Полагаясь на себя

Саске начал с уязвимых зон, поражение которых причиняло боль, хотя крови было очень мало. Он начал там, где добе почувствует это меньше всего, касаясь его таким образом, чтобы он подумал, что это игра. Он начал с уколов на кончиках его пальцев, провел плоским острием холодного металла по голубой сети вен на запястье и вел, пока не коснулся груди. Саске изобразил абстрактные узоры на его животе и груди, прежде чем поддаться своему раздражению и начать действовать; он воткнул иглы в его плечо, в бок, в бедра, во все, что пустит кровь и будет болеть, но не убьет Наруто сразу. Саске знал, что для подобных опасных игр лучше не использовать кунай; он хотел, чтобы болело до последнего, поэтому применил иглы. Кунай повредит плоть, отрезая рваные волокна мускулов, которые медики с трудом пришьют и залечат, а вот иглы можно вводить глубоко, вызывая обжигающую боль, которая заставит Наруто корчиться и кричать... они оставят колотые проникающие раны, и у целителей не уйдет прорва времени, чтобы извлечь иглы, которые он ввел так глубоко, что от них остались лишь поблескивающие металлом точки... Саске полностью погрузил поблескивающую серебром иглу в ногу добе, желая, чтобы все это аккомпанировалось воплем боли. К несчастью, ничего не произошло - была только тишина его спальни да болезненное давление в груди, от которого он не мог избавиться, не услышав крика. От этого у Саске зазвенело в ушах, и он воткнул еще одну иголку в области почки Лиса, из последних сил сдерживая свою ярость. Саске должен был чувствовать себя немного виноватым за использование игл, но Цунаде убедила его, что это был лучший способ избавиться от стресса, который был ему доступен в данный момент. Он не мог на самом деле причинить кому-то боль в его положении - ее слова, не его; он был уверен, что по-прежнему может душить и калечить, несмотря на препятствие в виде лишнего веса и потери равновесия - поэтому драка не подходила для того, чтобы "выплеснуть все, что накопилось". Цунаде предлагала ему шарики для снятия стресса - маленькие сферы из мягкой резины, которые помещались в руке, и которые он мог тискать, сдавливать и мять, сколько его душеньке угодно. Саске предпочитал думать, что его способ избавления от стресса лучше и больше подходит гению клана Учих. Использовать иглы на добе было его идеей, и он хотел, чтобы это приносило больше удовлетворения. По большей части он ощущал, что это было ребячеством. Если бы он мог... потренироваться... совсем недолго... даже не используя ничего опасного; он знал об ограничениях, накладываемых на него малышами... Если бы Саске позволили потратить двадцать минут на элементарные упражнения, ему не пришлось бы сидеть и тыкать иголками тряпичную куклу, которой было придано сходство с Наруто. Но нет, для него не существовало иного способа избавиться от напряжения, поэтому он был вынужден взять свою маленькую куколку и истязать ее всеми способами, которыми он не мог истязать своего идиота-самца. Наруто удрал, как побитая собака - будто их ссора не была его виной, будто это он был пострадавшей стороной и теперь мучился от спазмов, еле сдерживая свой неукротимый характер - сказав, что он ему надо все обдумать. Хотя единственными вещами, над которыми он думал, были желания его сумасбродного умишки, желания Кьюби и желания его члена - а если уж на то пошло, желания двух последних частей Наруто всегда совпадали. Как он и предположил, раздумья Узумаки долго не продлились. Прошел час или два, лунные лучи стали падать под другим углом, и передняя дверь открылась. Едва различимый звук шагов заставил глаза Саске сузиться. Он отложил куклу, воткнув в ее мягкую грудь оставшуюся горсть игл. Несомненно, это был Наруто, вернувшийся, чтобы поиздеваться над ним еще. Какой будет его сопливая история на этот раз? Признай это - если бы тебе не нужно было восстанавливать клан, ты бы никогда не был со мной. Безмозглый подонок любил ворошить прошлое, не так ли? Он не мог придумать новых аргументов, потому швырял в лицо старыми, которые причиняли боль подобно впивающимся в рваные раны веревкам - будь он проклят, будь он проклят двадцать раз; он заслуживает всего, что... Шаги остановились перед дверью спальни, пол скрипнул, когда Наруто переместил вес с одной ноги на другую. Саске знал, чем занят добе - настороженно смотрит на дверь, потому что он оставил ему записку. Точнее, записку с многочисленными иллюстрациями, учтя, что носитель Кьюби малость туповат, поэтому одними словами Учиха вряд ли донесет до него то, что хотел сказать. Саске прикрепил к двери листок бумаги со словом УБИРАЙСЯ , написанным твердым тяжелым почерком; под ним была схематично изображена фигурка лиса с девятью ершистыми хвостами, который лежал дохлым и истекал кровью, начиненный кунаями, сюрикенами и многими другими летальными объектами. На некотором расстоянии от трупика лиса, в маленькой лужице крови, валялся одинокий набор мужских гениталий. Кастрированный лис наверняка бы ужасно скучал по ним, не будь он мертвым, однако стрелка со словами ПЕРЕД ТЕМ, КАК УБИТЬ, указывающая на гениталии, убедила Наруто, что незадачливый ИДИОТ-лис успел в полной мере прочувствовать утрату яиц. Саске даже расписался в нижнем углу. После того, как он убьет Наруто, он прикрепит эту бумажку к холодильнику, дабы у него было наглядное пояснение для детей, когда они начнут интересоваться, что случилось с папочкой. Саске тяжело вздохнул, потирая лоб. Нет. Так нельзя. Если уж ему придется объяснить щеночкам, за что их отец заслужил смерть, он не станет делать этого с помощью вольной художественной интерпретации. Они ведь будут совсем крошками. Лучше использовать для пояснений кукольный театр. Снова раздался скрип переминающегося с ноги на ногу Наруто - будто он был ребенком, который хотел пописать, а не шиноби, пытающимся собраться с мыслями. Он мог простоять там хоть всю ночь, Саске не было до этого дела. - Эй. Саске. - Отъебись, говнюк, - прорычал Саске из-за двери, еле сдерживая яд в голосе, который звучал так, будто Саске говорит, зажав в зубах подушку. Наруто мысленно задумался, что он увидит, когда войдет. Это было слишком похоже на еще одну их серьезную ссору - ту, из-за которой у Саске начались схватки и которая причинила ему много моральных страданий. Желудок Наруто завязался узлом, когда он вспомнил, как вошел в летний домик Учих и нашел Саске, свернувшегося на полу калачиком и обхватившего тогда еще слегка выпирающий животик, с лицом, застывшим от боли и влажным от слез. Наруто боялся, что, открыв дверь в этот раз, он снова увидит Саске на полу, только в этот раз его бедра будут окрашены кровью преждевременных родов... Наруто упрямо затряс головой. Нет. Не в этот раз. Он не доведет свою самку до такого - в тот раз им повезло, и он надеялся, что сейчас удача тоже на их стороне. Тот раз... больно думать об этом. Он по-прежнему чувствовал вину, и тому была причина - они чуть не потеряли троих детей, выясняя отношения, хотя им просто необходимо было преодолеть это препятствие, чтобы достичь прогресса в их нелегких отношениях... Наруто заскрипел зубами. Нужно было преодолеть еще одно препятствие, и он не позволит боязни неудачи удержать его от объяснений со своей самкой. Чоджи дал необходимого ему эмоционального пинка, и Наруто нужно было использовать приобретенную энергию прежде, чем он съедет с катушек и вновь позволит раздражению взять верх и поколебать его решимость. Глубоко вздохнув, он распахнул дверь - и едва уклонился от иглы, которая стремилась украсить его левое ухо модным пирсингом. Быстрый рывок в сторону спас его мочку, но игла все же успела оцарапать щеку. Ранение было поверхностным, но этого хватило, чтобы адреналин в крови Узумаки взлетел до небес. Саске спокойно сидел на кровати, скрестив ноги, потому что его живот не позволял принять иную позицию, и накинув на плечи одеяло. Он с ненавистью посмотрел на Наруто - глаза пылали Шаринганом, - вращая тонкую, длинную иглу между большим и указательным пальцами. Она просвистела рядом с левым ухом Наруто, прежде чем он успел заметить движение руки Саске; чувствуя, как его сердце ухнуло вниз с огромной высоты, Наруто понял, что искусство защиты Саске за последние несколько месяцев улучшилось вместо того, чтобы стать хуже. Это было одним из занятий, с помощью которых Саске снимал стресс - и Наруто начал понимать, что глухие удары, порой будившие его ночью, не принадлежали животным снаружи... - Ты что, пытаешься прикончить меня? - рявкнул Наруто, схватившись за щеку с кровоточащей царапиной. - Похоже, я потерпел в этом неудачу, - бесцветно сказал Саске. - Слушай, ты, - прошипел Наруто, настежь открывая дверь и резко пригибаясь. Ничего не полетело в него - кроме тех двух игл, которые заставили его напрячься и выразили степень огорчения Саске. Саске был зол, но он по-прежнему нуждался в самце и всем, что шло с ним в комплекте. Хороший знак. - Что послушать? - зашипел Саске в ответ, вытаскивая еще одну иглу из груди желтоволосой тряпичной куклы. Она со свистом вонзилась в стену позади Наруто, в которой уже торчал лес из двух дюжин игл. - Думаю, за чертов вечер я выслушал достаточно, и... Узумаки вздернул подбородок. Он терпеть не мог, когда Саске смотрит на него сверху вниз, даже будучи генином, и он не позволит ему делать этого сейчас. - Я пришел извиниться! Этого Саске явно не ожидал услышать. Он моргнул, вращая меж пальцами третью иголку. - Что? Наруто махнул букетом цветов, будто это был флаг или оружие - или и то, и другое - и, нахмурившись, откинул оранжевые лютики в сторону. - Я наговорил тебе глупостей, - прямо сказал он. - В большую часть из них я верил, однако не стану отрицать, что это были глупости. Они ранили твои чувства, и как раз об этом я сожалею. Я не хочу причинять тебе боль. Надирать тебе зад время от времени - это да, ведь мы... так уж мы устроены. Но я не хочу, чтобы ты ушел от меня, и я хочу заботиться о малышах, хочу заботиться о тебе - не потому, что ты не можешь сделать этого сам, н-но потому что я знаю, я могу помочь. - Пауза, глубокий вздох. - Так что я извиняюсь. Глаза Саске сузились. - Вон, - сказал он, указывая пальцем на дверь. Естественно, Наруто раззявил клюв. - Вон? - возмущенно переспросил он, на лбу появилась морщинка недоумения. - Но я... я извинился, черт возьми! - Я не обязан принимать твои извинения, - мрачно ответил Саске. - И сейчас я не намерен делать этого. Если хочешь остаться в этом доме, можешь спать на диване. - Но я принес цветы, - жалко промямлил Узумаки. Он не допускал и мысли, что Саске не простит его. Но опять же, уж Наруто должен был знать: с Саске бывает по-разному, но легко - никогда. Даже когда они смотрели в глаза друг другу, он оставался загадкой. Нет, не так. Он был загадкой, погруженной в тайну за семью печатями и засунутой в сундук, подальше от света. Он был сложным и ангствующим, плохо воспринимающим крайности: слишком мало любви, и он посыпает голову пеплом, слишком много - и он покрывается испариной и начинает вырываться из рук, которые его обнимают. Отец Саске ранил его душу, брат сломал ее, и теперь у Наруто было до жопы проблем с попытками наложить мазь и склеить одновременно. Но он знал, на что подписывался. - Я не люблю цветы, - прорычал Саске и попытался закрыть дверь перед Наруто. Попытался, но неудачно - Наруто сунул руку и протиснулся в проем. - Ну уж нет, - сказал он не особенно добродушным тоном, - ты не хлопнешь дверью перед моей мордой. - Я буду делать все, что я, черт возьми... - начал было Саске, но Наруто схватил его за подбородок и поцеловал с силой, достаточной, чтобы Саске замолчал. - Сядь, - твердо сказал он, заполняя повисшую после поцелуя паузу. - Сейчас мы поговорим. Цивилизованно. Без додзюцу, чакры или остро заточенных предметов. Ясно? - Наруто... - Саске попытался вмешаться, с интересом глядя на него. - Подожди, подожди - дай мне сказать. Я не пытаюсь "исправить" тебя. Возможно, я пытаюсь сделать тебя лучше, чтобы помочь тебе и все такое, ведь наши отношения хотя бы отдаленно должны напоминать нормальные, если мы хотим видеть наших детей счастливыми. Но я не стараюсь сделать тебя идеальным, или принудить тебя говорить и делать то, что я хочу, - он глянул на акупунктурную иглу в руке Саске - она по-прежнему с ленцой вращалась, будто напоминая, что одного неверного слова будет достаточно, чтобы она вонзилась в место, слабо приспособленное для размещения острых предметов. - Может, отношения между нами и начались, потому что тебе нужно было потрахаться, а я был одинок, но теперь все иначе. Ты не настолько поверхностный. Я знаю это. - Я мог бы сказать тебе тоже самое, не реши ты удариться в самоубийственную истерику, - пробормотал Саске, добавляя еще одну иголку к коллекции на стене. Он пососал уколотый большой палец и угрюмо добавил: - Хотя ты, похоже, чудесно провел время, сомневаясь в моей способности вырастить потомство самостоятельно. - Я никогда не говорил, что ты будешь плохим родителем, - очень спокойно сказал Наруто. - Я сказал, что мы с тобой - люди с изломанными душами, и что мы не очень разбираемся в семейных отношениях. Саске ничего на это не ответил, его черты чуть исказил отголосок пережитой боли. - Но я ведь вернулся, правда? - тихо спросил Наруто. - Думаю, мы сможем сделать это. Черт, я знаю, что мы сможем. Саске, послушай... если тебе нужно поговорить - я имею в виду, по-настоящему поговорить, не об "как там погодка" и прочем - я здесь. Я слушаю. Я буду сидеть и молчать столько, сколько понадобится, клянусь. - Ты никогда не слушаешь. - Я пытаюсь. Саске засопел: - Выходит хреново. - Что ж, извини, что принял жизненно важное решение прежде, чем попросил твоего мудрого совета! Извини, что не втащил во все это тебя! Я не хотел, чтобы ты волновался или нервничал, или чтобы у тебя снова начались преждевременные роды! - А теперь обдумай свои слова, добе. "Жизненно важное". А это значит, что нужно консультироваться с людьми, прежде чем принимать подобное решение, особенно со своей сам... - он захлопнул рот, щелкнув зубами, будто слово застряло; затем мрачно уставился в сторону, доставая еще одну иглу с громким проклятием. - Особенно с людьми, на которых повлияет твое решение. Ясно? Наруто, широко распахнув глаза, спросил: - Сволочь, неужели ты почти назвал меня своим самцом? - Ничего подобного, - раздраженно ответил Учиха, глядя в сторону. - Да! Ты почти назвал меня... Игла пролетела в опасной близости от его лица. На этот раз Наруто пришлось нагнуться, чтобы не стать продырявленным. - ... своей любимой мишенью, - бесцветно закончил он. - Я понял. Саске подарил ему долгий взгляд, отложил оружие и с трудом поднялся на ноги, упрямо отмахиваясь от Наруто, когда тот рванулся, чтобы помочь - его гордость будет держаться, пока он держался на ногах и сохранял равновесие, неважно, насколько неуклюжим стало его потяжелевшее от веса крошек тело - и выпрямился, потирая поясницу. На его лице появилось непроницаемое выражение. Наруто некоторое время просто смотрел на него - смотрел, потому что красноглазый Учиха не отрывал от него взгляда, а если бы Наруто отвернулся, он бы признал свое поражение. Хотя Саске и был ростом пять футов шесть дюймов, своему самцу он казался маленьким, уязвимым. Наруто не знал, виной тому освещение или окружающая среда, но по ночам Саске всегда казался как-то мягче, нежнее. Возможно, это было игрой красок - его темные волосы и одежда были пятнами тени, в контрасте с которыми белоснежная кожа почти светилась. Он выглядел решившимся на что-то, хотя и близко не был так силен, как раньше. Возможно, Саске что-то утратил, но и приобрел тоже, и Наруто не думал, что дело тут только в весе трех растущих детей. Возможно, его мысли отразились на лице - в глазах засветилась нежность и понимание - потому что Саске сдался и отвел взгляд, сжав челюсти, будто не хотел принимать такое выражение лица Узумаки. - Перестань быть такой тупой задницей и помолчи хоть раз, - пробормотал Саске и заключил Наруто в грубые объятия. Это застало его врасплох - руки, крепко сомкнувшиеся на его груди, лицо, уткнувшееся в его плечо, и внезапное тепло, разливающееся от прижавшегося к Наруто тела. - Оу, - сказал он, опустив взгляд на темноволосого парня, настойчиво вцепившегося в него. Наруто не понимал, отчего дрожали плечи Саске - от злости? Или он плачет? О Боже, только не это; не надо снова - проинформировали Наруто красные флажки, всплывшие в его мозгу. - Эй, успокойся, ты сдавливаешь щенят - ты что, плачешь? Ты же не плачешь, а... эй, Саске, ты в порядке? - Разумеется, я не плачу, добе, - рявкнул Саске, хотя его голос был странно охрипшим. - Не думай, что я настолько женщина! - Я не... я просто хочу сказать... просто хочу убедиться, что ты в порядке, скотина... - Я не причиню вреда детям, черт возьми, - в голосе Учихи прорезалось раздражение. Воспользовавшись близостью Саске, Наруто приподнял его подбородок и легонько поцеловал в щеку. Саске промямлил тихое, раздраженное - и полностью неубедительное - проклятие, хотя оно звучало устало и наполовину нежно, если мат вообще может звучать подобным образом. - Надеюсь, ты понимаешь, что я выиграл в этом споре, - прорычал Саске, не отстраняясь, однако, от теплых губ Наруто, путешествующих по его коже. - В отличие от тебя, я могу пренебречь собственной мужественностью в достаточной мере, чтобы суметь признать поражение, - пробормотал Узумаки, снова целуя его и игнорируя хмурый взгляд красных глаз. - Ты выиграл этот раунд, но я определенно возьму реванш в следующем. - Назови поле боя. - Рамен. - Черт, только не это снова... - Да, снова это, - сказал Наруто с почти святой улыбкой. - Мне придется объяснять старейшинам, почему я чуть не задушил одного из джоунинов - пожелай мне удачи; я хотел начать с точки зрения она-раньше-занималась-сексом-со-змеями, чтобы доказать, что она плохой ниндзя - и ты не станешь мне мешать. Как Хокаге, думаю, я могу назначить тебе официальную миссию лежать и набирать вес - а если ты откажешься, это будет равносильно государственной измене, знаешь ли. Я понижу тебя в миллион раз. - Отчего-то, - сухо сказал Саске, сгребая в горсть светлые волосы и волоча Наруто к постели - а также слыша "ай-ай-ай" от идиота, - я не удивлен, что, как только ты дорвался до власти, ты начал думать, как бы ей злоупотребить. Отведи меня в постель, добе, и мы обсудим закидоны твоего эго утром. Около четырех часов утра - после здорового двухчасового отдыха - Наруто резко проснулся. Он бесшумно выскользнул из постели, наполовину потому, что не хотел разбудить свою самку, наполовину - потому что самым краем сознания почувствовал что-то темное и зловещее, некий укол опасности, от которого он и проснулся. Наруто слегка удивился, что Саске не почувствовал этого тоже - он думал, что с чувствительностью к чакре, которой хвастался Саске, он должен был проснуться и напрячься даже до того, как почувствует чье-либо присутствие, - но быстро списал это на вымотанность беременного парня. Чужое присутствие давало о себе знать сухостью во рту и холодной дрожью в низу позвоночника. Он чувствовал чью-то чакру - и она была ему незнакома, потому пугала. Мысленно Наруто оценил расстояние между ним и источником чакры, прикинув, что тот по-прежнему находился снаружи. Это хорошо. Возможно, там был всего лишь один из ниндзя Конохи, страдающий бессонницей и шляющийся в ночи, который в данный момент проходил по улице рядом с их домом. Наруто вновь попытался дать чужой чакре оценку, холодок в позвоночнике пополз выше, сковав его плечи напряжением. Нет. Это не был какой-то блуждающий шиноби, вспоминающий ужасы войны или мертвых друзей - в этой чакре ощущалось какое-то намерение, цель. Со сжавшимся желудком Наруто открыл окно и выскочил на крышу, чтобы поговорить с одним из дежурящих джоунинов. Они были новобранцами (по крайней мере, так решил Наруто; он не особо разбирался в салагах и ветеранах, и хотя был джоунином не больше года, себя считал умудренным опытом. У них с Саске были свои понятия о силе), и могли не почувствовать изменений в окружающей среде. След чакры был очень слабым, как струйка дыма. Наверное, его просто разбудил знакомый запах лаванды. Двое джоунинов курили, кучкуясь у дымовой трубы. Наруто коротко помахал им. Он расположился в нескольких шагах от них, не будучи большим поклонником сигаретного дыма; должно быть, из-за обостренных чувств - и быстро расспросил о том, как прошли последние две недели, однако из-за криков и крови его любезность моментально испарилась. Утром Саске проснулся, окруженный удивительными сюрпризами. Наруто был дома. Наруто был в одной постели с ним. Наруто прильнул к нему, прижавшись щекой к встрепанному венцу темных волос и обнимая Саске рукой с пальцами, растопыренными в попытке обхватить выпуклость с растущими щеночками. Саске две недели просыпался, не чувствуя тепла и тела Наруто подле себя, поэтому теперь ощущение его прикосновений принесло уставшим мускулам чувство расслабляющего блаженства. Саске едва заметно усмехнулся, глядя в полоток - он не позволит себе улыбаться во весь рот, даже если добе по-прежнему спит, а значит, не может быть свидетелем. Поначалу было странно наслаждаться телесным контактом - последние месяцы перевернули жизнь Саске с ног на голову; он понимал это, но не собирался оплакивать замену его предыдущей жизни на теплые пробуждения вроде этого - без них ему становилось трудно существовать. Мысль о том, чтобы проснуться в серых комнатах, на холодных простынях и с осознанием, что этот день не приготовил ему ничего, кроме миссии, оказалось неожиданно трудно переварить. Возможно, Наруто заразил его триппером чем-то - Саске перевернулся, тихо рыча оттого, что крошки взбунтовались против грубого пробуждения и принялись толкать и пинать его и без того чувствительные внутренние органы. Правильно... он в самом деле "заразил" его кое-чем, удрученно решил Саске, потирая живот, чтобы успокоить малышей. Младенцы. Тройня. Заразительный, заразительный Наруто. Да, Наруто мог быть дураком. Да, Наруто выбирал для ангста наиболее невразумительные материи. Да, Саске любил идиота, раз уж ссоры закончились, все утряслось и наладилось. Стоять. Какой была последняя мысль? Тупица не заслуживает этого... Саске поморщился от очередной порции пинков - он был почти уверен, что щенки состоят исключительно из локтей, коленок и других острых углов. Он осторожно надавил ладонью на живот, чуть сдавливая его - давайте, прекращайте; я не боксерская груша - но малыши приняли это за вызов. Поначалу ему нравилось ощущать под ладонью толчки, это было так мило и странно, однако теперь раздражало. Но опять же, они были наполовину Узумаки... надоедливость была у них в крови. Ладно, ладно, встаю, мысленно взревел Саске, хотя теперь подъем для него был целым приключением и занимал гораздо больше времени, чем должен был. Его рубашка задралась во время ночных переворотов; Саске некоторое время боролся с ней, снова натягивая ткань на белый холмик и ругаясь, что забыл купить пижаму вместе с одеждой для беременных, когда Сакура таскала его по магазинам. Рубашка еле застегивалась, а штаны приходилось спускать так низко, что ни о каких приличиях речи не шло. Даже при таком раскладе он не собирается повторять магазинную эпопею, мрачно решил Саске, топая на кухню. Лучше спать голым, чем возвращаться в царство боли и розового цвета (да и Наруто вряд ли будет возражать). Саске чувствовал себя гораздо энергичнее, осознание этого пришло к нему, когда он поставил на плиту чайник. Это на самом деле странно, ведь он должен быть вымотанным - Шаринган активировался не менее двух раз за последнюю ночь - но Саске ощущал себя обновленным. Неважно, было ли это результатом гормонального всплеска или того, что он проснулся в теплых, сильных объятиях Узумаки, Саске в кои-то веки разжился хоть какой-то энергией. Большую часть последних двух недель он провел в постели, слишком уставший и угрюмый, чтобы шевелиться, а теперь он чувствовал себя так, будто может что-то делать, даже если список дозволенных ему занятий был ужасно коротким. Саске не хотел соотносить эту энергичность с счастьем от того, что Наруто вернулся - "счастье" было пустым словом, содержащим в себе пустоголовую ветреность, от которой его мысленно корежило - но да, ему легче дышалось, да, он чуть-чуть согрелся, и да, возможно, это было результатом влияния Наруто. Возможно. Саске зевнул, выудив из холодильника баночку йогурта, чтобы бодро потребить его, пока не появился шатающийся Наруто, молящий о тостах и кофе. Он мог направить свою энергию на что-то продуктивное, пока ждал: мог приготовить завтрак, мог постирать, убрать, мог позвать Чоджи; надо глянуть, как там у него с дзюцу погашения - черт, он мог даже немного потренировать Джуукен ката, пока Наруто не видит. Упертая мужественность Саске хотела взбунтоваться против всего этого - опять же, он не был домохозяйкой (если Наруто когда-нибудь так назовет его, Узумаковские кишки станут счастливыми обладателями восьми кунаев прежде, чем он успеет моргнуть своими нежными голубыми глазками), и он перечислил всевозможные виды занятий мысленно лишь потому, что не мог тренироваться на самом деле. К несчастью, ему не была подвластна большая часть движений, которые мог делать даже профан. Саске не мог упражняться в контроле чакры, столь необходимом при использовании сюрикенов. Если уж на то пошло, гендзюцу - все, что у него осталось, и хотя сегодня он чувствовал себя лучше обычного, оно вряд ли принесет ему такое же удовлетворение, как ниндзюцу и тайдзюцу. Саске нравилось причинять боль; ему нравилось тренироваться до седьмого пота, до состояния, когда он еле держался на ногах. Но с тройней, раздувшей его живот и не располагая даже одной пятой своего привычного запаса чакры? Невозможно. Так что он готовил, убирал и старался не слишком сучиться по этому поводу. Саске сделал паузу в поглощении йогурта, задумавшись, почему Наруто еще не присоединился к нему. Обычно Узумаки будил запах подрумянившихся тостов, и он радостно подкрадывался к Саске сзади, обнимая его за округлившуюся талию, тычась носом в плечо и довольно мурлыкая. Но Наруто еще не поднялся... конечно, он вставал в неурочные часы во время миссии, и теперь ему сложно перестроиться... у него были свои причины спать, но все же... При звуке умоляющего тихого мяуканья Саске понял, что ему удалось разбудить по крайней мере одного голубоглазку в их доме: он с ухмылкой посмотрел вниз, на Детку, крутящуюся вокруг его лодыжек; в ее мяуканье слышалась жалобная мольба. Она явно придерживалась мнения, что умирает с голоду, несмотря на ее круглые бочка. Когда Саске игнорировал ее жалобы, Детка цеплялась за штанину и начинала взбираться по ноге, прокладывая маленькими коготками путь наверх, пока не оказывалась на своем любимом насесте - плече Саске. Котенок терся усатой мордашкой о его щеку и снова мяукал, коварное воплощение очарования, пушистости и неужели-тебе-не-жалко-меня-настолько-чтобы-покормить? Вне всяких сомнений, Детка отличалась упорством и атаковала Саске своей кошачьей прелестью, пока он не выполнял ее требований. - Йогурт - мой, - заявил Саске с непоколебимой уверенностью, хотя очарование котенка зашкаливало. Этому было сложно сопротивляться, но он был Учихой, а следовательно, самой природой одаренным стальной волей, когда приходилось иметь дело с концентрацией очарования. Саске снял котенка с плеча и снова поставил на пол, нахмурившись при жалобном виде его мордочки и ужасно грустных голубых глаз. - У тебя есть кошачья еда, ты, ненасытная обжора. - Кто бы говорил, Сасу-чан, - широко усмехнулся Наруто, опираясь о наличник двери. Он уже нацепил свою любимую оранжевую куртку и джинсы - что ошеломило Саске; обычно Наруто не одевался, пока не был вынужден выйти из дома, а ведь они еще не позавтракали - все это было несколько непривычно. Саске, естественно, ощетинился от замечания добе. - Теперь ты, помимо всего прочего, еще и называешь меня жирным? – проревел Саске с ложкой во рту, используя совершенно новый уровень его запатентованного Взгляда Смерти – уровень, который делал Мангекьо Шаринган лишь отголоском готической моды. Насмешки над его весом помогли в эволюции угрюмого взгляда, и Наруто был одним из немногих, кто продолжал паясничать, несмотря на готовность Саске укусить. Наруто также был одним из немногих, кто не боялся, не ныл и не превращался в размазню, когда его окидывали Взглядом Смерти – Узумаки давным-давно выработал против него иммунитет. - Не дождешься, - с насмешливой серьезностью ответил Наруто. – Насколько я вижу, ты костлявей Кимимаро, и лучше нам исправить это как можно скорей, - он узурпировал чашку с чаем Саске и хлебнул – а затем вытаращил глаза: - Саске, твой зеленый чай на вкус, как сахарные шарики – а я знаю, какие они на вкус, так что это не голословное утверждение. Что ты с ним сделал? - Военная стратегия Чоджи по устранению моего Кимимаруподобного состояния, - ответил Саске, забирая чай и одним глотком осушая половину чашку. Наруто преувеличивает, как всегда – вкус, конечно, был странным, но не напоминал сладкие шарики (а Саске разбирался в них не хуже добе). Чай был сладким – тягуче сладким и таким густым, что трудно было глотать, но он оказывал согревающий эффект, окупающий все. Саске смог привыкнуть к этому только через неделю, хотя добавлять этот сироп в зеленый чай казалось сущим святотатством. Но «послевкусие» окупало все: тепло сворачивалось в желудке теплым клубком, сладость скользила по горлу, растекалась по всему телу плотными, расслабляющими волнами. Он завел привычку возвращаться в постель после того, как напьется чая с тоником Акимичи; Саске засыпал, согретый и разморенный, пока муки голода вновь не заставляли его встать. - Чоджи отличный парень, и он кое-что понимает в вопросах веса. То есть, блин, это то, чем знаменит его клан, - сказал Наруто, решив сделать свой утренний напиток – сахар с кофе, именно в таком порядке. – Я заходил к нему прошлой ночью – знаешь, просто проверить, раз я его сенсей по секси-дзюцу или типа того. Он сказал, что уже близок к тому, чтобы завершить обучение. Это правда? - Да, - пробормотал Саске, попивая чай. – Дальше я не смогу ему помочь, он сам должен научиться удерживать дзюцу, - он засопел. – Отчего-то Чоджи покраснел, как сумасшедший, когда я предложил ему немного походить в активированной форме дзюцу, чтобы пообвыкнуться. Это бы помогло ему настроиться… Думаю, Ино уже предлагала ему что-то подобное, судя по его великолепному румянцу. - Я бы не удивился… это же Ино. Эй, а ты знал, что Чоджи, Шикамару и Ино… - Добе, - бесцветно сказал Учиха, покачав головой. – По-моему ты единственный, кто не знал. - Ну я думал, что Чоджи и Шикамару на слишком уж короткой ноге, н-но… но все же… - он моргнул, когда его поиски кофе пролили на кое-что свет. Наруто вытащил из шкафа контейнер с обезжиренными сливками и помахал им перед носом своей самки: - Эй, с каких это пор ты используешь это? Кажется, Сакура сказала тебе, что кофеин вредит щеночкам! Лицо Саске моментально потемнело, но он ничего не ответил. Наруто, зная Саске, вздохнув, оставил этот вопрос. Ну и что, что Саске пьет кофе; у них есть проблемы поважней, чем повышенный уровень кофеина. - Ладно, сучься, - сказал Узумаки, закатывая глаза. Прильнув к Саске с сахарокофе в руке, он откинул длинные черные пряди и поцеловал его в висок. После секундного колебания Саске поцеловал его в ответ – один из немногих разов, когда Саске награждал поцелуем вместо того, чтобы благосклонно принимать их, отчего Наруто внутренне просиял – хотя поцелуй был необычным, импульсивным и жадным. Саске чуть повернул голову и встал на цыпочки, чтобы дотянуться. Наруто положил руки на его поясницу, чтобы помочь Саске подняться, и нагнулся, чтобы встретиться с ним на полпути. Поцелуй был агрессивнее, чем обычно, и Наруто не знал, списать ли это на отчаяние Саске или на то, что ему просто надо было запинать кого-то очень мстительно и очень мужественно вместо того, чтобы целоваться. Наруто не жаловался, что поцелуй был с привкусом сахарной сладости и клубничного йогурта. Он легонько потрепал темные волосы Саске и ухмыльнулся. – Я скоро вернусь. Надо кое-что уладить прежде, чем бабулька Цунаде объявит о передаче поста Хокаге во всеуслышание. Займет час или два, ладно? - Не спеши, - коротко ответил Саске, будто к нему это не имело никакого отношения. Однако от Наруто не укрылось, как он облизал губы с неожиданно мягким выражением лица, будто смаковал их смешанный вкус. Наруто вдруг обнаружил: ему безумно хочется, чтобы этот день уже закончился, так как у него было чувство, что Саске скучал и по другим вкусам, все из которых Наруто будет более чем рад предложить. Хорошо быть дома и не ссориться. – Я все равно никуда не денусь. - Отдыхай, - Наруто отставил кофе. Он в последний раз улыбнулся своей самке перед тем, как нацепить сандалии и закрыть за собой дверь. Довольный оттого, что лишь один надоедливый и абсолютно очаровательный котенок мог видеть его улыбку, Саске откинул волосы назад, в привычный для него хаос торчащих прядок. Он поставил баночку с почти съеденным йогуртом на пол, решив подкупить этим Детку, если она вдруг решит рассказать Наруто, насколько Саске был слаб, когда доходило до общения с милыми голубоглазыми штучками. Оставляя котенка наедине с его заслуженным угощением, Саске решил допить чай и соснуть прежде чем явится Чоджи, потому что он чувствовал, что вечером ему будет не до сна. Хорошо, когда идиот дома. В Конохе были три места, куда Наруто мог пройти с закрытыми глазами: эти три места мысленно ассоциировались с понятием "дом", и он мог найти их с помощью инстинкта и запаха. Первым местом был дом, где жили они с Саске - любое место, где находился Саске с щеночками, теперь считалось домом, и Наруто мурлыкал про себя, когда понимал, какой стала его жизнь. Вторым в списке шел Ичираку Рамен благодаря многим годам, которые он провел на своем любимом стуле, выпрашивая еду у каждого, падкого на взгляд его нежных голубых глазок (и к счастью для Наруто, в Конохе было полно таких простофиль). Третье место, как и его квартира, было "домом" из-за людей, которые там жили, а не из-за самого здания. Наруто остановился у многоквартирного дома, в котором жил Умино Ирука, высчитав его окно по памяти. Он слишком часто швырял в него камнями, когда был пацаном, к тому же, окно было примечательно связкой колоколец, которые Наруто подарил любимому учителю на его двадцать первый день рождения. Краска с тех пор облупилась, но они по-прежнему мелодично позвякивали на легком утреннем ветерке. Наруто ухмыльнулся, сунув руки в карманы и набирая полную грудь воздуха. - Ирууууука-сенсееееееей! - проревел Узумаки - а будучи по природе своей шумным и надоедливым, он мог воспроизводить звук с мощностью в пару сотен децибел, когда надо было быть громким. Не существовало даже призрачного шанса, что кто-либо - включая Ируку и тех несчастных людей, которые были его соседями - мог проигнорировать этот вопль. Наруто совершенствовал свои навыки в раздражении других, когда был ребенком и когда у него не было другого способа привлечь внимание, однако сейчас они подвели его. Ответом была тишина, если не считать чириканья раздраженных разбуженных птичек и перезвон колокольчиков. - СЕНСЕЕЕЕЕЙ! - взвыл Наруто, задумываясь, не будет ли лучше взобраться по зданию и проложить себе путь ниндзя через окно... но опять же, по пути ему наверняка встретятся ловушки, а у него была привычка попадать в каждую из них... На счастье, Ирука услышал вопли, узнал голос - да и кто еще это мог быть? - и высунулся из окна, причем выглядел он, в лучшем случае, полуживым. Школьный учитель свесился из окна, одной рукой потирая темные глаза. Очевидно, Ирука спал, и если усмехающийся сереброволосый джоунин, маячивший за его плечом, что-то значил, он был не один. - Наруто, - сказал Ирука с невероятным терпением, учитывая, что было раннее утро. - Ты понимаешь, который сейчас час? - Вы понимаете, который сейчас день, Ирука-сенсей? - парировал Наруто, улыбаясь так широко, что начинал смахивать на маньяка. Он переминался с ноги на ногу, как маленький мальчик, который был либо очень взволнован, либо ужасно хотел в туалет. В случае с Наруто оба варианта были возможны, но Ирука выбрал первый. - Слишком рано для гипотетических вопросов, - пробормотал он, глуповато моргая. - Входи, пока соседи не открыли прицельный огонь - они уже пришли к выводу, что в тебя можно метать смертоносные предметы. Наруто взобрался наверх и влез в окно прежде, чем его бывший учитель успел моргнуть; он радостно усмехнулся: - Угадайте, что, угадайте, что! - Что? - спросил Какаши, явно веселясь. Он почесал щеку и широко зевнул. Наруто выпятил грудь. Он ничего не мог с собой поделать. - Я Хокаге! Ирука моргнул. Открыл рот, чтобы что-то сказать, нахмурившись, закрыл его, снова моргнул, а затем потряс головой, будто пытаясь прояснить мысли. - Давай еще раз. Что ты сказал, Наруто? - Хокаге. Я, - Наруто самодовольно ухмыльнулся, показывая на себя. - Рокудайме. Судя по всему, Ирука малость тормозил. - Пойду сделаю кофе. Наверное, у всего этого появится какой-то здравый смысл, когда я закончу... хочешь чего-нибудь? - Кофеин? По возможности, в чистом виде? - с надеждой попросил Наруто. - Я уже пил кофе, но я спал только четыре часа, а сегодня у меня куча дел. Надо получить нагоняй от старейшин, и Саске, наверное, надо отвести к Сакуре для осмотра... и черт, мне еще надо доделать отчет по миссии, упомянув, почему я задушил Анко... Ирука выпучил глаза, шокировано проблеяв: - Ты задушил Анко-сан? Наруто... - Почти! - быстро добавил Наруто, махая руками, будто это в корне меняло дело. - Почти задушил! - Кофе, - твердо решил Какаши, в то время как Узумаки с Умино препирались. - Черный кофе. - А, я сделаю, - быстро предложил Ирука, вымученно улыбаясь джоунину. Он слишком хорошо помнил, чем заканчивались кулинарные эскапады Какаши, и не был вполне уверен, что представления Какаши о черном кофе и представления самого Ируки о токсичной отраве чем-то отличаются. Возможно, Хатаке скопировал у клана Акимичи технику желудка из нержавеющей стали... это бы определенно объяснило многое... - Спасибо, Ирука-сенсей, - просиял Узумаки, хлопаясь на диван. Он проводил взглядом удаляющуюся спину Ируки, наигранная улыбка покидала его лицо с каждым шагом. Наконец, выражение его лица стало под стать холодности в его глазах, и Какаши этому совсем не удивился. Плечи Наруто были слишком напряженными, веселье слишком фальшивым, так что нетрудно было сложить два и два. - Какаши-сенсей, хорошие новости обо мне - не единственная причина, по которой я зашел, - сосредоточенно сказал Наруто, как только Ирука отошел на расстояние, с которого не мог их услышать. - Плохие новости? - зевнул Какаши, косясь на Наруто, будто ему не было до этого никакого дела, однако его поведение не оставляло Наруто выбора - ему пришлось бы все рассказать в любом случае. Это была одна из масок Хатаке, та, что не была сделана из темной ткани - добродушным отношением Какаши укрывал свою истинную сущность, будто железом зашпаклевав все выщерблины, трещины и щели. Ему проще жилось, когда его считали помешанным на порнушке сенсеем, чем тем Хатаке Какаши, который, будучи маленьким мальчиком, поставил своих друзей на последнее место, чем обрек их на смерть. - Плохие новости. Черт возьми, почему всегда есть плохие новости? У меня на самом деле дерьмовые новости, - Наруто тяжело вздохнул, почесывая лоб. Как только он отбросил вымученную веселость, стало ясно видно, как мало он спит в последнее время, и насколько сильными были его тревоги. Круги под его обычно полными жизни глазами были темными, как синяки. - Они уже взялись за меня. Уже пытались убить меня. - "Они"? - спросил Какаши, приподняв серебристую бровь. Наруто сцепил руки так, что побелели костяшки, его губы невольно искривил оскал. Он понизил голос, чтобы Ирука не расслышал его за звяканьем посуды на кухне. - Акацки, соседние страны, наши старейшины - мне все равно, кто это; кто-то из них, или все они хотят, чтобы я сдох. Через пять часов после того, как я согласился на пост Рокудайме, было совершено первое покушение, - Наруто мрачно уставился в пол, обнажая стиснутые зубы: - Не прошло и пяти гребаных часов, Какаши-сенсей. К счастью, я перехватил их прежде, чем они успели убить кого-то из джоунинов на крыше или разбудить Саске, но... но они по-прежнему поблизости. Работа Хокаге обещает быть нелегкой, - он посмотрел на ковер, гнев, застывший в его глазах, был сильно перемешан с усталостью. Судя по темным, почти черным провалам под его глазами, Наруто не спал с тех пор, как ушел на миссию. Какаши не знал, когда ему еще удастся выспаться, и удастся ли вообще. Он хотел бы быть уверенным в том, что пацан знал, на что идет. - Те, кто знают меня, будут доверять, потому что это я, но те, кто видят во мне лишь джинчуурики, будут преданы из страха. Возможно. Или они примкнут к остальным недовольным и тоже попытаются убить меня. И вот я, втягивающий щеночков в то, что сволочь и я называем жизнью? Я что, с ума сошел? - Скорее, просто плохо подготовлен ко всему, - задумчиво сказал Какаши, имея неосторожность зевнуть снова. - О да, конечно, будто я мог предвидеть хотя бы половину всего этого, - ядовито пробормотал Узумаки, сдергивая наволочку с одной из подушек на диване. Ему надо было чем-то занять руки, иначе он бы начал душить своего сенсея. - Это больше было похоже на: бам, щеночки. Бам, Саске. Бам, Рокудайме. Бам, мы убьем тебя до смерти. - В прошлом ты не раз доказывал, что убить тебя не так-то просто, - сказал бывший учитель тоном, который он, очевидно, считал успокаивающим. - Если только на тебя не накинется все зло в мире, от Орочимару до простуды, с тобой все будет хорошо. - А с Саске? - тихо спросил Наруто. Ему не надо было говорить что-то вроде: может ли Саске защитить себя от кого-либо, включая нашу деревню? Нет. Мы оба знаем, что не может. Ни сейчас, и не раньше, чем пройдет еще шесть месяцев или около того. Возможно, его гордость и утверждает обратное, но он недостаточно силен, чтобы сражаться - особенно учитывая уровень наших врагов. С ним не будет "все хорошо". Они выпотрошат его, заберут моих детей и будут хихикать над этим на своей следующей чайной вечеринке злодеев. - А вот и я, - весело вклинился Ирука, не почувствовав напряжения, повисшего между джоунинами. Он поставил чашки с кофе и сахарницу на столик - и поморщился, когда Наруто заграбастал ее и высыпал половину сахара в свою чашку. Он осушил ее тремя громкими глотками. Ирука, очевидно, забыл о его способностях к глотанию, или о способности высосать чашку рамена за один присест, не говоря уже о более слабом противнике вроде чашки с кофе. - Можно еще? - умоляюще попросил Наруто, сжимая пустую чашку обеими руками. Ирука закатил глаза - выражение его лица почти говорило: Я учитель, а не официантка. Однако он все же взял чашку и со вздохом протопал на кухню. Какаши не надо было видеть изменений в языке тела Наруто, чтобы понять: у него еще есть, что сказать - что-то, что он хотел скрыть от Ируки. Он задумался, когда это мальчик успел стать взрослым, заботящимся о чувствах других. Ирука будет раздавлен, если узнает, что он больше не был защитником. - Эй, Какаши-сенсей, - медленно сказал Наруто, пожевав нижнюю губу. - Часто ли старейшины назначают миссии без согласия Хокаге? - Не очень, - признал светловолосый джоунин. - А что? - Митараши Анко получила дополнительную миссию, связанную с побегом Ханаби - миссию, идущую вразрез с инструкциями, которые я получил от Годайме-самы, - он со значением помолчал. - Она сказала, что получила их от старейшин. - Это необычно, - заметил Хатаке невозмутимым тоном, приоткрывая левый глаз, чтобы оценить выражение лица Наруто - а также движение потока его чакры. Завихрения алой чакры начинали заворачиваться тонкими спиралями, смутно мерцая, словно тлеющие угли. - Это дерьмо, вот что это, - раздраженно сказал Наруто, сузив глаза. - Они не сказали бабуле, что собираются убить Ханаби. Как я понял из бульканья нализавшейся саке старушенции и бормотаний Ханаби о ее незаконнорожденном ребенке, все это плотно завязано на проблемах древних кланов... в данном случае, проблемах клана Хьюга... - он быстро прорычал что-то едким тоном, что Какаши не вполне разобрал, хотя его уши склонялись ко мнению, что это было "Своего собственного щенка". - ... Наруто. - Голос Какаши потеплел, но Узумаки проигнорировал это. - Я не позволю им продолжать все это. Они совсем с ума посходили - все давно это знают, но никто ничего не делает из-за техник их крови, и меня тошнит от этого! Им самим тоже все известно. Могу побиться об заклад на что угодно, вот откуда был ассасин - контракт с ним заключили либо старейшины деревни, либо старейшины клана, потому что они не могут вынести мысли, что я покончу с их грязными делишками... - Наруто, - мрачно повторил Какаши, окидывая взбешенного парня немигающим отстраненным взглядом. - Ты больше, чем кто-либо еще, должен понимать, насколько опасно обвинять семью с таким высоким положением, как у Хьюг, в измене собственной деревне. Наруто нахмурился, но промолчал - не удержав лишь низкое рычание, раздавшееся глубоко в горле; раздражение лиса, озвученное с помощью человеческого тела - и Какаши продолжил: - Я понимаю твое огорчение. Правда. Но тебе нужно подумать. Ты… - Какаши вздохнул и глянул на Ируку, который был занят тем, что пытался удержать на ладони две чашки горячего кофе, и в кои-то веки выглядел так, будто был чем-то озабочен. Похоже, он не обращал на них ни капли внимания, будто их разговор был фоновым шумом. – Я надеюсь, что ты будешь умнее, Наруто. Неужели ты думал, что другие Каге ничего не пытались изменить? Что ты не единственный, кому не нравится существующий порядок? Йондайме не всегда был героем; до того, как Кьюби напал на деревню, он был всего лишь неумелым революционером. Глаза Наруто чуть расширились: - Четвертый… но он?.. - Теперь старейшины, возможно, и прославляют его, но при жизни на него смотрели сверху вниз, потому что он был молод. Он был блестящим лидером, но он хотел изменить слишком многое. Его политика была слаба – если бы не Кьюби… о большей части его идеалов бы забыли. К счастью, на героев всегда смотрят с уважением… - Какаши отпил кофе. – Йондайме-сама забыл одну важную вещь перед тем, как попытался реформировать законы: Хокаге должен быть силен во всех аспектах – физически, психологически и как публичная фигура. Тебе нужно заслужить доверие жителей и заручиться их поддержкой, прежде чем идти наперекор многовековым традициям. Корни старых семей находятся слишком глубоко. - Поддержки, которая у меня уже есть, недостаточно? – Наруто наморщил лоб, будто страдал от головной боли. – Меня любят многие из моих бывших одноклассников, и клан Акимичи – один из самых благородных… - Это крохи, - отрезал Какаши. Правда, сказанная им, всегда воспринималась лучше всего, и он знал, что Наруто послушает, неважно, что ему наговорят другие. – Один клан из четырех. Боюсь, этого и близко недостаточно. Узумаки снова пожевал губу. - Как мои… мои отношения… с Саске могут повлиять на то, получу я или не получу поддержку? - Отрицательно, - прямо ответил джоунин, смягчив ультиматум тем, что добавил: - Но все не безнадежно. - Подозреваю, старейшинам это не придется по вкусу. Черт, теперь Саске придется волноваться о Недоделанном Хорьке и Короле Педофилов еще больше. Как лучше всего свести опасность к минимуму? - Я бы настоятельно рекомендовал выкопать глубокую нору и спрятать его там. Что-то такое было в Ича-Ича, и ты удивишься, насколько страстная любовь может… - Кроме упрятывания его в норы, замыкания в башнях, пещерах, замках из песка и кладовках для веников? - Что можно сделать кроме всего этого? Немногое. Хотя на будущее я бы запомнил: не откусывать больше, чем можешь проглотить. А то подавишься и даже не сможешь как следует выругаться. - Это он хотел забеременеть, не я, - уточнил Узумаки. Какаши ухмыльнулся: - Но ты по-прежнему ужасно самодоволен, что все так вышло, разве нет? - Оу, - нахально улыбнулся Наруто, - несомненно. - А… совершенно безнадежен, - усмешка Какаши стала шире, он снова отпил кофе. – Не знаю, как Саске терпит это. Но, возвращаясь к этому вопросу, если ты хочешь, чтобы у вас все шло гладко, не особенно переживай о ваших отношениях с Саске на людях. Если ты будешь вести себя так, будто не происходит ничего особенного, скорее всего, все с этим свыкнутся. Конечно, если ты сыграешь убедительно. - Черт, насколько убедительным мне придется быть? Надо будет менять тему разговора каждый раз, когда будет упомянуто слово на букву «С», или я должен буду говорить: «Учиха Саске? Что за крендель?» и включать дурачка? Вообще-то, в этом мне нет равных. - Если ты станешь утверждать, что не знаешь Саске, он, наверное, выпрыгнет из-за стола, где сидят представители кланов, и удушит тебя на месте. Просто привлеки внимание старейшин к более важным вопросам. К тем, обсуждение которых вряд ли сделает тебя счастливей, как ни больно мне это говорить… Наруто шумно вздохнул, будто собака, которой не давали уснуть. - Да. Сучий треп о биджуу. Как бы живот не надорвать от смеха. - Однако это отвлечет их от Саске, чего ты и хочешь правильно? - Да, - серьезно ответил Наруто с решимостью, которую он приберегал для важных вопросов. – Хочу. - Тогда ты знаешь, что должен сделать. Поспеши; я не знаю, сколько у тебя осталось времени до того, как твоя личная жизнь будет у всех на виду. - Так и сделаю. Спасибо… Какаши. Впервые он сознательно не добавил «сенсей», хотя Какаши не был им с тех пор, как Наруто стукнуло шестнадцать. Возможно, это был признак его взросления, но для Какаши осознание этого имело горьковатый привкус. Наруто больше не двенадцать. Внезапно до него дошло, что значило напряженное выражения лица Ируки в последнее время, когда они упоминали в разговоре Наруто – результат понимания, как вырос мальчик. - На здоровье, - ответил Какаши, покашливанием остановив поток собственных мыслей. – Хотя я с радостью поболтал бы со своим бывшим учеником, я должен глянуть, как там Ирука… Боюсь, скоро мое дзюцу испарится, и он вспомнит, чем он занимается. Просто помни, Наруто… - Наруто, ээ… сколько именно сахара ты кладешь в кофе? – внезапно пролепетал Ирука, моргая, будто он никак не мог собраться с мыслями. - Где-то полчашки! – крикнул Наруто через плечо, и учитель почти увидел его силу и зрелость, скрытую под солнечным щитом. Это было жутко, примерно как горячий-холодный-юный-старый темперамент Какаши. Иногда, когда Наруто улыбался, он был невероятно похож на Четвертого. Наруто обернулся, и снова стал просто Наруто, лукавым и ярким. – Так что вы там говорили, Какаши-сенсей? Хатаке чуть усмехнулся и пожал плечами: - Неважно. Момент упущен. - Полчашки? – раздраженно спросил Ирука. - А что – все сразу растворится! - Не раньше, чем сгноит твои зубы! - Ладно, без сахара, - по-детски проворчал Наруто, и залпом выпил кофе, как только Ирука подал его. – Спасибо, и увидимся позже, Ирука-сенсей, - он усмехнулся, передавая пустую чашку. - Тебе бы привести себя в порядок, - посоветовал Ирука, не будучи способным сдержать порывы наседки с обостренным материнским инстинктом. – Побрейся, надень рубашку, в которой оранжевого менее сорока процентов… и галстук, пожалуйста, хотя я уверен, что полагать, будто у тебя есть галстук, чересчур самонадеянно. Возьми один у Саске-куна. - У меня есть галстук, - ворчливо ответил Узумаки, хотя по его предательски блуждающему взгляду становилось очевидно, что у него его и в помине не было. - Наруто… - сказал учитель взволнованным тоном, который он использовал с их первой встречи – неужели прошло уже почти десять лет? Время было сложной штукой, и никто не понимал это лучше, чем Умино Ирука, который смотрел на знакомую улыбку мальчика, который теперь стал мужчиной, который получил высокий пост и пытался наладить отношения со своей… своим… самкосоперником (их отношения были сложными; но Ирука их понимал) и начать жить нормальной жизнью. Ирука пока не поговорил с Саске о… обо всем, что творилось в их жизни теперь, в основном потому, что мысль о разговоре со своим очень беременным и очень замкнутым бывшим учеником была не слишком вдохновляющей. Говорить с Саске все равно, что биться головой о стену – проблемы никуда не исчезают, но боль отрезвляет и заставляет задуматься. Но опять же, ни Наруто, ни Саске больше не были детьми. Они больше не были шумным идиотом и молчаливым гением. Назначение Наруто на пост Рокудайме было достаточным доказательством. - Ладно, ладно, сопру один у Саске. Господи, - Наруто открыл один глаз, с надеждой глядя на учителя: - Так вы придете? - Ты думаешь, мы пропустим такое? – Ирука усмехнулся в ответ, обхватив Наруто за шею и пройдясь по его лохматой макушке дружественной «чесалкой». Узумаки верещал и отбивался, но не жаловался слишком громко и не пытался вырваться. Какаши мысленно улыбнулся и глотнул кофе. Он рассеянно задумался, не заложена ли во всех гениях программа вроде: «Свободный Гений ищет пару: Горлопаны Приветствуются». Ирука и Наруто весело возились, пока Какаши, будучи Какаши, не сделал пары насмешливых комментариев, после чего учитель и ученик стали красными и перепуганными. Какаши полагал, что у него настоящий талант в устрашении людей, и он оттачивал его на бедном легко краснеющем Ируке, так как он всегда был под рукой. После того, как Какаши очухался от их групповой атаки, Наруто (в гораздо более добродушном настроении) попрощался с ними и пошел готовиться к одной из ряда Очень Важных Встреч. Он оставался таким же хвастуном, каким был в первый день занятий в Академии, но опять же, таков уж Наруто. Лично Ирука видел в этом отраду. Плохие дни освещались только такими людьми. Ирука и Какаши допили свой кофе в относительном покое – Умино думал о годах, которые прошли, Хатаке размышлял о проблемах, которые ждали Наруто. Ирука сделал паузу в мыслях, чувствуя тепло и расслабленность, и будучи готовым снова вернуться в постель, если у них хватит времени до занятий или миссий (а обычно Какаши находил время, даже если его не было; у него были свои понятия о пунктуальности, что мог подтвердить любой его ученик). - То, что происходит между Саске и Наруто, - пробормотал Ирука, опираясь на сильное плечо Какаши, - необычайно мило. - Только не говори этого им, - сказал Какаши, лениво усмехнувшись. - Просто из любопытства, - сказал Саске, в течение нескольких минут наблюдая за безнадежной борьбой Наруто. - Ты пытаешься повеситься? - Клан Учиха был кланом полицейских, - прорычал в ответ Наруто, дергая за Гордиев узел, в который превратился галстук. Как всякий послушный домашний мальчик, после разговора с Ирукой он снял свою оранжевую куртку и теперь из кожи вон лез, стараясь обмотать галстук вокруг шеи таким образом, чтобы он меньше напоминал "узел" и был больше похож на "галстук". Пока ему это не очень удавалось, хотя Саске пытался ему помочь силой слова. Постичь дзюцу высокого уровня в ограниченный промежуток времени - полная чепуха. Повязать галстук - вот что является настоящим вызовом для каждого молодого ниндзя. - Не клан юмористов, Мистер Острослов. Ну и что с того - я не могу повязать галстук, и вообще, я считаю его идиотским предметом одежды, если уж на то пошло. И почему кому-то показалось, что затянуть петлю вокруг шеи - блестящая идея? Эти люди просто напрашиваются, чтобы их удушили, если хочешь знать мое мнение. Наблюдение за попытками Наруто "привести себя в Божеский вид" приносило немало удовольствия; он нарезал круги с рубашкой в одной руке и бритвой в другой, вопя о том, что у него не хватит времени подготовиться (хотя беготня кругами отнимала гораздо больше времени, чем заняла бы спокойная подготовка. За истериками было забавно следить). - Тупица... - Саске закатил глаза, хватая Узумаки за рубашку, чтобы притянуть его к себе поближе и самому завязать галстук. - Остановись, ты только делаешь хуже... Наруто не возражал против того, что Саске пришлось облокотиться на него, чтобы распутать узел/галстук, или что заполненный щеночками живот прижался к его плоскому прессу; он слегка ухмыльнулся и обвил руками талию Саске, приобнимая его, пока тот с недовольным ворчанием пыхтел над галстуком. Большая часть ворчания улетучилась, стоило пальцам Наруто начать разминать натруженные мышцы в низу его спины - равноценный обмен любезностями и извинение слились воедино. - Ну, как я выгляжу? Готов быть Хокаге? - спросил Наруто, по-прежнему потирая спину Саске. Он прекрасно подготовился, отметил Саске, искоса глянув на Узумаки - отчего-то темные цвета в одежде оттеняли его глаза так, что они казались еще ярче, а оттенок загорелой кожи становился насыщенней. Наруто был гладко выбрит, причесан и одет в чистое - что было вершиной официальности для парня, которому никогда не приходилось сталкиваться с семейными традициями и деловыми ужинами. Он выглядел, как бунтующий подросток в этой черной рубашке и галстуке, но по-другому в его случае и быть не могло. Ирука начнет вздыхать, что Саске, как более ответственный, не заставил Наруто надеть классическую рубашку, однако он наверняка и усмехнется тоже. Наруто останется Наруто, неважно, Хокаге он или нет. Он надеялся, что старейшины не станут ожидать, будто он когда-нибудь наденет официальную мантию, потому что чистая рубашка была максимальной уступкой с его стороны. Казалось, Саске обдумывал его вопрос некоторое время, прикидывая и просчитывая что-то в уме прежде, чем высказать свое мнение. Он глубоко вдохнул и твердо сказал: - Тебе понадобится моя помощь. - Мне что? - Тебе понадобится моя помощь, - медленно повторил Саске, не мигая. - Понадобиться человек, который будет помогать тебе с обязанностями Хокаге. Имидж это одно - некоторые пойдут за тобой, потому что верят в тебя и помнят, что ты сделал, но этого недостаточно. - Ты хочешь сказать, что мне придется быть не только красивым, но еще и умным? - полюбопытствовал Наруто, в притворном ужасе приложив к щеке ладонь. - Боже, Сасу, не знаю, смогу ли я. - Заткнись хоть на минуту, - Саске указал на него своей ложкой так, будто готовился метнуть ее. Зная Саске, за ним не заржавеет, и он наверняка мог бы найти способ сделать из ложки летальный объект. - Не пойми меня неправильно. Я не предлагаю быть твоим секретарем - найди кого-нибудь покладистого и желающего услужить, вроде Хинаты, для выполнения твоих никчемных просьб. - Уу, ты не будешь моей секретаршей? - спросил Наруто, приняв вид побитого щенка. - Вот говно. Секс в овальном кабинете был моей мечтой. - Я хочу сказать, - громко продолжил Саске, будто не слышал последней ремарки Узумаки, - что тебе понадобиться моя помощь в более важных делах - тех, от которых зависит будущее Конохи, например, в распределении миссий или внутренней политике. Тех, решение которых потребует участия кого-то, у кого больше половины мозга. Цунаде еле-еле справлялась с бумажной работой в одиночку, а ведь у нее перед тобой преимущество в компетентности. - Эй... - взревел было Наруто, однако через силу заставил себя сдержаться. Он искоса глянул на Саске, бочком придвигаясь поближе, чтобы тяпнуть его за мочку. Саске легонько задрожал, и Наруто почти подумал, что он счастливо закончил этот разговор, однако мрачный взгляд его самки говорил обратное. Саске был настроен более чем серьезно, облизывания и чмоки не подействуют на него, пока он не скажет все, что у него на уме. - ... правильно, мы не будет ссориться из-за этого. Да, я умею читать, даже если я в этом не лучший. Тем не менее, я согласен, что одному человеку трудно справиться со всей работой, которую на него обрушивает пост Хокаге. - Оставь это для меня, - сказал Саске, выворачиваясь из объятий, чтобы сохранить хоть какие-то ошметки серьезности и самоуважения в собственных глазах. - Компиляция команд, выбор миссий, политические проволочки - все, с чем ты не сможешь справиться нахрапом. Канцелярская работа вообще не для тебя, если уж на то пошло, а твоя способность концентрироваться на одном длительное время чертовски близка к нулю. Я видел белок с бОльшим психологическим объемом внимания. Я все равно способен только сидеть на заднице и читать еще пару месяцев до родов и некоторое время после, так что я мог бы... - он слегка передернул плечами, будто был немного смущен тем, что его сумятице непростых чувств надо дать имя. - ... мог бы быть полезным, если ты воспользуешься моим "положением". - Неужели ты думаешь, что сейчас ты бесполезен? - спросил Наруто тоном, который должен был прозвучать непринужденно, и который, тем не менее, стал отражением серьезности, поселившейся в глазах Саске. - Не начинай, добе, - сказал Саске, дав этим настолько расплывчатый ответ, насколько это вообще было возможно. Это могло быть "да", могло быть "нет", но оно определенно означало не затрагивай этот вопрос. Наруто проигнорировал безмолвный контекст. С ним такие номера не проходили. - Я уже начал, - сказал он и кивнул, будто отвечая самому себе. - А ты должен был ответить: "Нет, дорогой, я совсем не думаю, что бесполезен. Я терпеливо вынашиваю наших щенят, а змеиным ублюдком и хорьком-социопатом пусть занимаются ниндзя, пригодные для миссий ранга S". Так что скажи это. - День, когда я на полном серьезе назову тебя "дорогой", станет днем, когда я позволю Джирайе стать нянькой наших детей. Чего - уточню прежде, чем ты начнешь сотрясать воздух по поводу своего безграничного доверия порно-писакам - никогда не произойдет. - Ты понял, о чем я, - проворчал Наруто. - Ты делаешь все, что в твоих силах. Ты кормишь и защищаешь малышей. Я хочу сказать, с тех пор, как между тобой и деревней все наладилось, она обеспечивает тебе достаточную защиту, верно? Наруто не понравился привкус последующего молчания Саске. Оно был густым, осязаемым, горьким - униженным. Это было молчание ребенка, который разбил коленки, делая что-то, что ему запретила мать, молчание того, кто поранился и слишком стыдился, чтобы признать это. - Верно? - дрожащим голосом переспросил Узумаки, насторожившись оттого, что Саске не спешил ни отвечать на его вопрос, ни встречаться с ним взглядом. Его темные волосы упали на глаза, когда он опустил голову, рассматривая недоеденный обед; длинные пряди скрыли любые эмоции, которые могли отобразиться на бледном лице. - Верно, Саске? - Нам стоит выставить охрану вокруг дома, - наконец, сказал Учиха тихим спокойным голосом. - Разумеется, не для того, чтобы удержать меня внутри, потому что у меня нет никакого желания выходить в моем состоянии. Не для того, чтобы удержать меня внутри, но чтобы... удержать других снаружи. Голос Наруто тоже прозвучал спокойно, хотя Лис внутри него начал рвать и метать. Кто-то был здесь, кто-то мог прикоснуться к нему, кто-то мог прикоснуться к <u>моим щенкам</u>, мог коснуться его так, как позволено только <u>мне</u> - гордая сучка все равно нам ничего не расскажет. Если это был змей, который трогал его раньше, змей, который оставил на нем печать... - яростная тирада Кьюби потонула в реве, вызывающем головную боль. Он обнажил клыки, не помня себя от гнева. - ... если это был змей, я разорву его на кусочки. Я выколю ему гляделки за то, что он посмел так смотреть на нашу суку; я переломаю ему руки за то, что прикасался к моим щенкам. Я... Наруто проигнорировал его. Голосом, лишенным его обычной веселой интонации, он требовательно спросил: - Кто это был? Саске по-прежнему не поднимал взгляда. - Мой брат. В этом было какое-то странное собственничество - он не сказал Итачи, или тот мужик, или еще что-то, что не имело к самому Саске прямого отношения. Саске взял на себя ответственность за него этой фразой: мой брат, хороший или плохой, мой брат, кровь от крови моей. Сказав мой брат, Саске показал свою причастность к нему, а он обычно избегал ее, употребляя более расплывчатые формулировки вроде определенный человек, Итачи, нукэнин клана Учиха. Слова мой брат создавали между Итачи и Саске тревожную связь, близость, от которой сердце Наруто сжалось. - Он не сделал тебе ничего плохого? - это было скорее утверждением, чем вопросом, однако мысль, что Учиха Итачи появился в доме Саске и не попытался убить его, не укладывалась в голове. Лоб Наруто прорезала морщинка, он положил натруженные ладони на живот Саске, будто хотел убедиться, что тот по-прежнему вынашивает живых крошек. - Не думаю, что ему был нужен я, - признал Саске. Все еще глядя вниз - теперь уже на загорелые руки, нежно поглаживающие его живот - он тихо, горько засмеялся: - Ему нужны были сливки для кофе. Наруто моргнул; нелепость утверждения Саске развеяла его злость. - Ты разыгрываешь меня. Он забежал, чтобы выклянчить у тебя сливок? Что еще ему было нужно - долбанную чашечку сахару для Акацучьих пирожков на продажу? - он плотно закрыл глаза, сжав зубы и испуская тяжелый вздох. - Ладно, не будем спешить. Расскажи мне, что произошло. Саске не сопротивлялся, когда Наруто потянул его вниз, чтобы Саске сел, хотя идея о том, чтобы сидеть в ванной и пытаться выдавить мало-мальски приличные пояснения о визите его брата казалась абсурдной той части сознания Учихи, которая сохранила некое подобие хладнокровия. Чувствительная, эмоциональная часть сознания, которая в последнее время находилась в предистерическом состоянии, с дрожащими губами умоляла Внутреннего Саске прильнуть к Наруто и лежать так, пока "плохой дядя" не уйдет. Логическая часть упрекала эмоциональную часть, и пока они были заняты тем, что отстаивали друг перед другом свои точки зрения, Внешний Саске полностью растерялся, помрачнел и не знал, с чего начать. В самом деле, с чего начать? Я проснулся несколько дней назад, потому что почувствовал в комнате след чакры - или, более точно, я проснулся потому, что почувствовал этот след на себе. Мой брат пришел, чтобы взглянуть на своих нерожденных племянниц или племянников - говоря "взглянуть", я подразумеваю прямое значение этого слова, так как у Итачи есть Шаринган, и он может видеть их во мне, - а затем зашарился по кухне в поисках кофе. Он немного повалял дурака, открыто насмехаясь над моей беременностью, неуклюжестью и отсутствием ненависти, затем появился Чоджи и прогнал его. Да, ты не ослышался: Акимичи Чоджи отпугнул Учиху Итачи. Для моего ума это тоже непостижимо. С тех пор от Итачи ни слуху ни духу, но во мне крепнет чувство, что он околачивается поблизости. Возможно, он видел, как мы с Чоджи тренируемся. Возможно, он наблюдал за мной, когда я изучал свитки. Возможно, он смотрел, как мы с тобой спим. Н-да, Наруто великолепно воспримет это. - Он хотел напомнить мне мое место, - с трудом проговорил Саске, его плечи напряглись, когда он вцепился в края миски. Она была тяжелой, крепкой и странно успокаивающей, пусть даже обод впился в его тонкие пальцы. Он не собирался приукрашать или замалчивать произошедшее - если Наруто не будет знать, что произошло, он не сможет защитить ни его, ни себя, а несчастливая реальность состояла в том, что Саске мог рассчитывать только на защиту Наруто. Ему придется положиться на Наруто, даже если это означало засунуть куда подальше собственные гнев и ярость. - Итачи хотел напомнить мне о том, что может произойти: что Орочимару получит мое - на данный момент очень беременное - тело в свое распоряжение, и что Акацки получат тебя. Что он... получит Кьюби, и что он ждет не дождется дня, когда сможет отделить тебя от него и оставить подыхать. Ему лишь в радость, что я люблю тебя, и что твоя смерть ранит меня... - глаза Наруто распахнулись, потому что ревнивость в голосе Саске была непривычной и в то же время согревала - если воспринимать ее вне контекста их разговора, конечно. - ... даже если я буду лишь крошечной, изолированной и полностью бессильной частью Орочимару, загнанной на задворки его сознания, в то время как он будет использовать мое тело... это ранит меня, и Итачи найдет в этом какое-то извращенное удовлетворение, я уверен. - С каких пор ты стал верить тому, что говорит Итачи? - спросил Наруто, однако быстро осекся и вздохнул: - Наверное, глупый вопрос. Его мнение для тебя значит больше, чем чье-либо еще. Так было всегда, - он снова вздохнул, на этот раз с изрядной долей раздражения. - Хотел бы я, чтобы ты прислушивался ко мне, когда я говорю "Я защищу тебя", вместо того, чтобы слушать его "Орочимару продаст твоих недоношенных лисьих детенышей по самой высокой цене, а затем доверху наполнит тебя своими змеенышами". Наша жизнь была бы куда как проще, если бы ты верил мне хоть немного. Черт возьми, я так хочу защитить тебя, что это стало манией - думаю, наберу больше очков, чем старина Оро, если говорить о нездоровом собственничестве. - Это неправда, - прорычал Саске. - Что именно? - Наруто моргнул. - Все это заговаривание зубов о том, что я не верю тебе - остальное я пока проигнорирую, потому что ума не приложу, как ты мог вообще подумать, что я ставлю Итачи выше тебя... - Это правда, - перебил Узумаки. - Давай-ка кинем взгляд в прошлое: Итачи сказал, что ты должен убить его, чтобы отомстить за клан, и ты все свое детство мусолил эту мысль, пытаясь стать убийцей. Итачи сказал, что ты недостаточно силен, чтобы убить его, и ты потратил подростковые годы в поисках способов стать сильнее. И теперь, когда Итачи говорит, что ты кончишь в качестве сексуальной игрушки Змейса, а я скопычусь, ты снова веришь ему, - Наруто хмыкнул, забавляясь. - Для гения ты туповат. Твой брат не Господь Бог, Саске. Он также не рок или фатум, а значит, ты можешь бороться с ним. - Нет, не могу. По крайней мере, не в одиночку, - Саске опустил голову и сжал зубы. Признаться в этом - будто переломать себе пальцы, но он все равно должен был пройти через это. Больше никаких игр или притворства. Он больше не мог избегать правды - появление Итачи прекрасно показало это. Саске надеялся, что Наруто молча поймет это, и ему не придется говорить всего вслух, но добе был либо недостаточно прозорлив, либо хотел услышать, как Саске просит о помощи. - Я не могу как следует постоять за себя; может, смог бы, если бы носил только одного ребенка, но в моем состоянии и с тройней я... я беззащитен. Кит, выброшенный на берег, корова на убой, проведи какие угодно унизительные аналогии - да, сейчас я именно такой, - он отставил миску, потому что у него дрожали руки, а уронить ее было последним, чего он сейчас хотел, и вцепился в свободную ткань своих штанов, почти зашипев сквозь зубы. Даже прикосновений рук Наруто было недостаточно, чтобы он расслабился. - Саске... остынь. Не напрягайся, - Наруто нежно погладил выпуклый живот. - Это плохо кончается, помнишь? - Не напрягаться? Ты думаешь, я не знаю, как это опасно для меня сейчас - думаешь, я чувствую все это по своей воле? Итачи вразвалку вошел в нашу комнату, пока я спал, и запасы моей чакры были слишком истощены, чтобы я ощутил это. Я с трудом могу назвать себя ниндзя! Что дальше? Орочимару вползет на нашу постель, а я не замечу этого, пока он не начнет мотылять по мне своим языком? Недопустимо, - он содрогнулся, будто эта мысль вызывала тошноту и злила одновременно. Наверное, так и было; наверняка у него перед глазами сейчас стояла ухмылка Итачи а-ля "кот, поймавший канарейку", и наверняка он ненавидел ее с каждой секундой все больше. - Мне нужна помощь. Твоя помощь, помощь деревни... Кьюби сказал, что гордость убьет меня. Не хочу, чтобы он оказался прав. - Тебе страшно говорить это, - пробормотал Наруто, обхватив его за плечи и привлекая к себе. Саске, к его облегчению, наконец немного расслабился от прикосновения и прильнул ближе. - Не так ли? Уткнувшись в рубашку Наруто, Саске тихо пробормотал: "Да", что было совсем не свойственно Учихам вообще и Саске в частности. Наруто было трудно слышать это - слышать тихое признание его соперника в том, как его подкосила беременность, и понимать, как мало осталось от высокомерного хладнокровного Мстителя, воздвигнувшего вокруг себя стальные стены. Он по кирпичику разбирал эти стены - сейчас они находились на уровне колена, поэтому те, кто понимал, что Снежная Принцесса больше не прячется в своей башне, могли просто переступить через остатки его защиты и влезть внутрь. Большую ее часть он тщательно отстроит заново - в тот самый момент, когда снова сможет тренироваться - но некоторые кирпичи так и останутся валяться в пыли и обломках. Возможно, так будет лучше, подумал Наруто. А может, и нет. Возможно, лед и апатия были всем, что представлял собой Учиха Саске, возможно, они были тем, чем стал Учиха Саске. Возможно, его попытка возродить клан была своего рода извинением перед умершими. Или так себе говорил Саске, по крайней мере. - Ты не умрешь из-за того, что ты порой тупица, сволочь, - сказал Наруто, заставив себя говорить непринужденно. Саске даже в обычных обстоятельствах не любил, когда к нему обращаются нарочито заботливым тоном, успокаивают и говорят, что все будет хорошо. Он никогда на такое не купится, ухмылки и поддразнивания были гораздо более действенным способом успокоения. – Потому что если от этого можно было бы умереть, нам бы не пришлось сражаться с такими парнями, как Орочимару и Итачи. Не волнуйся о том, что сказал Кьюби – он ошибается в девяноста процентах случаев. Он ведь у нас мистер «ух ты, разбомбить деревню – отличная мысль!», помнишь? Единственное, что он когда-либо сделал правильно, так это позволил мне выжить, чтобы мы могли быть вместе, - Наруто рассеянно улыбнулся, рука, поглаживающая бок Саске, переместилась на любимое место Наруто, где начинался круглый живот. Саске не взревел, не попытался сдриснуть и не стал угрожать оборвать его руку по локоть, поэтому Узумаки решил, что они совсем помирились. Хорошо. Если благодушное настроение сохранится у Саске и после того, как Наруто переговорит со старейшинами, возможно, он сможет сделать кое-что, что отвлечет Саске от ангста и на время заткнет Кьюби… - Ты вряд ли бы переспал со мной, если бы не его… вмешательство, назовем это так, - сухо согласился Саске. – И у меня не было бы тройняшек, и ты не был бы со мной, и так далее, и тому подобное. Тоже мне новость. Скажи ему, пусть перестанет напоминать об этом – равно как и о моем весе. Мне все равно, насколько ликующим его делает тот факт, что его сучечка больше не может убежать достаточно быстро, чтобы не быть изнасилованной – он уже может перестать радоваться по этому поводу. - Да, да, я запомню. Посмотрим, что можно будет сделать касательно Итачи – возможно, ему и удалось проскользнуть один раз, но этого не должно повториться. К тому же… теперь я здесь, и никуда не денусь из-за всей этой шумихи вокруг поста Хокаге. Так что никаких переживаний, правильно? Ему больше ничего не надо было добавлять. Это само по себе было обещанием. - Отчего-то мне казалось, что это разозлит тебя гораздо сильней, - признался Саске, закрывая глаза. - У меня из головы все не шел образ, как ты превращаешься в Кьюби, начинаешь орать и швырять все подряд в каждый предмет, который хотя бы отдаленно напоминает Итачи. И, разумеется, главной мишенью был бы я, потому что очень похож на Итачи - только с животом. Хотя, наверное, в него было бы гораздо легче попасть, если бы он тоже таскал подобный груз... - Я исчерпал квоту своих воплей вчера, - миролюбиво сказал Наруто. - Кьюби говорит, что хочет показать Итачи, кто тут царь... - Наруто перекосило, он резко побледнел. - ... и я очень надеюсь, он понимает, что будет использовать мое тело, и... агх... черт возьми, Кьюби; этого мне видеть не нужно... - Не буду даже спрашивать, - пробормотал Саске, чувствуя тепло от легкого веселья, затронувшего уголки его губ. Предсказуемость Кьюби начинала забавлять - похоже, у него существовало только два настроения: "настроение подраться" и "настроение потрахаться", и разницы между ними, похоже, не было никакой. - Он хочет... - Наруто запнулся, по его отсутствующему затуманенному взгляду было понятно, что он смотрит внутрь себя, быстро и яростно разговаривая со своим раздраженным жильцом. - Лис, такое при всем желании невозможно сделать с человеческим телом. Я не сгибаюсь под таким углом. Что? Ну, я бы, конечно, смог... но не стану... кья! Не смей повторять это. Никогда. - Ты разговариваешь со мной, помнишь? - с нервной усмешкой сказала самка Наруто, мысли о том, что мог запланировать Кьюби для сломления духа Итачи, были последним, в чем Саске сейчас нуждался. У него и без ментальных образов Кьюби, олицетворяющих крайне извращенные способы мести, земля уходила из-под ног. Лис, наверное, руководствовался тем, что Итачи таки хотел его - пусть не столько его самого, пусть не таким способом... - Я знаю, - коротко ухмыльнулся Наруто, его взгляд прояснился, когда он оборвал внутренний спор и с мурлыканьем прильнул к Саске. - Он... что ж, он Кьюби. Он начал беситься, когда мне пришлось уйти, чуть не порвал меня, когда я вымотал тебе нервы - снова, он добавляет, снова; да, знаю, - а когда ко всему этому добавился еще и Итачи, его ревнивые грр-грр стало невозможно терпеть. Он любит тебя, Саске, как бы странно это ни звучало. - Он любит свое потомство, - поправил Саске, не будучи в бурном восторге от мысли, что Лис видит в нем что-то кроме "сучечки" или "носителя моих щенят". - Нет, не только, - возразил Наруто, откидывая с лица Саске темные пряди. - Есть что-то еще, что-то, заставляющее его хотеть, чтобы ты жил. Не знаю, что в тебе так нравится ему - если не учитывать тот факт, что ты чертовски привлекателен - и каждый раз, когда я обвиняю его в том, что он запал на существо не своего вида, да еще и на парня, он начинает рычать и сучиться. Но в этом точно что-то есть. Думаю, старина Девятихвостый втюхался в тебя. Саске закатил глаза: - Чувствую себя особенным. Демон-лис, который дрючит все, что движется, объявляет о своих нежных чувствах ко мне. Такое нечасто встретишь. - Да ладно, ты и сам знаешь, что я прав. Подумай об этом - даже когда мы были детьми, он постоянно спасал твою задницу. Помнишь заварушку с Хаку? А когда Орочимару хотел закусить тобой во время экзамена на чуунина? Список можно продолжить... - Наруто привычно потер бочка Саске, кругами перемещая ладони на поясницу (то ли для того, чтобы помочь мышцам справиться с напряжением, то ли чтобы под шумок скользнуть пальцами пониже - Саске мог только хмуриться и догадываться). - Возможно, Кьюби каким-то образом было известно, что мы закончим именно так. - Сомнительное утверждение, - Саске сбросил руки Наруто, так как их шаловливое настроение ему в данный момент не импонировало. - Скорее всего, он предвидел, что ты сойдешься с Сакурой и вдуешь ей вместо меня. Не думаю, что кто-то мог ожидать от меня подобных коленец. - Даже я не ожидал, - согласился Узумаки. - Но я не жалуюсь, - он вздохнул, сложив скрещенные руки на коленях. - И все же... по поводу Итачи. Если не хочешь терять меня из виду, я буду рядом. Я приклеюсь к тебе, как оранжевая чума, и ты не сможешь избавиться от меня, даже если попытаешься. Даже если старейшины не начнут вонять, пройдет пара недель прежде, чем я вступлю в должность - достаточный промежуток времени, чтобы Цунаде упаковала свои манатки и спланировала прощальную гулянку, достаточный промежуток, чтобы жители деревни привыкли к... к идее, что я Хокаге, наверное. А пока я буду брать всю бумажную работу на дом - чтобы ты мог помогать мне, а ежедневных прогулок к кабинету и назад хватит, чтобы Док Сакура была довольна твоим состоянием. Сойдет? - Если я смогу терпеть тебя двадцать четыре часа в сутки семь дней в неделю, должно, - сухо сказал Саске, однако Наруто расшифровал это, как радостное и преисполненное энтузиазма да; Господи, да. Он учился читать между строк, и с каждым днем ему это удавалось все лучше. - Вот и отлично, - просиял Наруто, и наградил губы Саске громким поцелуем, мокрым и детским. Отстранившись, он добавил: - Итак, теперь я готов, верно? Чистый, красивый и с сексуальной не-совсем-секретаршей. Саске не особо проникся сомнительным остроумием Узумаки. Без этого хватало проблем... - Наруто... нам надо решить еще кое-что. - Ох, не нравится мне, как это звучит, - Наруто слегка нахмурился. - Но не обращай внимания. Говори. - Я думал об этом с тех пор, как пришел Итачи, - сказал Саске так медленно, будто вытягивал слова из другого измерения. - Думал, что мы можем сделать, и пришел к выводу, что лучше всего нам переехать. - Переехать? - потрясенно переспросил Наруто. - Снова? Но мы только недавно переехали сюда! - Да, знаю, но мне кажется, что дом, в котором я вырос, будет для нас более безопасным местом. Его я знаю лучше, а многие ловушки, установленные моим отцом, по-прежнему работают. Итачи знает о большинстве, но я могу переделать и модернизировать их. Кроме того, этот дом слишком мал для трех маленьких детей. - Ты уверен? - Наруто нахмурился сильней. - То место... - Я не был там около десяти лет. И все же, думаю... думаю, это будет наилучшим выходом, - спокойным, тихим голосом Саске добавил: - Есть призраки, с которыми мне нужно встретиться лицом к лицу. Я избегал их, потому что надеялся, что наступит день, когда я смогу сказать им, что они отомщены, но теперь я сомневаюсь в возможности наступления такого дня. Если я не могу дать им отомщения, возможно, я смогу дать им новый клан. Этого будет достаточно. - Ты не обязан ничего давать им, - мягко сказал Наруто, не обрадовавшись холодному выражению на лице Саске. Даже поцелуи ничего не могли поделать в таких случаях. - Нет, обязан. У тебя никогда не было семьи, Наруто. Ты не знаешь, что это такое - быть сыном. Саске не стал развивать тему дальше, потому что она задевала слишком много уязвимых мест; он лишь прочистил горло, оставив свое туманное высказывание засевшим в мозгу Наруто. - Итак, начнем все сначала? - Вроде того. По большей части, - Наруто пожал плечами, вынужденно улыбаясь: - Посмотрим, удастся ли нам все сразу, или наступит очередной турнир скандалов. Никогда нельзя знать наверняка. - Да, - сказал Саске, придвигая к себе миску и со вздохом доедая рис. - Хотя меня и бесит, что ты смотришь на это под таким углом. - Бесит? Да ладно. Мы просто оба слишком упрямы, чтобы соглашаться сразу, но рано или поздно мы договоримся. Не волнуйся, - усмехнулся Наруто, выпрямляясь. - Хм, - Саске тоже поднялся, чтобы отнести свою миску в раковину и подготовиться к выходу. Наруто довольно улыбнулся, сунув руки в карманы. На языке Саске "хм" было многоцелевым высказыванием, которое в целом означало: "Меня немного позабавила твоя решительность, но ты не стоишь того, чтобы тратить энергию и выражать вышеупомянутую веселость вслух". Это значило, что Саске согласен с ним, и не кинется восклицать: "Да, да, мы работаем над нашими отношениями, потому что наш брак был заключен на небесах!" или тому подобную ерунду. Он посопит, кивнет и двинется дальше, потому что с его точки зрения это уже было достаточным приложением сил. Все-таки он был Снежной Принцессой, и пока не до конца оттаял. Второй раз за месяц Саске оказался на собрании старейшин, слушая, как они вместе с представителями кланов бормочут, вздыхают и вообще высокомерно относятся к парню, сидевшему в кресле, находящемся перед их столом. Конечно, вместо того, чтобы сидеть в этом кресле, Саске занял место за столом, представляя свой клан и глядя на светловолосого джоунина, который объяснял ситуацию, как политик, хотя Учиха знал, что политик из него, как из хера молоток. В положении Саске было что-то ироничное. Он представлял клан, который почти вымер, поэтому у него был лишь единственный представитель. Другой взрослый член клана находился черт знает где - как надеялся Саске, это очень, очень далеко, - убивая черт знает кого. "Младшие" члены клана Учих вносили свой вклад, пиная ребра Саске. Было трудно делать вид, будто он сосредоточен на заседании, когда все его усилия были направлены на то, чтобы обуздать своих энергичных малышей, быстро поглаживая живот, пока все смотрят на Наруто. Также присутствовали: Хьюга Хината (которая уже должна была стать главой клана, но она уступила эту позицию своему мужу. Из-за этого в клане Хьюга по-прежнему существовали трения; члены Малой семьи не должны были возглавлять клан, бла, бла, бла), Акимичи Чоуичи, Инузука Хана (и четыре собаки), Нара Шикамару (который в лучшем случае выглядел скучающим; в худшем – несчастным) и Абураме Шино (выражение лица которого было трудно оценить из-за очков, хотя Саске честно пытался); ниндзя его возраста, заменяющие своих отцов, потому что когда-нибудь им тоже придется возглавить кланы, быстро глянули на Саске, кто-то сочувствующе, кто-то испепеляюще. Он давно привык к подобному отношению и проигнорировал большую часть из них. К тому же, Наруто полностью поглотил его внимание. Он завораживал, как какое-нибудь невероятное дзюцу – отвечал на вопросы с небрежным изяществом, говорил четко и по существу. Никаких «эмн…», никакого запинания. Никакого размахивания руками или подпрыгивания на ноги. Глядя на высокого молодого парня с четкой линией подбородка, Саске рассеянно размышлял, насколько именно изменился Наруто без его ведома. Понемногу, день за днем, он становился все увереннее, преисполнялся достоинства. Это напомнило Саске их детскую драку на крыше. Только теперь Наруто не был хвастливым пацаном, выучившим сложное дзюцу. Теперь он был сильным. Сильнее Саске. Он изменился. Впервые он видел в добе равного себе, хотя предпосылки появились еще во время битвы у водопада, и… - АГА, САСКЕ-КУН! Саске замер, не успев глотнуть воды из стакана. Старейшины сделали перерыв, чтобы обсудить все между собой, и Саске использовал его, дабы предаться своим мыслям. Однако он узнал голос, поэтому очень не хотел поворачиваться к престарелому мужлану. Потребует большого терпения - гораздо большего, нежели то, которым он сейчас располагал - подавить раздражение и не прикончить отшельника. Но опять же, Джирайя был Саннином, а значит, его не так-то просто укокошить. - Пошел вон, - прорычал Саске, присасываясь к стакану и метая на извратника мрачный взгляд. Джирайя ничуть не обиделся, излучая зашкаливающую извращенность в чистом виде: - Так-так! Я тут слышал, что ты выходишь замуж за моего глупого ученика, - сказал он, потирая подбородок. - Учитывая твою фигуру, думаю, лучше подождать до родов... хотя невеста с животиком, полным детей своего жениха, очень трогательное зрелище... правда, могут возникнуть проблемы с поиском платья... - Я не выхожу за него. Я не его невеста. И я ни при каких обстоятельствах не напялю платье. - Это ты сейчас так говоришь, - Джирайя погрозил пальцем. - Однако могу побиться на свой следующий книжный контракт, если Наруто с придыханием прошепчет твое имя и попросит тебя надеть платье, ты влезешь в него, не успеет он и глазом моргнуть. - Не верю, что тебе удастся заключить еще один контракт, - властно сказал Саске. - И так уж получилось, что я подружился с Айдо-сан, поэтому если хочешь, чтобы твою макулатуру продавали в этой стране, настоятельно рекомендую заткнуться, - Саске вдохнул, выдохнул и заставил себя подумать о хорошем. Он не испытывал потребности в пинках, напоминающих, что ему нельзя нервничать. - А теперь к делу - что ты тут делаешь, отвечай в десяти словах, а не то я прибегну к выполнению своей угрозы. - Я... я здесь, чтобы проверить надежность печати Наруто, - сказал Джирайя, на каждом слове загибая палец, чтобы не ошибиться. - ... ха! Восемь слов. Можно перекинуться с тобой еще десятком? - Четыре слова, Джирайя-сама: отъебись к такой-то матери, - отрезал Саске, придерживая низ живота, чтобы встать с кресла и проковылять к Наруто. Джирайя схватил его за предплечье большими грубыми пальцами и стиснул достаточно крепко, чтобы Саске понял, что просто так ему не вырваться. Он сузил глаза, глядя на Санина, но взгляд того был таким грустным, потемневшим и горьким, что Саске растерялся. Однако Джирайя быстро сказал с обычной веселостью: - Вот так, Саске-кун - не надо перенапрягаться! Позволь Дедушке Джирайе подать тебе руку, да... Саске не должен был удивляться, что Джирайя прячет свои настоящие чувства подобным образом. В конце концов, он был учителем Наруто. Саске позволил Джирайе помочь ему встать, и хотя он сразу оттолкнул руку отшельника, все же прошел за ним в альков. Место, конечно, было не слишком уединенным, но тут можно было хотя бы поговорить вдали от старейшин и представителей кланов, которые сейчас заняты подсчетом всех «за» и «против». Неджи ожесточенно спорил с Хомурой, одним из старейшин. Саске уловил некоторые слова по движению их губ, глянув поверх плеча Джирайи: - … как глава клана, я имею решающий голос… - … ваше одобрение подобного извращения позорит имя Хьюга… А, чудненько. Они с Наруто стали причиной политических разногласий между старейшинами и кланами. - Я хотел поговорить с тобой о возможном риске, Саске-кун, - сказал Джирайя, понизив голос. О. Даже лучше. - О каком риске? – бесцветно полюбопытствовал Саске, сдвинувшись так, чтобы лучше видеть Неджи и Хомуру. Хотя Хьюга держал себя в руках, под кожей вокруг глаз стали проступать вены. – Мы с добе составили список возможных рисков, и насколько я помню, он довольно длинный. - О каком риске?.. – Джирайя почухал кончик носа, будто решая, чихнуть или нет. У старика отсутствовали малейшие намеки на чувство такта, и Саске боялся, что извратник – проекция Наруто в будущем. – О большом, ясен красен. О твоих отношениях с ним. - Да… это я уже понял, вообще-то. Что именно ты хочешь сказать? - В основном старейшины обсуждают ваши с ним отношения, то, насколько серьезно ты отнесешься к семье, особенно учитывая твои… прошлые заслуги. Прошлые заслуги. Он произнес это так, будто старейшины развлекались подсчетом очков. Незавершенное отомщение истребленного клана: минус пять очков. Неудачи в женитьбе: минус пять очков. Беременность, внебрачные наследники клана: минус пять очков. Ебля с Кьюби: минус сто очков. Саске сильно сомневался, что его показатели в результате будут выше нуля. - А. Так что, совет считает, раз я сбежал к Орочимару за силой, чтобы убить своего брата, я автоматически становлюсь непригодным для семейной жизни? А я-то думал, что моя преданность делу об убистве Итачи покажет... - На это им плевать, Саске-кун, - сказал отшельник, снова пригрозив пальцем. Саске хмуро уставился на узловатый перст. - И я надеюсь, ты понимаешь это. Счеты с твоим братом - всего лишь детская вендетта, и... и черт возьми, ты что, только что укусил меня? Саске быстро выпустил руку, на которой теперь красовались два красных ряда следов его острых зубок. Искусанный А-Я-Тебе-Говорил палец был слишком прямой уликой, чтобы Саске мог соврать. - Укусы - то, на что я полагаюсь, пока не могу использовать Чидори. Не слишком достойное занятие, но сойдет. Казалось, Джирайю это позабавило, если не больше: - Думаю, я начинаю понимать, почему ты нравишься Наруто... не возражаешь, если я использую это в своей... - Попробуй и умрешь. Возвращаемся к предмету разговора. Что мне сделать, чтобы убедить старейшин, что я настроен серьезно? Я… - он шумно вздохнул, бледное лицо приняло мрачное выражение, притягивавшее к нему и девочек, и врагов, когда он был подростком. – У меня полный живот его детей, а они по-прежнему не убеждены? Что еще я могу сделать? - Ты ведь гений, верно? Ты что-то придумаешь, не сомневаюсь. - Я так ценю ваше доверие, - кисло сказал Саске. - Знаю, и я наверняка прекрасно утешил тебя, - губы Джирайи тронула похотливая усмешка. Он похлопал по выпуклости живота Саске. – Уверен, ты догадаешься, как воспользоваться этим. Акимичи за тебя, Цунаде тоже – впрочем, ничего удивительного. Ей всегда нравился пацан, а так как ты… пожизненный придаток Наруто, ничего не попишешь. Так, Хомура-сама определенно против. Кохару-сама пока сохраняет нейтралитет, и если ты все сделаешь правильно, ее голос станет решающим. Надо брать старушку в оборот… - Джирайя почесал подбородок и простодушно добавил: - Правда, не знаю, как. Саске вздохнул, и прозвучало это почти как рев. Как раз когда он подумал было, что старый козел предложит что-то дельное… - Отлично, - сказал он, отбрасывая волосы с лица. – Прекрасно. Просто… замечательно. - Не волнуйся об этом сейчас, Саске-кун. Что будет, то будет, - Джирайя приобнял его, чтобы провести назад в кресло. – Пока все не уляжется, я буду с тобой и Наруто. Уж я позабочусь, чтобы всякие проблемы не потревожили тебя… Саске пришлось напомнить себе, что Саннин был живой легендой. Монументом. Природным чудом. К нему следует относиться с почетом и уважением, так как его имя записано в историю Конохи. Однако это не значит, что Саннина, который сейчас подмигивает ему, нельзя напоить и сунуть под диван. Саске нашел эту мысль удивительно успокаивающей.