На атомы

      Так прошла неделя.       Они не преуспели в своих поисках, казалось, те ни к чему не приводили, всё тщетно, и теперь... — И теперь ты собрался мне что-то рассказать? Всё это время у тебя была важная информация?! Смеёшься, Катсуки? — он недобро прищурился. — Ладно! Окей-окей, я не злюсь, кхм, — она прокашлялась. — почти что не злюсь, выкладывай.       Он тяжело вздохнул, резко выдыхая воздух через ноздри. — Короче, ты же в курсе, что мы с Деку знаем друг друга с детства? — Фостер озадаченно глянула на него, склонив голову на бок, но ответила: — Да, Изуку говорил, — Бакуго оживился. — Сейчас я сказану что-то, во что ты не поверишь, — её «Чего?» он проигнорировал. — И всё же изволь-таки пораскинуть мозгами и представить следующий вариант: Деку был беспричудным.       Фостер вылупилась на него во все глаза. В смысле, беспричудный?       «Это, это же бессмыслица! Он пытается настроить меня против Мидории? Нет, это алогично, к тому же, он заранее предположил, что я ему не поверю... знал наперёд, что я посчитаю такое абсурдом? В этом случае, скорее всего, он не врёт, он не похож на кого-то, кто вообще умеет лгать. Но зачем ему говорить так об Изуку? Выгодно сделать его виноватым в ситуации, или...» — Ты говоришь правду? — с точностью понять, было это вопросом или утверждением, нельзя. Скорее фактом, перед которым она сама себя поставила, поднимая глаза на Бакуго. Тот выглядел довольным. — Не настолько тупая, как я думал, — оскалился. — Иди к чёрту, Катсуки!       «Я не должна поддаваться на его подколы, он ведь пытается донести до меня что-то важное!» — В общем. У него действительно не было причуды. Не вякай ничего, дай закончить.       Я знаю его с младенчества, наши мамы были, типа, университетскими подружками, и они решили, что мы с ним тоже должны скорефаниться. Скажи, тупая идея? И я о том же.       Нас отправляли вместе гулять, спать, жрать, мы всё, что делали, делали вместе. Мамашки настолько охренели со своей дружбой, что до пяти лет я не знал, какой из домов — мой. Не смешно, тупица! Я это к тому, что я знал Деку больше, чем другие, и у него не было причуды, никогда, нахрен, не было! Его травили с ясель по школу, и перед переводом в UA у него по-прежнему не было квирка! И вот, он каким-то образом проходит вступительный, а потом я вижу, что у него, блять, есть причуда. Такая же, как у Всемогущего. — Что? — Бэйли казалось, её мир переворачивается. Что-то неумолимо меняется, и буквально мгновение спустя вся жизнь не будет прежней. Жизнь в Академии так точно. — Ага. Всемогущий отдал этому бесполезному утырку все свои силы, и поэтому уже к середине первого года стал жухнуть. Из-за этого упыря Символа Мира больше нет! Ты замечала в нём хоть тень раскаяния, пока он использует свою ёбаную причуду? А ведь он вечно так фанател от него, любил чуть ли не больше собственной матери, и чё теперь? На Тошинори Яги он плюёт с высокой колокольни. — Но... Но ведь... — Бэйли понимала, что её аргументы бессмысленны, и сейчас она лишь тщетно пытается собрать по кусочкам осыпавшуюся в острую пыль реальность, в которой жила раньше. В которой был Деку — весёлый, солнечный мальчик, любящий Всемогущего и своих близких. Кстати, об этом... — Но что тогда с Мисаки? — В смысле, ты о ком? О докторишке этом? А что с ним? — Ну, — она почувствовала себя неуверенно под его пристальным взглядом. — Ты же сказал, что вы с Изуку знакомы с детства... Хасэгава-сан ни разу не приходил? — Да с чего он должен был приходить-то?! — Бакуго нахмурился, зло на неё глянув. У блондина складывалось впечатление, будто что-то ускользает от него, что-то важное, о чём он даже не в курсе. — Ну, Мидория ведь его племянник! Это было бы логично, встречайся они иногда...       Но лицо Катсуки выражало полное непонимание.       От этого его собеседнице стало не по себе. Всё ложь? Всё, о чём они говорили с Изуку, было чем-то спланированным? Все чувства, что он пробудил в ней — заранее продуманная стратегия?       На них надвигалась буря. — Какой. «Дядя». У него нет родственников кроме матери, — его взгляд бегал по комнате, останавливаясь на Бэйли. — Что всё это значит? — вопрос её был адресован в пустоту. — Ладно, что более важно: к чему ты это... начал? Ты пытаешься сказать, что Мидория может быть преступником?       Катсуки цокнул: — Я пытаюсь сказать, что он — стопроцентный вариант. И ты сама только что поймала его на очень странной лжи. Он грёбанный воришка, не иначе... — О ком вы говорите?       Голос прорезал мрак комнаты, заставляя обоих замереть, уставившись на вошедшего. — Шото-кун? — Фостер не ожидала, пересечься с кем-либо в такой час, тем более с ним. — Не пугай так. — О ком шла речь? — он обходит стол и достаёт бутылку воды из холодильника. Бакуго исподлобья на него смотрит, скрестив руки на груди: делиться не хочет. Увидев это, Бэйли многозначительно прожигает дыру в его лице, мол, «сейчас действительно время для споров?»       Тодороки тем временем уселся вместе с ними, выжидающе оглядывая по очереди каждого. — Ладно! — блондин с громким хлопком опускает руку на столешницу. На секунду показалось, что он мог её сломать, с таким старанием он это сделал. — Короче, это Деку. — В смысле, мы думаем, что это он, — добавляет Фостер, чем выводит парня ещё больше. Шото лишь смотрит на это хмурым взглядом. — Он лжёт всем вам без зазрения совести и часто делает подозрительное дерьмо, — Катсуки быстро добавляет, пока не перебили, — даже не пытайся сказать, что не замечал его тупого поведения в последнее время.       На секунду Шото не находится, что ответить. На секунду. — У всех нас сейчас тяжёлые времена. Глупость — быть такими категоричными, — он спокойно допивает и встаёт из-за стола, подходя к мусорке. Выбрасывает пластиковую бутылку и идёт в сторону лифтов. — Тодороки-сан, ты же не настолько слеп! — девушке непонятно и неприятно поведение одноклассника. Сидящий напротив Бакуго лишь отворачивается, приковывая внимание к собранным ими материалам. У него подобных надежд на Двумордого не было.       Парень стоит у дверей лифта и смотрит на одноклассников. Когда двери открылись с характерным звуком, он взглянул в зеленоватые (такой приятный цвет) глаза Бэйли Фостер и сказал перед тем, как уехать: — Я ожидал от вас большего.       Вдвоём они просидели в тишине ещё с несколько минут, и также молча стали собирать вещи. Перекинувшись понимающими взглядами, студенты ушли каждый в своём направлении.       Бэйли покинула гостиную с досадным чувством на душе.

<...>

      Следующее утро встретило подростков типично-осенней погодой, многих приятно этим обрадовав. Тсую, Киришима, Урарака и ещё немало ребят прочувствовали в проливном дожде что-то обновляющее, зарядились хорошим настроением, будто зная, что сегодня что-то случится.       У Фостер же не было похожего настроя. Ей хотелось поговорить с Хасэгавой, и как можно скорее.       Уже на первой перемене она под руку с Катсуки направилась в сторону лаборатории, чтобы задать пару вопросов. Девушка не хотела выглядить агрессором, потому решила не разбрасываться обвинениями, а спокойно поговорить. Якобы, они с Бакуго в тупике, и им нужна помощь. Это должно усыпить бдительность доктора, по крайней мере, Фостер надеялась на такой расклад. — Заперто, — раздражённо сказал одноклассник, подойдя к двери. По ней было видно, что помещение заперто, и их поход был бессмысленным. — Пошли в класс, там Мик опрос планирует проводить. — Да, давай, — расстроенная, Бэйли пошла в сторону Катсуки, но вдруг ей показалось, что она услышала что-то за дверью. — А?       Жестами она сказала Бакуго тихо подойти к двери в лабораторию. Оттуда правда доносились звуки, и, стоя почти вплотную к двери, стало возможным разобрать голоса. Это был Мисаки и ещё чей-то, более высокий голос, но тоже мужской. Фостер с Катсуки почти синхронно достали телефоны, включая диктофон, надеясь на его качество.       Потому что в какой-то момент до них дошло, что вторым говорящим был Деку. — Я знаю, ты устал от всего этого, — доктора с его хорошо поставленной речью было легко понять, — но потерпи ещё чуть-чуть. Всё окупится, будь уверен.       Одноклассники пересеклись дикими взглядами непонимания. — Я понимаю, Мисаки, я всё понимаю, просто... — Мидория был тише обычного, — ты же знаешь, как тяжело мне даётся ложь. Временами даже жаль этих ребят.       Какой-то звук, потом приглушённое: — Мы проделали столько работы, Изуку, ты такой молодец. — Это мы молодцы, — в его голосе звенела улыбка. — Но ты прав, мы прошли долгий путь. Помню, иногда я всерьёз задумывался, а получится ли у нас, — хихикнул. — Например, когда ты сказал, что устроишь мне встречу со Всемогущим и у нас получится заинтересовать его во мне.       Они коротко посмеялись своим воспоминаниям, в то время как сидевшие за дверью подростки пытались переварить услышанное. Вдруг, лицо Катсуки вытянулось от осознания. — Да, и грязевой бандюга, вот это всё, — довольный голос Мисаки был слабо слышен в тишине коридора. — Короче, все мы заслуживаем небольшой перерыв. Как это уляжется, обещаю, отвезу тебя на выходные к морю. — Правда?! — теперь мальчика было слышно отчётливее. — Спасибо, Мисаки, спасибо! Будет чудесно! Ой, а сколько времени? — Полдесятого, я полагаю...       Не дожидаясь собственного обнаружения, Катсуки с Фостер как можно тише покинули медицинское крыло.

<...>

— Мы не можем просто кинуть в них этими доказательствами! — прослушав аудиозапись разговора, двое сели на крыше, чтобы обсудить дальнейший план действий. Идея Катсуки была в том, чтобы пойти к директору сразу же после избиения Деку. У Бэйли было несколько поправок. — Почему бы сначала не сходить к Тошинори-сан? В смысле, может, у него будет, что сказать по этому поводу? Он-то явно понимает больше нас. — Или нет, — становилось ветрено. Тучи вновь стали сгущаться. — Он сильно связан с этой историей, Бакуго. У нас нет другого выбора, он не заслуживает узнать обо всём из газет.       Катсуки был явно сбит с толку информацией, навалившейся на него с того разговора. В голове не укладывалось, что всё пребывание Деку в Академии было большим обманом. — Чёрт с тобой, пошли, — у него не было желания спорить. И сил, в общем-то, тоже не было.

<...>

— Нам есть, что Вам показать.       Они молча сидели в душной комнате отдыха, наблюдая за Всемогущим в своей обычной форме. В мешковатой одежде, с усталостью на худом лице, он слушал, в один момент осознавая, о чём шла речь. Бывший Символ Мира, передавший свой пост смелому, самоотверженному Изуку Мидории, понимал, что его одурачили. Вероломно забрали причуду, воспользовавшись связями и обстоятельствами. «Мирио Тогата? Тошинори-сан, подумайте дважды, вдруг встретите кого получше!» — вспоминал мужчина слова своего хорошего знакомого, не раз помогавшего ему. Хасэгава Мисаки, целеустремлённый молодой человек, в котором Яги заметил потенциал и помог достичь мечты — масштабного исследования причуд других людей, которым он теперь был занят в UA. И Изуку... Изуку Мидории он помог тоже, точно так же, словно это была работающая формула, испытанная на герое дважды: покажи свою особенность, обрати всё внимание Всесильного на себя, и он тебе поможет. Мисаки знал, что всё будет так.       Изуку был столь взвинченным всю неделю до инцидента, и Яги подумал, что ученик лишь предчувствовал неладное. А он планировал... — Всемогущий?       Он вынырнул из омута своих мыслей, когда дети, сидевшие всё это время перед ним, уже начали волноваться. Новенькая девушка вторила своему однокласснику: — Вы в порядке?       Мир подвергнут опасности из-за вашей неосторожности, вашего чистого сердца, Всемогущий, вы в порядке? Как ощущается такое масштабное поражение? Так ли вы всемогущи? — Да, — Яги тяжело даются эти слова, но если и он впадёт в панику, то кто будет успокаивать детей, что надеятся на него? Если Всемогущий ещё что-то может, без причуды и поддержки всего мира, то он должен показать это сейчас. Потом будет поздно. — Что вы будете делать? — юный Бакуго смотрит на него, и в его ярких глазах столько сомнений, что Тошинори понимает: сегодня этот будущий герой потерял Мидорию Изуку. В его глазах тот, с кем он бок о бок вырос, умер. — Мы передадим «Один за Всех» достойному, — а есть ли «достойный»? — и они оба понесут ответственность перед законом. Правосудие... восторжествует, — подумав, он добавляет, — не бойтесь. — Ага.       Они в смятении.       Практическую тренировку отменяют из-за грозы, а урок спустя за Мидорией Изуку и Хасэгавой Мисаки приезжают герои с полицией. Тот ли это финал, которого все они так ждали?