my my my

Когда Юнги отговаривал Чимина покупать квартиру в новостройке, в центре Сеула, Пак лишь смеялся, отмахиваясь рукой — мол, глупости, хён. Когда Чимин впервые столкнулся с такой проблемой, как парковка в многоэтажном доме, смеяться, почему-то, не хотелось. Складывалось неприятное ощущение, что все население их прекрасной страны стекалось именно в это место, но Чимин стойко пытался проехать сквозь узкое пространство, что осталось между двумя машинами, водители которых явно не имеют таких понятий в лексиконе, как уважение и водительский этикет. Пак не такой — Пак молодец, но курсы автошколы к подобным ситуациям не готовили, по сей причине, Чимин в отчаянии, и, кажется, в полной жопе, потому что перспективы, будем честны, не очень. Юный водитель инстинктивно жмется к машине слева: и ближе, и автомобиль на вид дешевле, значит, и ущерб в случае позорного провала меньше. Ладошки потеют от страха сделать хоть один лишний маневр, а ноги давно налились свинцом, хотя Чимин уверен, внешне он выглядит не лучше того состояния, что бушует внутри. — Молодой человек, Вам помочь? — раздается возле уха, словно сама Судьба послала из ниоткуда ангела-хранителя. У Чимина секундная растерянность от такого благодетеля сменяется суровым выражением лица, в стиле «я профессионал — сам разберусь», а мужчина возле машины продолжает лучезарно улыбаться до очаровательных ямочек на щечках — и не будь Пак за рулем, у него бы точно подкосились ноги от такого явления божественной красоты. — Не нуждаюсь, уж спасибо, — коротко бросает водитель, и устремляет свой взгляд вперед, где ситуация с проездом только усугубилась, но на лице парня не дрогнул ни один мускул. Несбывшийся помощник резко выпрямляется, тихо хмыкнув, однако не двигается с места, желая понаблюдать за стараниями язвы за рулем. Паника накрывает с каждой секундой все сильнее: одно дело въехать в чужую машину, и абсолютно иное — сделать это на глазах другого человека. — Ладно, помогите немного, — небрежно бросает Чимин, словно это он кому-то делает одолжение, а не ему хотят по доброй воле помочь, хотя, быть может, Пак содействует мужчине в получении плюсиков к карме, вдруг он какой-нибудь буддист. — Вот и славненько! Возьмите правее, — невозмутимо командует молодой человек, и Чимин с легкими отголосками сомнения повинуется. Когда до машины справа остается пара сантиметров, а у него самого появляется первый седой волос, Мин решает уточнить. — Все ок? — Да тут корабль сядет! — радостно оповещает мужчина, и, будь Чимин чуточку внимательнее к окружающим, он бы точно приметил опасно загорающийся адский огонь в чужом взгляде. — Точно-точно? — Чимин от страха пищит, и давно растерял свой образ невозмутимой стервы. — Точно! — скрежет металла говорит об обратном — задел. Пак меняется в лице, и чувствует, в каком бешеном ритме бьется его сердце, но все же покидает салон на ватных ногах. Хочется верить, что это был не он, что все произошло не с ним, но характерная царапина на чужом бампере говорит об обратном: «бля» — думает Чимин. — Какого черта, мудила? — а у того человека лицо чуть ли не трескается от улыбки, но ямочки уже не такие очаровательные — зловещие, словно сам Сатана решил пошутить над Паком. Его личный «спаситель» намного выше него, и орущий на эту дылду Чимин выглядит, как минимум, смешно, отчего в голову закрадывается мысль — забраться на капот и кричать с него. — Упс. — УПС? Да ты знаешь, сколько стоит ремонт этой детали? — парень знает, что нехорошо сейчас отыгрываться на ком-то, когда ответственность несет он — водитель, но злость внутри кипит и требует выхода наружу, да и мужчина этот выбешивает своей глуповатой улыбкой. Мама учила быть хорошим мальчиком, но либо он сейчас этого придурка убьет, и не важно, что он выглядит слишком мелким на его фоне, либо его убьет владелец того автомобиля, что он нагло задел. — Так все, ты делаешь вид, что ничего не видел, и меня не знаешь, а я уезжаю, — командует Пак, глядя на хитрые глаза парня снизу-вверх. — Нет, так не пойдет. «Денег хочет. Зараза», — мелькает в сознании, но гроша горделивый Чимин не даст этому мудаку. — Да ты хоть знаешь, что хозяин этой машины со мной сделает? — сквозь нотки злости пробивается отчаяние — хочется с этой ситуации смеяться, и плакать. Пак уже отложил зарплаты две, и мысленно прожил пару месяцев на хлебе и воде, рассчитав ущерб чужой машине, когда мужчина нагло возвращает его в действительность. — Знаю, — лаконично отвечает он, доставая ключи от автомобиля. Звук разблокировки заставляет напрячься, мигающие фары поврежденного автомобиля тоже, ухмылка на лице мужчины, вообще, выбивает из колеи. «Серьезно?» — думает Пак. Повисает неловкая тишина. Чимину дико стыдно за всю его напыщенность, проявленную ранее, не то, чтобы искренне, однако нужно проявить покорность, а дело уже сделано — остается рассчитывать только на помилование. Наверное, со стороны смешно наблюдать, как дерзкий Пак Чимин в один миг становится милейшим, как провинившийся щеночек, существом. «Щеночек», — думает мужчина напротив. — «Маленький, милый, глупый». — Я купил эту машину месяц назад, — с расстановкой объясняет он, обводя объемный значок «BMW». Чимин медленно сглатывает вязкую слюну. — Тебе платить за бампер моей крошки месяца три, — серьезно выдает владелец авто, будто бы сам парень еще не понял, как сильно влип. — Но я сегодня добрый, — мило оповещает он, и Чимин видит, как лучи надежды пробиваются сквозь его серое небо отчаяния. «Отпустит?!», — радостно думает Пак, глядя на мужчину с неподдельным блеском в глазах. — Одно свидание и можешь быть свободен. — Что? — Свидание. — С кем? — Со мной. — С кем?! «Точно глупенький», — констатирует мужчина. — Со мной.

***

Когда мама, прознав о любви своего сына к халяве, сказала, что «бесплатный сыр только в мышеловке», Пак лишь посмеялся, отмахиваясь рукой — мол, глупости, мам. Когда судьба доказала, что мама была права, смеяться, почему-то, не хотелось. Хотелось рыдать в голос. Чимин пошел на то злосчастное свидание, и не просто: пришел, поел, ушел, а подошел к вопросу основательно. Долго подбирал гардероб, консультируясь с законодателем моды — Тэхёном, попросил Хосока уложить его гнездо на голове во что-то более-менее приличное, и даже прибегнул к помощи Юнги, уломав его на то, чтобы его подвезли, ибо нервное волнение отдавалось дрожью во всех конечностях, словно Чимин какая-то школьница, которую позвал на свидание капитан футбольной команды. Однако суть была в другом — Намджуну, как представился мужчина, хотелось понравиться. Будем честны, первое впечатление Пак произвел не очень, если не вызвал отвращение, поэтому свою плату за провал хотелось отработать на все сто процентов. Он волнуется, сильно и заметно, но унять свою нервозность не может. Не спасает даже тот факт, что Джун позвал его в ресторан китайской кухни, а её Чимин любит так же, как косячить и строить из себя королеву. Страшно просто сделать что-то не так, или сказать нечто несуразное и глупое, ведь Намджун выглядит таким возвышенным, даже мужественным, на фоне такого, как Чимин, но обратного хода нет — или пару часов позора, или месяцы жесткого голода. Хотя, может вода на вкус будет приятнее предстоящего провала перед мужчиной? Чимин не знает, но идет к столику, где его уже ожидают. — П-п-привет, — тихо здоровается парень, решая исправить свое приветствие на «Здравствуйте», что больше подходит статности Джуна — он прекрасен, не тот милый молодой человек с ямочками, в которые можно вкрашиться по полной программе, а видный мужчина, источающий ауру уверенности в себе и силы. — Хён? — сурово спрашивает Намджун, и Пак теряется от неожиданности произнесенной фразы. — Прости? — в недоумении уточняет парень, потому что атмосфера и без того напрягает его нервные клетки, а тут еще и непонимание между ними складывается. — Я тебе хён! Где твое уважение?! — мнимо возмущается старший, невольно смущая Пака еще больше. — Чимин-а, расслабься, — уже ласково просит Джун, глядя на парня, вытянувшегося от напряжения в струну. — Я же не есть тебя собираюсь! Шутка глупая, но Чимин впервые за долгое время смеется — искренне, но все еще немного смущенно прикрывая рот ладошкой. Образ сурового Намджуна, который он создал в своем сознании, постепенно стирается из памяти, потому что хён — сама очаровательность, как подсказывало первое впечатление об этом человеке. Пак полностью настроился на волну приятного времяпрепровождения, присаживаясь на стул, предвкушая обходительность хёна и удовольствие от еды, когда Намджун резко перегнулся через стол, чтобы вкрадчиво прошептать на ухо младшему: — Хотя я бы не отказался тебя попробовать, — и с невозмутимым видом возвращается обратно, на свое место. Чимин четко чувствует, как кровь приливает к щекам, и в голове только одна мысль: «бежать!». Уносить отсюда ноги, и, по возможности, как можно дальше.

***

Как оказалось, бежать нужно было не от Намджуна, а от собственных мыслей, хотя, к ночи — эти слова стали синонимами: старший занял собой всю голову Чимина, и не хотел опускать. Даже ворочаясь ночью в кровати, парень вспоминал вечер, проведенный в компании Джуна: каждое слово, все жесты, и воспроизводил чужой приятный голос, что приятно будоражил душу. Не влюбиться в такого, как Джун — было невозможно, ибо он действительно был послан Чимину самой судьбой. В первую очередь, он ненавидел китайскую кухню, но часто видел младшего с пакетами из этого ресторана, поэтому просто решил сделать Мину приятное. Второй факт, заявленный Намом, оказался смертельно опасным для сердца: Джун, вообще, часто видел Чимина, но никогда не решался подойти, ибо он казался излишне стервозным, как сестры Кардашьян, и холодным, подобно льду. В тот роковой день, старший просто пошел ва-банк, и не рассчитывал ни на что, но грубость Чимина задела гордость, вынуждая проучить несносного мальчишку, ведь идея со свиданием в качестве платы казалась проигрышной, если даже не провальной: Намджун просто надеялся контактировать с Чимином, пока тот будет отдавать долг, даже если это были бы короткие фразы, сугубо по делу. Но судьба нагло посмеялась Наму в лицо, и Пак согласился. Впервые в жизни, Чимину просто стыдно за себя — за то, что косвенно отталкивал старшего, и нагрубил в тот день, хотя сразу же запал на эти ямочки, но сделанного не воротишь, а Намджуна в конце просто поблагодарил за прекрасно проведенное время и не сделал более ровным счетом ничего: не обнял, не поцеловал, не намекнул на разного рода непотребства. У Чимина кольнуло под сердцем — неужели не зацепил? И было даже немного, совсем чуть-чуть, абсолютно самую малость, обидно.

***

Намджун был просто рад, что смог признаться своей пассии о влечении, и тяжкий груз его отпустил, оставляя за собой гнетущую пустоту на душе. Любой адекватный человек сказал бы, что это глупо — бить машину, ради какого-то пацана, но у Джуна своя страховая компания, и ему хоть все автомобили Сеула перебей, лишь бы Чимин на свидание пришел — все покроет страховка и связи. Все, кроме ноющего сердца, хотя Намджун — большой мальчик, должен справиться. Он позволяет себе грустно вздыхать на парковке, где все началось, ровно минуту, и начинает выезжать, как слышит скрежет металла. Дежавю, только в этот раз урод, что в него въехал, будет платить — без всяких свиданий. Джун зол, и похож на грозовое облако, но резко теряет всю спесь, когда в окно автомобиля стучит смущенный Чимин, неловко переминающийся с ноги на ногу. — Я тут Вашу машину задел, — деловито начинает парень. И хоть его голова виновато опущена вниз, Намджун кожей ощущает всю эту игривость, исходящую от младшего. — И как будешь отрабатывать долг? — с усмешкой уточняет Намджун. — Ну, — Пак делает вид, что думает, хотя давно продумал все наперед. — Я могу отплатить Вам свиданием? — Чимин источает неподдельное счастье, потому что глубоко уверен в своих действиях, ведь старший согласится. — Нет уж, спасибо, — парень меняется в лице, а Джун искренне пытается не засмеяться в голос от такого потерянного вида: Чимин — солнышко, и им только любоваться и любоваться, согреваясь в его нежных объятиях. — На свидании я недавно был, а вот личная домохозяйка мне не помешает: убирать, готовить, прочая ерунда. Справишься? Суровая реальность бьет розовые очки стеклами во внутрь: Паку немного обидно, но деваться некуда — нужно отрабатывать долг. Конечно, Чимин рассчитывал на любовь до гроба, ведь Намджун не похож на простого хмыря, что ищет развлечение на одну ночь, поэтому хотелось верить, что то обожание, с которым старший смотрел на Пака, было искренним, а волшебная атмосфера совместного вечера дала не ложные надежды. Но Пак не героиня сказки, а Намджун не его принц на белом коне, хоть и очень хотелось верить в обратное. — Окей, — понуро отвечает Чимин. — Но работать нужно в костюме горничной, — повисает тишина. — ЧТО?! — удивляется младший, глядя на игривый настрой Джуна. Тот смеется уже в голос над наивностью Чимина. До парня смысл ситуации доходит медленней, но как только он улавливает волну чужого настроения, вся тоска в одну секунду превращается в гнев. — Ой, иди ты нахуй, Ким Намджун, — выдает Чимин, и гордо удаляется. Джун стирает выступившие от смеха слезы, наблюдая за плетущимся позади машины Чимином, глушит мотор, и выжидает еще одну секунду в качестве форы, чтобы догнать свое обидчивое и гордое чудо, и никогда больше не отпускать.