my my my

— Хён, я хочу Мазерати! — громко заявляет парень, залетевший в кабинет Намджуна. Позади наглеца остался красный от возмущения начальник охраны, но едва ли это кого-то волнует. Глава Ким сначала возмущенно хмурится, глядя на нежелательного сейчас посетителя, но тут же расплывается в теплой улыбке, признав в наглом парнишке своего сахарного мальчика. О том, что Пак Чимин — дорогая детка, Намджун узнал почти сразу и ничего против сказать не смел: любой каприз его малыша подлежал обязательному исполнению в кратчайшие сроки, иначе Джуна ожидали очаровательные надутые губки от обиды и неделя без допуска к телу. К ногам Минни, будем честны, можно было бы и весь мир бросить, если бы мужчина знал способ. Он ставит размашистую подпись на предоставленном секретарем документе, и полностью переключает свое внимание на Чимина: — Почему именно Мазерати? — Намджун мог бы выкупить парню все автомобильные салоны страны, но в первую очередь его интересовало, как двигаются шестеренки в голове младшего: будь то случайный чих или причина выбора автомобиля — все эти мелочи важны до безумия. — Очевидно, — мальчишка гордо вздергивает носик. — Потому что я ЧиМин? — самоуверенное заявление вызывает смех секретарши, что слишком задержалась в кабинете с уже подписанным документом. Намджун смерил девушку холодным взглядом, от которого кровь в жилах застыть могла, мысленно отдав распоряжение на увольнение такого некомпетентного сотрудника. Пристыженная девушка мигом удаляется из помещения, позволяя Намджуну вновь заняться прихотями своего мальчика. — Купим, — заверяет его старший, умиляясь с вмиг озарившегося счастьем лица. — Сегодня же, — окончательно добивает Чимина, который уже залез на чужие бедра, бесстыдно обнимая своего мужчину во время рабочего дня. Конечно же, причина покупки сомнительная, но иначе Джуна ждут сопли, истерики и траты гораздо большие, чем один несчастный автомобиль, да и сам мужчина слукавит, если скажет, что позволит себе упустить возможность сделать свою детку счастливой.

***

Их первая встреча происходит всего лишь год назад, но Намджун уверен: если этот человек твой, то не важны даты, месяцы, годы — вы словно были созданы друг для друга. Вечеринка у старого друга, Сокджина, не обещала чего-то грандиозного, но гарантировала отдых от напряженного трудового графика. Удерживать в своих руках целую корпорацию — тяжко, но, поверьте, держать свое тело в плену классического костюма — еще хуже. По этой причине строгая одежда летит в забытье до понедельника, а счастливый Намджун достает из гардероба среднестатистического солидного мужчины свои единственные джинсы, словно ему «всегда двадцать один». Алкоголь и музыка сегодня станут его верными спутниками на вечер. Собравшуюся в доме компанию можно было бы окрестить как «те, кому слегка за тридцатник», но кто-нибудь бы точно оскорбился. Первый час уходит чисто на знакомство с новыми лицами и приветствие уже известных в их кругах личностей: ленивые разговоры о биржах, падениях акций конкурентов и перспективных контрактах. Такого добра Намджуну и на работе хватает, если честно, поэтому, когда кто-то вскользь бросает: — Этот парень просто бестия! — отточенные инстинкты мужчины вмиг вынуждают повернуться, о чем он ни капли не жалеет. На столе танцует паренек, лет двадцати, одаривая пронзительным взглядом всех наблюдающих. В его глазах горит адское пламя разврата, и, господь, как это заводит Намджуна всего за пару мгновений. Мальчишка дразнит свою стихийно образовавшуюся публику, к которой уже присоединяется все больше людей: бестия игриво задирает край футболки, обнажая плоский подтянутый животик, и резко опускает ткань обратно, вызывая разочарованные вздохи. Знает, черт его дери, какое влияния оказывает на присутствующих. Градус повышается с каждой минутой, и вот уже край одеяния ползет стремительно вверх, обнажая торс с широкой татуировкой на ребрах, как парнишку резко сдергивают со стола: — Какого хрена, Чимин?! — кричит возмущенный от гнева Сокджин, смотря на мальчика. Рядом с другом он выглядит умилительно крохотным, но Намджун прокатывает на языке сладостное «Чимин», и чувствует, как горят руки от нестерпимого желания сбросить с молодого тела ненужные вещи, и лицезреть его кричаще смелую татуировку. — Я запретил тебе выходить из своей комнаты! Толпа, некогда боготворящая Чимина, быстро расходится догоняться алкоголем дальше, но Намджун буквально каждой клеточкой тела ощущает сменившееся настроение парня: от соблазнительного взгляда самой развратной шлюшки до понуро опущенной головы провинившегося ребенка. Так не пойдет — это шоу только начало набирать свои обороты. — Сокджин-и, — фамильярно начинает Джун, предопределяя позиции в этом разговоре. — Ну чего ты завелся, дай пацану отдохнуть, — мужчина закидывает руку на плечи расстроенного мальчишки, стараясь сохранить угасающее в нем веселье. Старший хён теряется от такой наглости, но едва ли кто-то в здравом уме открыто пойдет на конфликт с Намджуном. — Ты не понимаешь, Джун-а! Я старший брат, и мне решать этот вопрос, — внимание перемещается уже на него, и мальчик позволяет себе расслабиться, обмякнув в чужих объятиях. — Он молод для подобного, — старший разводит руками, стараясь материализовать это «подобное», но ничего не выходит. Мало ли, что хён имел ввиду в своей тираде, но у Намджуна есть козырь в рукаве, которым не грех воспользоваться в такой ситуации: — «Подобное» — это то, что ты в свои двадцать на вечеринках вытворял? — мужчина откровенно издевается над другом, и позже обязательно попросит прощения, просто грустное чудо в его руках сейчас намного важнее Сокджина. Друг что-то пыхтит в ответ, но парочку оставляет наедине, не решаясь углубляться в этот конфликт еще больше. — Спасибо, — тихо щебечет мальчишка в руках своим высоким голосом, и Намджун, кажется, счастлив. — Веселись, пацан, — подбадривает его в ответ, но получает лишь грустную улыбку. Конечно, после такого публичного унижения перед целой толпой желания отрываться не будет, поэтому Намджун позволяет себе сказать первое, что приходит на ум, чтобы взбодрить мальчика. — Хочешь покататься по ночному Сеулу? — Вау, — настроение Чимина вновь игривое, что не может не вызвать ответной улыбки старшего, наблюдая за искрящимся солнышком посередине комнаты. Младший безумно пьян, что отражается в его плавающем взгляде и необузданном желании веселиться — мозг мальчика давно отключился, отдавая бразды правления гормонам и потаенным желаниям. — С удовольствием прокатился бы на твоем члене, хён, — тихонько шепчет Чимин, стараясь выглядеть максимально беспечно. Минни оказался таким миниатюрным, что парню пришлось невинно встать на носочки, дабы добить мужчину подобной провокационной фразой. Намджун в таком состоянии и застыл, ощущая фантомную близость пухлых губ и тяжесть маленькой ладошки на плече. Он знает, что на утро ему будет стыдно, что пользуется состоянием нестояния Чимина, но ему хочется всего и сразу: испробовать молодое тело до дна этой ночью, спуститься в саму преисподнюю и вознестись до небес. По телу разливается жаром дикое желание изучить каждый миллиметр этого невозможного мальчика и с упоением наблюдать, как Чимин реагирует на каждое прикосновение. Хочется безумно, до зубного скрежета и боли внизу живота. Это сейчас они не соображают, не отдают отчета собственным действиям, но с рассветом Джун обязательно завалит свою пассию цветами, ленивыми утренними поцелуями и жаркими объятиями. Он точно отдаст свою любимую рубашку в пользование, чтобы мальчишка в чужом балахоне утонул и бесстыдно светил своим оголенным плечиком, когда рукав «случайно» спадет. До своего дома Намджун добрался в ту ночь, как в тумане, окрыленный своей животной страстью, которая лишь сильнее разгоралась из-за развратного парня на соседнем сидении. Чимин — нереальный, словно созданный для старшего, его прихотей и самых сокровенных желаний. Мальчишка плавился в чужих руках, требовал большего, жалобно молил не останавливаться — Джун просто стал пленником чужих просьб, которые покорно хотелось исполнять. Их первое совместное утро было ознаменовано полным крахом, когда Намджун проснулся в кровати в полном одиночестве, не ощутив тепла рядом. Становится немного, совсем чуть-чуть, обидно, ведь он так и не сказал Чимину, как тот прекрасен. «Nevermind» — гласила татуировка на выпирающих ребрах парня, но мужчина не согласен с таким раскладом: Чимин теперь самое важное в его жизни.

***

В первый же рабочий день новой недели вся корпорация Кима стоит на ушах, стараясь найти какого-то несчастного Чимина в огромном Сеуле, где таких парней — каждый второй. Сокджин, конечно же, ничего про своего брата не говорит, будучи глубоко оскорбленным поведением друга, хотя за словесную перепалку все же прощает. Несмотря на то, что одной проблемой теперь меньше, легче Намджуну не стало: ему жизненно необходим один маленький Чимин для его непомерно огромной любви. Когда счастливый секретарь приносит ему целую папку с досье на некого Пак Чимина, бросив небрежное «мальчишка ничего такой», счастливый Намджун просит своего секретаря принести приказ на увольнение излишне любопытного сотрудника, но взгляда от потока информации про Чимина не отводит. Теперь он знает о своем мальчике всё: Паку, надо будет узнать у Сокджина, как так вышло, двадцать три, он обожает танцы и каждый вторник заглядывает в кофейню к своему другу-официанту — как мило с его стороны. На следующий день, когда на календаре вторник, а у того друга наступает рабочая смена, Намджун берет отгул и достает свой лучший деловой наряд. Теперь он не просто случайный знакомый с вечеринки у брата, а официальный кандидат для отношений с явно популярным парнем. В кофейне немноголюдно, что позволяет сразу же найти объект своих сладких грез. — Не убежишь от меня сегодня, крошка? — тихо спрашивает мужчина, подкравшись к Чимину сзади. Паренек слишком расслабленно сидит в кофейне, когда его аура буквально вынуждает каждого подойти и забрать себе такое чудо. Младший ощутимо вздрагивает, медленно оборачиваясь в сторону Намджуна, чье лицо озаряет самая очаровательная улыбка. Он прекрасно осведомлен тем, что его чудесные ямочки не оставят никого равнодушным. — Если Вы сделаете еще шаг! — предупреждает его Пак, потянувшись к телефону. — Я позвоню своему брату! — испуганный голос переходит на писк, но Джуна это только забавляет. Сокджин, пусть и простил их обоих, с младшим точно еще неделю не будет разговаривать в воспитательных целях, поэтому у Чимина путей отступления просто нет. — Звони, — бросает вызов мужчина. — И я попрошу у него твою руку и сердце лично, — щечки младшего заливает смущенным румянцем, умиляя своей невинностью Намджуна. — Странно, что ночью ты просил меня не останавливаться, — Чимину вмиг становится стыдно, стоит вспомнить ту злополучную ночь. — А сейчас не подпускаешь близко, — голос старшего сквозит притворством. — Вы ведь просто мной воспользовались, — бурчит под себе под нос младший, но они находят слишком близко друг к другу, чтобы расслышать каждое слово. Джун такой реакции ожидал, но все же надеялся на то, что младший будет о нем лучшего мнения, а не возведет себя в ранг жертв или не опустит до категории игрушек на одну ночь. Намджун не такой — он лелеет своих пассий, но к черту Джуна: сам Чимин не такой — его хочется любить, нежно, долго и желательно навсегда. — Мы начали наше знакомство не с того, Чиминни, — присаживается на колени перед младшим, пытаясь уловить чужой взгляд, но тот все еще смущен до жути происходящим, что даже его друг-официант за стойкой напрягается. — Но, если ты дашь мне шанс, — Чимин ощутимо вздрагивает. — Клянусь, я сделаю всё для тебя. На такое уверенное заявление Пак только лишь коротко кивает, и Намджун не может удержать себя от порыва заключить такое милое чудо в объятия. Когда маленькая ладошка накрывает его спину в ответном жесте, Джун уверен, в нем точно что-то умирает.

***

— А какое у Вас хобби? — интересуется Чимин в процессе их бесперебойного знакомства. Уже остыл не один кофе, съедено не одно пирожное, но они все сидят в том же кафе, жадно изучая друг друга. Казалось, что Намджун тонет в младшем все сильнее, но и у Чимина интерес к мужчине перед ним был не маленький. — Заключать сделки, — лукавит он, будучи женатым на своей работе. — Вы что-то типа брокера? — уточняет младший, и Джуну хочется похвалить его за такую находчивость. — Да, верно, — старший смущенно чешет затылок. — Что-то типа того, — Чимин счастлив своей верной догадке. Мальчик, как заметил Намджун, любит свою правоту и похвалу для своей персоны — едва ли мужчина может отказать в такой мелочи для Пака. — Наше знакомство для Вас тоже сделка? — смеется Пак, трогательно прикрывая свою улыбку ладошкой, отчего все самое светлое в Намджуне рассыпается на маленькие осколки. Джун плох в юморе, но ответить почему-то хочется. — Ты станешь моим самым выгодным контрактом, — Чимин заваливается набок от смеха, чуть ли не падая на пол, но подскочивший вовремя старший ловит его, спасая от болезненного столкновения с твердой плоскостью. Вблизи младший еще прекрасней, словно шедевр какого-то именитого художника: Джун смотрит жадно на каждую деталь, ресничку и самую незначительную мелочь. Он тонет в нем, без права на спасение, но Намджуну это вообще ни к чему — он согласен полностью раствориться в другом человеке. — Тогда скрепим наш договор? — доверительно спрашивает Чимин, прикрывая глаза. Намджун не может не исполнить эту простую прихоть.

***

Свое ухаживание Намджун начинает с малого, подарив нежному мальчику букет цветов и подвеску от любимого бренда младшего. Чимин, конечно же, первое время смущается безумно, отказываясь от такого дорого подарка, якобы «не стоило, хён», но только мужчина признается, что Пак достоин всех сокровищ мира, и в этом нет ничего постыдного — в чужих глазах загорается опасный огонек. С того времени умерить аппетиты маленького ненасытного мальчишки практически невозможно. Уже даже Сокджин умоляет прекратить баловать его, пусть и сводного, но брата. Однако Джун ничем помочь не может — он погряз в этих отношениях папочки и сахарной детки и не желает что-либо менять. Просто младший этого достоин: украшений, брендовой одежды, подарков и внимания, за что в ответ дарит свою солнечную улыбку и розовый нежный румянец на щеках, а по ночам трепетно и любовно доказывает глубину своей благодарности за все это, хотя, Намджун хочет надеяться, это что-то большее, чем простая привязанность. — Я люблю тебя, — каждую ночь не устает повторять мужчина, перебирая шелковые пряди волос своего возлюбленного. Ответа никогда не следует, ведь Чимин вырубается моментально, но когда-нибудь, все эти признания станут взаимными.

***

Растрепанный после тренировки парнишка влетает в автомобильный салон в том же, в чем недавно безустанно танцевал в течение трех часов. Менеджеры, конечно же, презрительно морщат свои носы, глядя на такого оборванца в центре их люксового заведения. Окрыленный количеством красивых машин Чимин даже не обращает внимания на чужое фырканье, счастливо оглядываясь вокруг. — Можете рассказать про этот автомобиль? — просит парень кого-нибудь из менеджеров, указав на одну из представленных моделей. Подошедший сотрудник особо энтузиазма не проявляет, лениво рассказывая о заводских характеристиках, отделке салона и внешних данных. Сам же парень прекрасно осведомлен, что за дополнительную плату с машиной могут сделать любой апгрейд — было бы желание, только его мечты вмиг разбиваются простой фразой: — Но автомобиль продан, — ухмыляется менеджер, глядя на потерянное лицо мальчишки. Прежде, чем Чимин успевает предложить показать ему другой, ему снова прилетает в спину колкое: — Все модели проданы, и стоят просто для вида. Менеджер уходит, даже не удосужившись проводить посетителя до выхода. Поникший парень уже плетется к двери, под тихие смешки персонала, когда замечает у крыльца черный Бентли своего мужчины. Придется расстроить его, ведь сегодня присмотреть машину не удастся, хотя неизвестно, кто из них огорчится из-за этого больше. Чимин и шага сделать не успевает, как его оттаскивают в сторону. — Спрячьте это недоразумение, — грубо требует директор салона, подготавливаясь к встрече самого Ким Намджуна. В салоне наступает вмиг суматоха, Пака действительно пытаются убрать с глаз долой, и в этот момент мальчишку озаряет, что все это время его считали чуть ли не грязью под ногами. Обидно. — Руки, — стальным тоном заявляет родной голос, пресекая всякие попытки и покушения на неприкосновенность Чимина. Пригладив растрепанные прядки волос, директор самолично возвращает Пака обратно, позволяя ему моментально упасть в крепкие объятия своего мужчины. Отношение к Паку меняется сразу же, стоит всем осознать, что он из себя представляет. — Ваша пара уже присмотрела один автомобиль! — заявляет уже знакомый менеджер, приглашая посетителей следовать за ним. Если честно, самому Чимину уже плевать на всё — он просто хочет домой, а не слушать вновь все эти стандартные заученные фразы. — Самый короткий тормозной путь! — Вы же сказали, он продан, — безапелляционно заявляет поникший парень, глядя на то, как стремительно бледнеет лицо менеджера. Чужие чувства едва ли трогают Чимина, когда он в таком угнетенном состоянии, но, глядя на хмурого Джуна становится не по себе — сейчас явно прольется чья-то кровь. — Какой тормозной путь этой модели? — спокойно спрашивает Нам, хотя в этом хладнокровии есть нечто, от чего стынет кровь. — Тридцать два метра, сэр, — на менеджере уже лица нет, и еще немного — молодого человека придется откачивать от переизбытка стресса, перенесенного организмом. Даже Чимину становится немного страшно. — Что ж, — хитро ухмыляется Намджун, притягивая своего парня ближе. — Мы хотим провести тест-драйв.

***

На полосе разгона за салоном страшно, но перспектива разочаровать своего мужчину пугает гораздо больше. Чимин стойко держится в гордом одиночестве, подпитываемые верой любящего человека и страхом всего персонала перед ним. План, придуманный Намджуном довольно-таки прост, и от адреналина вкупе с предвкушением у мальчика поджимаются пальчики на ногах. «Чиминни разгоняется до максимума, — повествует план Джун, деловито держа руки в карманах штанов. — Проехав отметку, он резко дает по тормозам, — аристократическая кисть указывает на небольшой конус на краю дороги. — Вы стоите там, — направление показывает на другую отметку, расположенную намного дальше от точки торможения. — Если Вы верно назвали длину тормозного пути, то все останутся живы, — мило улыбается Намджун, засветив свои ямочки. — Но в расчетах могут быть погрешности! — пищит бледный от страха директор, и Намджуну безумно хочется потрепать его на голове. Глупые, глупые людишки.» Чимин улыбается. Довериться однажды такому властному мужчине — было одним из лучших решений в его жизни. Мало того, что он купается в чужих подарках, как какая-то принцесса, утопает в чужой любви ежечасно, так еще и чувствует себя, как за каменной стеной. Хочется пищать, подобно маленькой девочке, но Чимин держится. Он бы с радостью крикнул, как любит Намджуна, но тот вряд ли услышит с такого расстояния — остается только посылать ему мысленные сигналы. После короткого звукового оповещения парень заводит мотор, в нетерпении постукивая по рулю. Второй сигнал уведомляет о начале испытания, а сердце начинает бешено стучать, пока на лице расцветает счастливая улыбка. Уже выжав из машины максимум, Пак лишь в последний момент осознает, что промчался мимо конуса, и ему стоило бы начать тормозить, чтобы никого не убить, но жажда скорости давно затуманила разум. Мгновение спустя свист колодок разносится на всю трассу, вынуждая всех сжаться от ожидания конца, но автомобиль плавно останавливается в паре сантиметров от выстроенной стенки сотрудников салона Мазерати, под сдержанные аплодисменты Намджуна и бесконечную благодарность от персонала: директор даже пытается поцеловать ноги своего ангела-спасителя, но теперь очередь Чимина отряхиваться от него, как от грязи. Презрительный взгляд сменяется счастливым, полным обожания взором на своего мужчину, что смотрит на своего невозможного мальчишку с восхищением и толикой гордости. Чимин, словно забыв про все на свете, бежит со всех ног к возлюбленному, растеряв по пути все заготовленные фразы. Да и к чему это, когда Намджун ждет его, широко раскрыв объятия — парень чувствует, как по щекам стекают слезы, конечно же, счастья. — Люблю тебя! — шепчет Чимин, попав в плен чужих рук. — Безумно! — чуть громче заявляет он, осмелев. — Слышишь? — Намджун целомудренно покрывает его макушку легкими поцелуями, но Чимину этого мало, ему нужен Джун весь: целиком и полностью. С подарками и без них, с обожанием в глазах и бесконечной любовью в сердце. — Я люблю тебя, Намджун-щи! — кричит от счастья мальчик, давая волю слезам, стоило на него обрушиться потоку таких прекрасных и глубоких чувств. Он бы продолжил заявлять всему миру, как сильно влюблен, но его затыкают несдержанным поцелуем. Прости, что заставил так долго ждать.