Масть Мечей.

      Началось всё с блога, вернее, со всеобщего напряжения, вынуждающего искать способы отвлечься, пусть даже на сомнительных ресурсах.       От присутствия в ковене посторонних нервы у всех шалили, и беспокойство непрестанно нарастало. Олег предавался эскапизму в своей комнате, погружаясь то в мир онлайн-игр, то в изучение книжек по некромантии. Пресытившись виртуальными битвами и книжной пылью, он вылезал из своей одиночной камеры и стрелял у наёмников сигареты. Мрачно курил на кухне, ругался себе под нос на профанов, которые писали плохие книжки, имея наглость существовать на одной планете с адекватными магами. Да еще бегать колдовать с Некрономиконом подмышкой на одни и те же кладбища, что и Олег. Периодически я его даже слушала, но к этим монологам за три года выработалась привычка, так что реакцией служила лишь просьба открыть форточку.       Запах немецких сигарет раздражал всех. Анастасия отказывалась спускаться на первый этаж, пока там стояла дымовая завеса, а дымовая завеса стояла там всегда, плотная, густая и неимоверно вонючая, ибо меня тоже раздражало приблизительно всё, а в нервные моменты я курила как пятеро наёмников, вместе взятые.       Ника от дрянного запаха морщила нос и брызгала вокруг своими зачарованными духами. Их аромат не забивал табачного смрада, а лишь добавлял в этот ольфакторный кошмар дополнительных мучительных нот. От этого еще сильнее раскалывалась голова. И я вносила свою лепту в общую обстановку хаоса не только постоянным курением и попытками делать дела, но и очень злобным ворчанием, сопровождавшим шумные поиски обезболивающего.       Агафья успокаивала себя попытками навести порядок в доме, но эти попытки всё чаще казались суматошными. Убедить девушку, что мыть полы четыре раза в день — слегка излишне, у меня не получалось. Периодически травница помогала мне на кухне, но чаще пряталась у Мориуса, немного опасаясь присутствия такого количества новых людей. Готовить приходилось самой — и наёмники действительно привыкли ко всему, раз они так радостно это уплетали.       Медик попросту делал вид, что его нет, лишь иногда перекидываясь парой слов с Графовым, стараясь не демонстрировать обиды из-за пятилетней паузы в общении.       Остальные попросту не появлялись в доме ковена, симулируя бурную деятельность в городе и не попадаясь мне на глаза.       Разговоры не о делах резали разум своей натянутостью и искусственностью. Отвлечься от чужого присутствия не выходило — я с неизменной вежливостью и с оружием массового поражения в виде древнего русско-немецкого разговорника договаривалась с наёмниками, чтобы они помогали убирать снег во дворе, а также интересовалась, что они предпочитают на завтрак. Не то чтобы я при этом учитывала их мнение.       Наёмники разговорчивостью не отличались, да и меня понимали лишь в половине случаев. Посредник в виде Графа постоянно был чем-то занят, а дома вёл себя с особой осторожностью, недобро косясь на пентакли, стоящие на всех ровных поверхностях ритуальные статуэтки, алтарные кубки и книги по оккультизму. Все члены его команды поступали так же — старались избегать нас, сидели группой на кухне, иногда парами обходили двор и лес. Как-то, проснувшись от криков Графова на немецком, наткнулась на их утреннюю зарядку, которую они делали в зале на втором этаже, отодвинув в сторону мой любимый дубовый стол. Перестав считать отжимания после первой сотни, я ужаснулась. Когда Граф узнал, что в доме нет турника, ужаснулся уже он.       Готовить приходилось гораздо больше, как и убирать, я выматывалась на домашней работе, чувствуя себя не верховной ведьмой, а немецкой фрау с большой шумной и прожорливой семьёй. Помощь травницы тут была как никогда кстати, но Агафья относилась к наёмникам чересчур нервно, а от каждого упоминания конфликта с Дитрихом роняла тряпки, вёдра и губки. Приходилось справляться своими силами. Потом, убрав кастрюли и тряпки, я закрывалась в кабинете, писала длинные деловые письма и договаривалась.       Договаривалась о том, чтобы ковен внесли в список гостей на февральский шабаш.       Договаривалась, чтобы партию амулетов и талисманов отправили в крупнейший городской магазин магии.       Спорила, сколько процентов от выручки нам достанется. Беззаветно и бессовестно торговалась, откидывалась на жёсткую спинку кресла и курила одну за одной.       Периодически кто-то даже мне приносил кофе, тогда я отвлекалась от бесконечных планов и звонков, рассеянно благодарила, делала глоток и… вспоминала о кофе только тогда, когда он уже становился таким же ледяным, как лужи около крыльца.       — Кристина, я тут про тебя в интернете блог нашла, — зачем-то сообщила мне Кардинал аккурат через два дня после приезда Графа.       — Да-да, амулеты на здоровье будут готовы через неделю... Анастасия, уйди! — прошептала я, закрывая динамик рукой. — Почему так долго? А вы думаете, у нас тут отдел эльфов-ремесленников? Нет, отдела нет! Нас на такое никто не финансирует! Мы сотрудничаем с мастерскими, мастерские делают амулеты, а мы их зачаровываем, причём зачаровываем лучше других ковенов! Неделя - крайний срок. Ладно, я вам перезвоню...       Я недовольно положила трубку.       — Что?       — Тут на Колдоваче ветка про тебя и Дитриха,       — Я отключу роутер.       — Буду сидеть с мобильного интернета.       — Куплю глушилку.       — Увы, у нас и так много непредвиденных расходов.       — Сама сделаю.       — Я тебе ссылку кинула.       Кинула и замерла над столом, глядя на меня со странной смесью гнева и усталости.       Я щёлкнула мышкой.       — Что это? Она вежливо пояснила:       — Это Колдовач.       — Спасибо, я в курсе, я там все студенческие годы на парах сидела. Отвратительное место, полное троллей, школьников и... Они обсуждают наш конфликт?!       Анастасия уколола меня своим пронзительным взглядом, повернула ноутбук к себе и стала читать вслух.       Сразу захотелось покраснеть и заткнуть уши, избавив себя от её ироничного тона, но я сохранила равнодушное выражение лица.       — Некая дама с ником «ведьмо4ка1996» пишет: «после конфликта нельзя воспринимать рассветный ковен всерьоз, так как сабж ушёл с разгромом и теперь будет вести дела в городе самостоятельно!». Авторская орфография сохранена в своей неприятной первозданности. Сударь «Великий_маг1487» сообщает: «как вообще можно воспринимать всерьёз ковен, который живёт за МКАДом, вместо того, чтобы, как любой нормальной шабаш, снимать коммуналку в центре города!». Да, конечно, в коммуналке очень удобно ритуалить, особенно соседи будут рады стонам призраков. Дальше. «Ковен существовал только благодаря баблу Дитриха, который повёлся на юную девчонку...». Можно, я не буду мат читать? Мне противно.       — Можно ты в принципе не будешь читать? — простонала я, уронив голову на стол.       — Не-е-ет! Какой-то аноним пишет, что ты... не очень хорошая и не очень порядочная девушка. Ещё они откопали твои фотки времён студенческих.       — Убери.       — Да не, смотри, ты тут такая милашка, длинная чёрная коса, мне нравится! И макияж прикольный под глазами, всё чёрное.       — Это не макияж, а круги от недосыпа, я все ночи тогда медитировала, а потом шла на пары...       — А некоторые поддерживают тебя, пишут, что Дитрих уже задолбал всех, и правильно, что теперь лидером ковена будет женщина!       — Я и так была лидером ковена!       — Прости, анонимам лучше знать. А на третьей странице они начали искать на тебе порчи. Кстати, кто-то даже нашёл. И ты скоро умрёшь. А ещё у тебя венец безбрачия.       — В моё время это называлось короной тупости...       — К концу четвёртой страницы кто-то из светлых колдунов пришёл и сказал, что на вас надо спустить Инквизицию, чтобы не портили московское магическое комьюнити своими ссорами. Ведь, цитирую, московские маги всегда отличались культурностью, адекватностью и мирным цивилизованным нравом. Очень заметно, да, серпентарий хлеще моего монастыря. Ещё пишут, что теперь непонятно, как вас звать на шабаши и слёты магов, если вы в ссоре. Многие эту мысль поддержали... Дескать, Дитрих теперь тебя недолюбливает, а он же один из сильнейших магов в этом городе. И дорогу ему лучше не переходить.       До меня, наконец, дошло. Кружка с кофе грохнула донцем по крышке стола. За окном протяжно и уныло завыл ветер. Анастасия посмотрела на меня с удивлением.       — Мне на письмо про февральский шабаш не отвечают уже три дня, — отчеканила я, сжав кулаки. — Подозреваю, что и не ответят.       — Наконец-то поняла, зачем я тебе всё это зачитала?       — Прости, из твоих уст лучше звучат даже молитвы, чем ветки с Колдовача. Особенно ветки с Колдовача про меня. Без конкретной критики каких-то моих действий, зато с обилием мата, оскорблений и придуманных сплетен. И, конечно же, с решением впредь не допускать мой ковен к различным мероприятиям. А ведь мы были одними из лучших...       — Моя дорогая, кажется, нас ненавязчиво оттерли от тусовки.       Я выпрямилась и встретилась с ней взглядом. Подруга смотрела с явной усталостью, и я её понимала: после нервного решения о введении военного положения многие дела пришлось разгребать чуть ли не в экстренном порядке, а тут ещё это.       — Нет, конечно, чёрный пиар - это тоже пиар, но на Колдоваче про меня ещё не писали... Из тусовки-то за что? Ну, поссорились мы некрасиво, меча лишилась, но мы бы не стали устраивать драки посреди какого-то праздника. Просто зло друг на друга смотрели бы, не более того.       — Нарушая общую атмосферу праздника, ага. Ты сама понимаешь, никто теперь не знает, чего от вас ждать. Вас привыкли видеть тандемом, который отлично совместно функционирует. А сейчас всем магам столицы, кто хоть как-то связан с крупными ковенами, приходится делать выбор. По крайней мере, пока не успокоится конфликт.       — И организаторы тех же праздников Колеса Года сделали выбор. Их можно понять. Дитрих правит балом в этом городе уже который год, к нему в ученики ломятся толпы юношей бледных со взором горящим, а обо мне до создания ковена никто и не знал. Максимум — меня могут поддержать несколько ковенов, которые состоят только из ведьм, ибо подобные ратуют за магическое превосходство женщин над мужчинами. Однако, подобные ковены у нас не пользуются популярностью или особой политической властью. А вот организаторы шабашей пользуются. Недаром на празднования всяких солнцестояний и равноденствий кого попало не зовут, нет, это серьёзное мероприятие, куда приходят самые сильные и успешные! — стараясь сдержать нервный тик и желание впиться ногтями в стол, я закурила.       — Подозреваю, что на них надавил Дитрих, — Кардинал вздохнула и закрыла вкладку. — Нечего это дальше читать, не стоит в этом копаться. Сделаем вид, будто мы этого не видели.       Напряжение Анастасии обернулось тихой грустью от зрелища моего плохо скрываемого отчаяния. Отчаяние я запивала кофе и закусывала сигаретным дымом, прогоняя нежелательные эмоции плёткой под названием «работа». Также меня не отпускали мысли о Щербеце, о его остром лезвии и надёжной рукояти. Я устраивала мозговые штурмы среди ночи, обзванивала сообразительных и верных боевых товарищей, сидела до рассвета с Кардинал над блокнотом, в котором были кратко изложены наши версии причин пропажи меча. Ни одна из них не давала ответов на важнейшие вопросы: зачем ей меч и знает ли о краже Дитрих.       Было известно, что этот меч дарует необъяснимую власть своему владельцу. Враги и получили её — власть над моими мыслями. Я думала, рефлексировала, анализировала, бродила по перепутьям своего сознания, раскладывала карты, пыталась прочитать непонятное по движению планет на небосводе — всё тщетно.       — Есть какие-то нетривиальные мысли, быть может? — с надеждой поинтересовалась я у советницы.       Та пожала плечами и снова посмотрела на ноутбук.       — Может, стоило хотя бы факт кражи обнародовать, там мог бы кто-то помочь... Хотя, учитывая нынешнее отношение тусовки к тебе — плохая идея. Просто не поверят.       — Графов, голосивший про это два дня подряд, прав — формальных прав на меч у меня нет и не было. Могли бы начаться проблемы. Открытая демонстрация слабости ковена… — уловив выражение лица Анастасии, я исправилась. — То есть, прямая, а не весь этот бред на Колдоваче. Подумать только, меня обсуждают на открытом интернет-ресурсе, а я и сделать ничего не могу! — я нервно затянулась.       — Бороться с анонимами — лишь кормить троллей, — назидательно произнесла Кардинал.       Прочитанное внушало мне чувство липкого стыда, хоть я ничего и не сделала. Это было обиднее всего. Мучительно хотелось жалеть себя и закрыться в кабинете с бутылкой, назвав это нуарной депрессией. Но скрываться от последствий своих действий — не мой стиль. Если ты в дерьме, то эти авгиевы конюшни надо разгребать, желательно, с уверенным оскалом и прямой спиной. Если ты забыл текст, сделай это частью пьесы. Если тебя пронзает Десяткой Мечей, скручивая нервы в болезненный клубок, заставляя душу трескаться по позвоночному столбу, — выпрями спину и улыбнись. Тогда реальность, а, может, и Бездна, улыбнётся в ответ, и жить станет на парочку судорожных вздохов легче.       Я ещё помнила, как улыбаться — то бишь, правильно имитировать улыбку, растягивая губы.       — Я, конечно, тоже могу сделать пару звонков, изобразить из себя невинную жертву злого колдуна, рассказать по всем своим возможным каналам, какой он плохой и какая я хорошая, но позиция жертвы отдаёт гнильцой слабого человека, который не справляется и пытается оправдаться. Хотя светлые маги и повелись бы... Но какие в этом мрачном хаотичном городе светлые маги? Их больше к югу страны, а тут лишь несколько позёров да церковников. Тьфу.       — Именно. Будь выше этого. Брожение умов угомонится. Я уверена, пара инфоповодов — и про вас вовсе забудут. Оно же так обычно и происходит. Подожди, наверняка кто-нибудь на февральском шабаше накосячит или поссорится, маги получат хлеба и зрелищ, и ваша с Дитрихом склока станет не актуальной.       — И всё-таки, — я опять зашуршала пачкой сигарет, — а как на Колдоваче вообще про это узнали? Про нашу ссору знал только ковен, Дитрих и Майя. Я не верю, что Дитрих пошёл бы об этом трепаться в интернетах. Он всегда был скрытный.       Анастасия отмахнулась. Это вышло у неё удивительно изящно, я даже залюбовалась, как рука с чётками вокруг тонкого запястья пролетела в воздухе мимо моего носа.       — Это всё Майя. Она что-то написала у себя в блоге, посвящённом колдовству, тэгнула Дитриха, а дальше понеслось.       — Дай.       — Ты не хочешь это читать.       Через десять минут выяснилось, что и правда, не хочу. Я пролистывала страницы, закинув ноги на стол и делая большие глотки остывшего кофе.       — Господи.       — Не поминай имя Господа всуе.       — Я не расцарапывала ему лицо, я кидалась в него заклятьями!       — Художественное допущение.       — И на неё я не ругалась, я была максимальной тактичной — я её игнорировала.       — Гипербола.       — Фактическая неточность, попрошу! — происходящее стало меня веселить.       — Там дальше интереснее. После пересказа событий она выражает своё личное отношение к ситуации.       — Это не личное отношение, это нытьё.       — У некоторых людей всегда вместо личного отношения к ситуации получается нытьё, — философски заметила Анастасия, разгоняя ладонью табачный дым.       — Пишет, что ожидала от ковена большего, ждала перспектив для себя. А быть ученицей, не получая интересных заданий и не участвуя в настоящей работе, ей быстро наскучило. В общем, в ковене она разочарована.       — Я её понимаю. Убери ноги со стола.       Я послушалась, но продолжила зачитывать интересные отрывки вслух.       — Анастасия, а ты холодная и слишком субъективная, ибо поддерживаешь только меня, а могла бы уйти вместе с Дитрихом, ибо он видел в тебе адекватного человека.       — Он видел во мне никогда не пьянеющего собутыльника и человека, который разруливал часть вопросов в ковене, а чтобы видеть в ком-то адекватность, нужно самому обладать этим качеством...       — А ещё у Майи великое будущее в сфере магии, а ещё она выбрала себе платье на Имболк.       — Какая полезная информация! Имболк всегда празднуется в лесу, в платье очень удобно бегать по сугробам, не отрицаю...       В кабинет ворвался Графов, предварительно, для галочки, постучав крепким кулаком в хлипкую дверь.       — Что делаете?       — Работаем! — хором соврали мы.       — Последние полчаса я из твоего кабинета слышал только смех.       — Магия — это весело! — неубедительно произнесла я, быстро закрыв в браузере вкладку с блогом девочки.       Я лишний раз убедилась, что в выражении «не читайте до обеда советских газет» есть некая доля истины. Графов сверкнул глазами.       — Кристина, я назначил смены караулов штаба, будут стоять по двое и меняться каждые шесть часов. Если твои заманят их в секту — я тебя прикончу, — кровожадно заявил он, черкнув взглядом технофашиста по четкам Кардинал и кресту на её груди. Анастасия перехватила взгляд и сообщила.       — Расстреливать меня как противника науки и врага народа — не лучшая идея. Я, вообще-то, монастырь сожгла.       — Чужими руками, — со смешком прошептала я, не желая терять весёлый настрой.       Данное достижение изменило мнение Графа об Анастасии в лучшую сторону, он одобрительно хмыкнул, но в подробности вдаваться не захотел.       — Ну, может, раз дела сделаны, в город съездим? — деловито прищурился наемник. — У меня уже крыша едет: второй день сидеть в этих глухих ебенях с масонами. В бар хочется, я в местных барах не был давно...       — Мы не масоны, а центр магической молодёжи различных традиций и направленностей, от некромантии до целительства, — занудно поправила я, тыкая в пепельницу сигаретой, — а ещё в этих, простите, ебенях я живу.       — Да по тебе видно, — пожал плечами Граф.       Не поняв степени иронии сказанного, я, на всякий случай, страшно оскорбилась. Воплощение морали Анастасия идею с баром одобрила, а мне просто было необходимо напиться после чтения Колдовача. ***       Будильник исторгал отвратительно длинную трель, он словно издевался, не поддаваясь мысленным попыткам его выключить.       Нетипично яркое январское солнце слепило глаза сквозь просвет занавесок.       Тёмному магу пришлось вставать, поклявшись выкинуть древний советский будильник к чертям и купить что-то с более мелодичным звучанием. Рядом спала Майя. Густые русые волосы, рассыпавшиеся по подушке, пахли выпечкой, ягодами, и чем-то терпко-винным и очень манящим.       С сожалением вздохнув, он коротко поцеловал её в плечо, поправил на девушке одеяло и отправился делать кофе. Сил хватило только на растворимый с мерзким привкусом. В ковене он привык пить только хороший молотый, сваренный со специями, корицей и толикой магии. Однако, всё-таки первая кружка сделала окружающую реальность терпимой, а после второй Дитрих ощутил себя способным выйти из дома.       Нацепив на шею парочку амулетов, маг покинул квартиру, максимально бесшумно прикрыв тяжёлую дверь и проверив защитные заклинания.       На тротуарах московских окраин брустверами лежал грязный унылый снег. Эта картина российской зимы хорошо дополняла настроение Дитриха. Магу хотелось отвлечься, выпить, а может, и устроить где-нибудь несерьёзную потасовку. Выпустить переполняющее его раздражение, проросшее жгучей крапивой на почве общей неразберихи. Крапива обжигала мысли и разум, не давая сосредоточиться. Да и машина завелась только с третьего или четвертого раза, что тоже подливало масла в костёр.       Он поступил правильно, однако что-то не давало покоя. То ли ощущение незавершенности, то ли чувство незакрытых гештальтов. Ощущение ледяного сквозняка, словно из приоткрытой форточки.       Нужные звонки были сделаны. Документы на съём одинокого коттеджа в отдаленной части Подмосковья — подписаны, весомая денежная подушка безопасности оказалась очень кстати. Город ему вновь решительно надоел, как и обилие людей вокруг, хотелось дозимовать в спокойствии и отдалении от мира — не самое типичное желание для Дитриха, вероятно, сказывался уже не юный возраст и самая банальная усталость. Осталось лишь закончить сегодня с делами в столице и в ближайшие пару-тройку дней перебраться туда, со всеми вещами и с Майей. Дитрих уже успел обговорить по-деловому свой уход из ковена с ключевыми фигурами столичного магического круга, выставив себя в выгодном свете. Маги покивали головами, побренчали амулетами и согласились с тем, что им лучше принять сторону Дитриха. Он, в принципе, и не сомневался. А сегодня его снова вызвонили на встречу, причём тот, от которого Дитрих ожидал этого меньше всего. Он не ведал и даже не мог предчувствовать, что же его ждёт. Это тоже раздражало.       Маг без малейшей ностальгии проехал мимо нескольких баров в центре, где они любили сидеть с Кардинал и Кристиной — остальные ребята из ковена его не интересовали, он просто принимал их присутствие как неизбежный факт и периодически радовался, что с ними выходит работать. Интересен как маг был разве что Олег, но Олегу никто не был интересен в принципе.       За окном приносились серые тона московской зимы, вся Тверская стояла, а солнце скрылось за облаками, будто бы его никогда и не было и не будет вовсе. С неба начал падать хмурый мелкий снег. Дитрих, не выдержав, щёлкнул пальцами, и пасмурная погода за пару минут сменилась солнечной.       Конечно, за подобное колдовство маги, заведующие этим районом, по голове бы его не погладили, но он здесь был достаточно силён и уважаем, чтобы позволить себе мелкое хулиганство.       Вскоре он пару раз свернул и через десяток минут уже нёсся мимо Патриархших, где ранее творилось не одно сильное колдовство, а нынче лишь любили гулять начинающие маги. Они носили чёрные шляпы, девушки выставляли напоказ крупные пентаграммы над тёмными вырезами платьев с распродаж, а наиболее начитанные на каждом шагу шутили несмешные и однообразные шутки про Булгакова и чёрных котов. Потом молодняк начинал колдовать по-настоящему, их било откатами, пощёчинами от высших сил, и — детям уже становилось не до книжек и красивых прогулок по известным мистическим местам. Дети выживали, кто-то из ума, а кто-то обретал силу. В основном, правда, выживали из ума.       Многие наивно думали, что магия столицы творится в центре, а на деле большая часть серьёзных ритуалов проводилась в малоизвестных позабытых и позаброшенных лесопарках на окраине, куда не заходили толпы простого народа, а лесные духи были достаточно голодны, чтобы по приказу сожрать любого. Но это были такие тонкие нюансы городской магии, в которых сам маг разобрался не сразу после переезда в столицу, всего-то после того, как ему пришлось пару раз отвечать самым именитым колдунам за мощные ритуалы не в том месте. А сейчас он и сам наработал себе достаточное имя, чтобы иметь наглость и возможность предъявлять другим за их ошибки, косяки и юношескую дерзость. Только вот сильнее всего вместо этого ему сейчас хотелось выспаться. Маг плохо помнил, существует ли в этой реальности в принципе сон дольше шести часов, или же это просто миф, придуманный ведьмами-бездельницами.       Дитрих остановился в одном из переулков, припарковался и отключил зажигание. Ступив на грязный снег севера города, он обнаружил, что на него пялилась и задорно шепталась пара задорно дымящих старшеклассниц, несмотря на мороз, щеголявших в коротких юбках. Дитрих с тоской усмехнулся, вспомнив, сколько таких выросших девиц бегали к ковену лечить хронические циститы и бесплодие, и быстро зашагал по январской грязи в известном ему направлении.       Почему-то от ухода из ковена свистопляски и круговорота дел меньше не стало. Маг рассчитывал отдохнуть, однако жизнь распорядилась иначе — поэтому ему оставалось лишь мешать кожаными ботинками грязную кашу, состоящую из смеси пародии на снег и реагентов. Переживут ли эти ботинки зиму? Бытовые вопросы забивали голову наравне с магией.       И ведь он правда очень устал, но пока что отпуска не предвиделось.       Прикрыв скрипучую дверь в советский подъезд, Дитрих подмигнул любопытному домовому духу, отчего старенькая консьержка почему-то испугалась и дёрнулась перекреститься. Улыбнувшись этому, маг беспрепятственно дошёл до квартиры своего боевого товарища Атоса. Боевой товарищ или же мерзкий манерный интриган? Дитрих, несмотря на всё уважение, склонялся ко второму варианту.       Дверь была открыта, видимо, Атос предсказал его приход с точностью до минуты.       — О, Дитрих, — встретил его в прихожей мастер интриг, — а я уже заждался. Чаю, вина?       Маг снял перчатки и пожал холодную руку Атоса, изучая взглядом товарища, достаточно внимательно, чтобы заметить возможную подлянку, и так же достаточно аккуратно, чтобы не показывать своих подозрений. Изучающий взгляд задержался на бритой голове мага, скользнул по затейливой вязи ритуальных татуировок, остановился на простецком домашнем халате цвета асфальта.       — Лучше вина. Думаю, раз ты обо мне вспомнил и даже позвал к себе, разговор будет очень серьёзный.       — Откуда ты знаешь, возможно, мне просто не хватает общения...       Дитрих хмыкнул и разулся, изучая стопки книг, которые стояли даже в прихожей.       Мастер интриг одинаково сильно не любил людское племя и любил книги. Погрузившись в них и беседы с сущностями других миров, Атос слыл теоретиком, однако многие приходили к нему за советами насчёт опасных игр и многоходовок. Он тогда пожимал плечами, щурил лживые глаза, складывал кончики пальцев и выдавал решение, простое ли, сложное... Но плата была всегда более чем высока. Кто-то за разрушенный вражеский ковен лишился долголетия, за успех кто-то потерял только родившегося сына. Слухов ходило много, однако Дитрих не вникал, а вот сейчас Атос позвал его к себе сам.       — Ты явился мне во сне и сказал, что нам надо поговорить, — коротко сказал       Дитрих, когда маги прошли в гостиную и открыли бутылку какого-то красного вина.       Атос потупил глаза и повертел в руках бокал, опершись на высокий шкаф с книгами, где яркие обложки японской порнографии соседствовали с манускриптами на латыни. Даже стоя за три метра от них, Дитрих чуял исходящую энергию и ветхость. Стараясь не трогать ничего магического, хоть и магией тут было пропитано абсолютно всё, он опустился на диван.       — Дело касается твоей старой знакомой, — наконец сказал Атос.       Это не было неожиданностью для Дитриха, но у него вышло достоверно изобразить глубокое удивление.       — И какие же у тебя дела к ней? Мастер интриг странно покосился на Дитриха.       — Надеюсь, она не знает, что мы с тобой знакомы...       — Знаешь, я тоже достаточно скрытный — во всяком случае, мне не свойственно афишировать свои взаимоотношения с сильными мира сего и попросту разбрасываться именами. А сообщать кому-то, что я связан с достаточно известным в узких кругах интриганом, о котором, правда, все наслышаны, но никто ничего толком не знает, я бы точно не стал. Понеслись бы вопросы.       — И что она вообще о тебе знает? Маг усмехнулся, прикидывая, что из важного он успел выдать за несколько лет отношений.       — В принципе, ничего по-настоящему важного. Знает, что я приехал из Владимира, сотрудничал с властью первое время, потом начал действовать самостоятельно. Ничего лишнего и — ничего личного.       Ведьма знала, сколько ложек сахара ему класть, помнила название его любимых групп, чувствовала, когда он уставал или злился, однако в подробности со всей людской непосредственностью вдаваться не хотела. А он, в свою очередь, не считал нужным распространяться, зачем он вообще приехал в Москву, как он уезжал из родного города и что он вообще думал про Кристину.       Дитрих молчал, а Кристина не задавала лишних вопросов.       Атос тоже глотнул из бокала и отставил его на журнальный столик, всё ещё впиваясь взглядом в Дитриха. Взгляд его был недобрый, колкий и холодный — даже не острый нож, а хирургический скальпель, специально предназначенный для равнодушного разрезания кожи.       — Насколько она сильна?       — Ты и сам это можешь прочувствовать, — маг пожал плечами, — зачем тебе моё мнение?       — Ты же её учитель… — напомнил мастер интриг, пододвинув к Дитриху нефритовую пепельницу. Дитрих благодарно кивнул.       — Был учителем. А если отвечать по существу... Не могу отрицать её потенциала, он высок, но её излишняя погружённость в дела ковенские всё портит, ровно как характер с молодостью не даёт нужной ледяной концентрации и самоконтроля. Скажем так, она думает, что быть верховной в ковене — это и есть магия. А это не магия, это бизнес и политика. В этом она, не спорим, хороша — недаром мы вывели данное объединение на ведущие позиции. Но мы оба знаем, что настоящая магия гораздо глубже всего этого. А хорошо справляться с изгнанием духов, читать будущее и колдовать — задача средней сложности, которой, впрочем, можно научить каждого, если в человеке есть хоть капля дара. Я её учил, думая, что она может добиться высот в мастерстве, но она дошла до определённого уровня — выше, чем большинство колдунов, но гораздо ниже, чем мы с тобой, и перестала развиваться. Возможно, ей не хватало толчка или мотивации. А может, это и правда её потолок. Меня это уже не трогает.       Атос внимательно выслушал его и снова сделал глоток.       — Я тебя понял... Ладно, отставив этот вопрос на потом. Чем ты хочешь заниматься сейчас, раз ты ушёл из ковена?       Маг замялся, рассматривая, как вино играет красными отблесками в лучах январского солнца, сочившегося приглушённым светом сквозь тонкий тюль занавесок.       — Думал какое-то время передохнуть, взять паузу, просто спокойно пожить некоторое время. Устал, знаешь ли, от ковенской активности. Снял дом за городом, перееду туда с девушкой до весны, отдохну, буду её потихоньку учить. Дольше пары месяцев в глуши вряд ли протяну, потом планирую обратно в город. Может, однажды женюсь забавы ради. Может, займусь частным консультированием по вопросам боевой тёмной магии, я слышал, сейчас за это хорошо платят. На работу к властям возвращаться не собираюсь, надоело. Как и с ковенами возиться. Гиблое это дело. Разочарован.       — А на меня работать хочешь? — неожиданно спросил мастер интриг.       Реакция мага, несомненно, порадовала Атоса, ибо Дитрих на минутку ошалел, дал слабину, и Атос смог вытянуть ломтики интересной информации из его сознания.       — Что?       — Это не вопрос, если ты не понял.       Дитрих дёрнулся, глядя на полуулыбку мага и потянулся за сигаретами.       — Я надеялся, у меня есть право выбора.       — Поздно, я уже за тебя всё решил.       — Я не люблю, когда за меня решают. Пусть даже у нас с тобой старые счёты. Что за работа? — резко спросил маг, пытливо изучая мастера интриг взглядом, надеясь в свою очередь уловить что-то важное под внешним фасадом ледяного спокойствия Атоса.       — Поиск артефактов. Будешь периодически ездить по моим заказам, плюс, я уверен, что с твоим именем от клиентов отбоя не будет. Конечно, мои заказы должны иметь наибольший приоритет. Плачу я много, об этом ты знаешь.       — Я тебе не Индиана Джонс, я, кажется, ясно сказал, что хочу отдохнуть от всего этого! — упёрся Дитрих, зло стряхнув пепел в нефритовую пепельницу.       Он понимал, что спорить с Атосом — откровенно не лучшее решение, маг чуял: его вызвали сюда не для попытки договориться, а лишь для того, чтобы поставить перед фактом. Маги были примерно равны по способностям, а по уму каждый считал себя неизмеримо выше — так и рождается если не дружба, то хотя бы нейтралитет в среде колдунов. Друзей у Атоса не было, как и не было их у Дитриха. В этом вопросе они были похожи.       Конфликтовать с Атосом в планы мага не входило. Впрочем, как и на него работать.       — Деньгами ты обижен не будешь. Более того, я даже уже нашёл тебе помощника, — терпеливо, как ребёнку, объяснил Атос.       — Я работаю один.       — Если ты будешь бегать по подземельям в поисках какой-нибудь древней безделушки — а такие заказы найдутся, будь уверен, то нужен кто-то, кто будет тебя страховать. Причём кто-то, кто будет вне тусовки московских магов, незнаком с твоим бывшим ковеном, соответственно, на кого ты сможешь иметь полное влияние. А ещё этот кто-то должен быть в меру сильным, обучабельным, с сильной склонностью к тёмной магии, а ещё с подходящим складом личности.       — Ты понимаешь, что под это описание подходит достаточно много магов, только они все, в основном, юные и ничего не умеют? Мне молодняк из далёких сибирских деревень вылавливать? — фыркнул Дитрих. — Ты кастинг провёл?       — В твоих словах слишком много скепсиса, — вздохнул Атос.       — А как мне ещё реагировать на то, что ты решил мне подкинуть какого-то мальчишку, чтобы я с ним работал и его учил?       — С чего ты взял, что это будет «он»?       — С чего ты взял, что я вообще согласен... — Дитрих нахмурил брови. — Подожди, это будет ведьма, то мне уже хватило мороки с подобными. На Кристину посмотри. Ведьмы обычно отличаются... не то что бы способностями, но излишним эгоцентризмом и заморочками, ещё у них хуже идёт боевая магия, лишь единицы из них могут в демонологию, а основном они попросту находят себе мужей из оккультной среды и радостно варят им борщи. Иногда радостно не варят.       Дитрих не считал себя сексистом: ему все не нравились одинаково. Но его долгая практика говорила: чаще всего у девушек лучше идёт всякое викканство и деревенская магия. Викку он тихо презирал, а деревенская магия, конечно, была интересна в своей самобытности, но ему не нужен помощник, который будет лепить погостные порчи. Ему в принципе не нужен был помощник.       Да и если говорить о каком-то напарнике, которого ещё и придётся натаскивать, то рядом с ним должен быть человек, способный действительно обращаться с тонкой стороной реальности, а не таскать бесам на перекрёстки водку. Ребят с водкой бесам на перекрёсток они даже в ковен не брали — очень было трудно переучивать и направлять на нормальный путь самоучек, которые черпали знания из отделов по чёрной магии на женских форумах. А тут, похоже, Атос решил скинуть на него какую-то подобную дуру.       Маг был готов взорваться, раздражение отдавалось искрами на кончиках пальцев, но он держал маску спокойного лица, стараясь не высказывать своё настроение ни в помыслах, ни во словах.       Атос скучающе уставился куда-то в сторону, будто бы не вникая в возражения Дитриха.       — Как-то раз я посмотрел на карту и заметил в области Тулы аномальные выплески силы. Аномальные для Тулы, конечно. Я глянул глубже — молодая ведьма на досуге качественно вызывает демонов...       — Н-да. Она их хотя бы обратно отзывает?       — Да.       — Тогда это, конечно, уже небывалый успех.       — Ты слишком много язвишь для мага, у которого в принципе нет выбора. Девочка очень талантливая и опасная. Холодная, рассудительная, с большим потенциалом. Такие редко встречаются в наши тяжёлые для магии времена. Я просмотрел её полностью — идеальный инструмент и хорошее оружие. Считай, что я дарю тебе ножик, — хмыкнул Атос. Дитрих налил себе и собеседнику вина и напряжённо посмотрел на оппонента.       — Дай угадаю, — протянул он, — ты прочёл в своём будущем, что эта девица сможет однажды помочь тебе в одной из твоих сложных интриг? Как ты обычно делаешь, да?       Маг вопрос проигнорировал. Он сделал глоток, поставил бокал на журнальный столик, скрестил руки на груди и прошёлся по комнате.       Остановившись перед окном, словно в сером пейзаже было что-то интересное, произнёс:       — А вот насчёт интриг... Считай этой второй причиной, почему я тебя вызвал. Да, я просмотрел свои будущие вероятности, и одна фигурка может мне помешать. А я всегда работаю наперёд, предпочитаю заранее исключить провалы в самых далеко идущих планах.       Дитрих лишь вопросительно промолчал.       — Кристина. Я знаю, что ты из ковена ушёл не особо мирно...       — О, а ты, значит, не брезгуешь сплетнями.       — Всё интересное уже сказано не нами, современная литература не имеет существенной ценности, новой информации, по сути, не осталось… — отстранённо произнёс Атос. — Остаётся только то, что производится людскими действиями, пересудами, скандалами...       — Сидишь в углу отшельника, среди книг и вина, плетёшь паутину интриг по сплетням, не узнанный никем, кроме старого друга...       Мастер интриг вновь проигнорировал язвительный тон, закатив глаза.       — И что же ты собираешься делать с тем, что она в будущем тебе помешает? — поинтересовался Дитрих.       — Ты хотел сказать — что мы собираемся делать, — спокойно поправил его Атос. — Девчонка может мне серьёзно помешать в одном конкретном плане, о котором тебе знать необязательно, поэтому я считаю, что её нужно, хотя бы для начала, припугнуть. Отстранить вообще от мысли, что она может и имеет право лезть в магию.       — А чего это не убить? Атос внимательно посмотрел на Дитриха.       — А может и убить.       Дитрих закурил и задумался. Идея ему нравилась. Обжигающее едкой крапивой раздражение, которое он не мог скинуть на Атоса или Майю, можно было скинуть на Кристину. Симпатий никаких он к ней не испытывал, даже более того — ему не понравилась попытка ведьмы противостоять ему во время ссоры, и дело тут было даже не в ссоре, не в её слабых заклинаниях и недостаточно отточенным умением во владение кинжалом, а, скорее, в самом факте: Кристина осмелилась пойти против него. Подобное ему никогда не нравилось. Но просто так соглашаться было нельзя.       — Ну же, mon ami, ты никогда не гнушался людскими жертвами.       — А мне что с того? — поинтересовался Дитрих, скрыв всякий азарт.       Атос вкрадчиво поглядел на боевого мага, влезая нечеловеческим взглядом ему в душу, желая вырвать из его разума сокровенные желания, мысли и планы.       Маг закрылся, снисходительно отнёсшись к попыткам прочитать его. Пусть поиграется, может, он и мастер интриг, но боевой маг здесь только один. Воин всегда будет сильнее отшельника, так заведено испокон веков. Скрыв разочарование, мастер интриг лениво вздохнул.       — Если ты согласишься работать на меня и примешь все мои условия... У меня есть наводки на интересные артефакты, которые, несомненно, привлекут твоё внимание. Сам я за ними не полезу, ты знаешь, не мой стиль.       — К примеру?       — Как минимум, я знаю, где искать чашу Грааль, которую ты потерял позорнейшим образом в одном из совсем дальних воплощений, — скучающим тоном сообщил Атос, залпом допивая вино в бокале.       Дитрих выругался и нервно потушил сигарету. Старый интриган отставил бокал в сторону и как ни в чём ни бывало улыбнулся.       — Итак, раз ты согласен, для начала тебе надо её припугнуть...