымалась от тяжелого дыхания. Сердце девушки заполошно забилось, когда младший принц сделал пару медленных шагов к ней. Ей было страшно. Действительно страшно. - Что, не ожидала увидеть меня таким? - прошептал он, склонившись над валькирией, что от страха вжалась в постель. - Пожалуйста... - зачем-то попросила она, будто бы подавившись воздухом. Все слова словно по одному щелку пальцев вылетели из объятого зябким страхом рассудка. - Что ты будешь делать? На посиневшем лице трикстера показалась едва заметная тень хитрой ухмылки. - Ты такая красивая... - вдруг прошептал он, растягивая каждое слово, будто наслаждаясь каждой буквой. Т/И нервно сглотнула и вздрогнула - его лицо было слишком близко. Вот только дыхание больше не было горячим, а обвивало холодом до мурашек по коже. Т/Ф не осознала, как это произошло. Как Локи требовательно прижался своими холодными губами к ее, не позволяя отстраниться. От них мигом отступила злосчастная синь, дабы не обжечь чувствительную кожу девушки, как несколько минут назад. Она замерла, словно каменное изваяние - будто требовалось время, чтобы осознать происходящее. Тяжелые веки по какой-то причине моментально опустились, дав валькири возможность руководствоваться лишь собственными ощущениями. Лафейсон тягуче, но так жадно сминал ее мягкие губы, все же обдавая их будоражащим холодом. Жадные, жаркие движения и неизменный, обвивающий холодок. Контраст, от которого подкашивались ноги. Младший принц сковал ладонями лицо Т/И, и его пальцы, соприкасающиеся с ее кожей, также мигом приобрели естественный оттенок. Т/Ф чувствовала, как трикстер, несмотря на свой напор, не позволял заходить себе дальше и проникнуть в ее рот. Она просто позволила себе раствориться в этом моменте и полностью отдаться ощущениям. Пару секунд спустя девушка словно пришла в себя, будто бы пара следующих осторожных движений подействовала на нее, как отрезвительное. Недовольное мычание, вырвавшееся прямо из ее горла. Ощутимый удар магу в грудь, заставивший его отстраниться с недоумением в кровавых глазах. Звонкая пощечина, эхом отдавшаяся от светлых стен палаты, обожгла его посиневшую щеку. - Ты что, совсем спятил?! - кричала валькирия, задыхаясь от злости. На ее щеках играл легкий румянец, а медовые пряди выбились из аккуратной прически. Грудь рвано вздымалась от предательски сбившегося дыхания. Она порывисто поднялась с кровати, направившись к двери. Локи мог вновь схватить ее, обжечь нестерпимым холодом, но не сделал этого - так и остался стоять посреди комнаты, потупив безжизненный взгляд в пол. Он не обернулся даже тогда, когда дверь за Т/И оглушительно захлопнулась и послышался звук запирающего ее ключа. Т/Ф издала какой-то непонятный, жалобный звук и медленно осела на пол напротив дверей закрытой палаты, закрыв лицо руками. Впредь находиться рядом с Лафейсоном в таком состоянии было бесполезно. Нужно было просто переждать, пока оно пройдет. Пока оно пройдет... Девушка почувствовала, как по щекам непроизвольно скатываются горячие слезы, разбиваясь о гладкий пол. Она понимала, что младший принц просто был не в том состоянии, чтобы контролировать собственные действия. Это все - плод затравленного чертовой травой рассудка. Но если об этом узнают старейшины...Валькирия вытирает мокрое лицо теплым рукавом, понимая, что ни в коем случае не расскажет им об этом. А больше, по сути, некому. Воительнице нельзя плакать. Она должна быть сильной и с гордо вздернутым подбородком переживать любые трудности несломленной. Т/И помнила эти слова, внушающиеся им с самого детства. Но сейчас это было выше ее сил. Внутри разрушительная буря чувств и эмоций сносила все на своем пути. И слезы нахлынули с новой силой, когда из палаты послышался оглушительный звук какого-то разбившегося о пол предмета внушительных размеров, а после - пронзительный, полный бессильной боли, крик. Т/Ф так и не зайдет туда до рассвета.