А ведь я просто не хотел тебя потерять.

Каждый день Мукуро возвращался из одной школы в другую и отдыхал на единственной мягкой мебели во всем здании – фиолетовом диване, стоящем посреди огромного зала, стекла в котором были побиты, стены облупились, и потолок так и норовил обвалиться кому-нибудь на голову. На любого человека такая обстановка произвела негативное впечатление и, может быть, даже вогнала бы в депрессию, но только не Мукуро. Его не волновали удобства, декор, целостность здания, главное, чтобы были стены – словно забор от остального мира, и крыша, чтобы дождь не капал. Он терпеть не мог дождь, ведь когда он идет – туману нет места, он исчезает, растворяясь в пространстве. Так же, тумана не может быть при солнечной погоде, ясном небе, урагане и грозе. Единственное время, когда туман может существовать – облачная, пасмурная, но сухая погода, когда все небо застилают серые тучи, не давая пробиться ни одному солнечному лучику. Более того, облака и туман были соперниками, зависимыми друг от друга, привязанными незримой неразрывной нитью, которая в любой момент может туман поднять ввысь, сделав облаком, а тучу наоборот спустить на землю и превратить в густой туман. Какая ирония, в жизни хранители, сами того не замечая, упорно следовали этому пути. Мукуро и Хибари ненавидели друг друга, хотя бы по причине их собственного существования. Но они не могли отстать друг от друга, пока один из них не скроется из вида другого, либо же не умрет. Но, похоже, с Мукуро сработал один жутко знакомый всем закон «от любви до ненависти один шаг», но, как с иллюзионистом, меняющим должное, сущность реальности, поворачивающим время и действительность вспять, скрывающим в правде ложь, а во лжи правду, в обратном направлении. От ненависти он незаметно шагнул к любви. Он лежал на диване, смотрел на желтые разводы на потолке, наблюдал за редко срывающимися с него каплями воды и думал о своем положении. Его раздражало собственное отношение к Главе Дисциплинарного Комитета, он понимал, что что-то не так, что-то изменилось и теперь никогда не будет как прежде, но признавать это любовью не желал и не собирался. Он выставлял свое поведение и эмоции простой привычкой, от которой будет немного трудно, но, все же, возможно избавиться. Он так и лежал в раздумьях, закинув руки за голову, вплоть до наступления ночи. По привычке, он легко улыбался, так как считал всю жизнь и мир лишь игрой, театром, подобно Шекспиру, только вот смысл этой фразы был совершенно другой. Он считал, что все люди – лишь существа, которыми управляет кто-то один, или несколько человек, как в кукольном театре. Он был уверен, что все люди, словно в театре, на карнавале, носят маски, скрывая свою истинную сущность, лицемеря и льстя. Он считал человека куклой, которую можно без сомнений и проблем сломать и выбросить, заменив на новую. Он считал, что у жизни есть режиссер, который управляет действием на сцене, который способен в любую секунду заморозить «снимаемый» сюжет и выбросить все «снятое» к чертовой матери. А еще он считал, что место этого режиссера может занять любой из актеров, любая из кукол, достаточно только захотеть и постараться. За это место главного в проекте идет постоянная борьба, причем борьба, похожая на войну без принципов и правил, в которой разрешены любые методы. Неожиданно дверь медленно открылась, и в комнату неслышно зашел парень в шапке и очках. Он медленным шагом, с привычным не выражающим ничем лицом подошел к дивану и уже в который раз озвучил этот вопрос: — Мукуро-сама, вы что-нибудь узнали про Кена? — Нет, Чикуса, — и снова тот же самый ответ, — Но я начал поиски. А кстати, почему ты спрашиваешь лишь про Кена? — Потому что… — парень с йо-йо запнулся и, отвернув голову, закрыл глаза. — Потому что он мой друг детства, как и вы. — Куфуфу, ты считаешь меня своим другом? — Да, Мукуро-сама, — он снова вернулся в свое прежнее равнодушное состояние. – Вы ищете их лично? — Нет. Но я подключил Вонголу и даже Альянс Семей. — Ясно. Мукуро-сама, меня не будет несколько дней, — он вытащил из кармана йо-йо, раскрутил, потянул наверх, подкинул высоко в воздух и поймал, даже не наблюдая за траекторией, повинуясь лишь инстинктам, рефлексам, интуиции и выработанным умениям. – А может, и больше. — Куфуфу, ты собираешься идти их искать? — Может быть. — Ну и откуда собираешься начать поиски? – Мукуро общался с Чикусой с самого детства, все благодаря их клану, который ставил над ними опыты в попытке спасти себя. Именно из-за них в голове Мукуро возникла эта теория о театре. Он видел и понимал, когда его «друг» лгал, а когда говорил правду, когда что-то не договаривал, хоть такое и было весьма редко – парни всегда рассказывали то, что знают, что он чувствовал и о чем беспокоился. И сейчас Рокудо подумал о том, что Чикуса считает Кена явно не просто другом. — Не знаю, — честно ответил тот. — Иди, — хмыкнул иллюзионист. Парень с йо-йо ничего не ответил и, развернувшись и сжав кулаки, вышел из зала. В голове Мукуро промелькнула мысль о том, что он ошибся насчет Чикусы и Кена. Почему тот так отреагировал на такое спокойное разрешение Мукуро уйти? А вообще, плевать. «Завтра среда… По средам я в школу не прихожу, но я уже пообещал этой лошади. Черт, придется туда переться, нельзя, чтобы он понял мою настоящую сущность, а то весь мой план рухнет. Хммм… Да и Кею удивлю, я «ради Дино пришел» и все такое…» Неожиданно он посмотрел на открытую дверь и ухмыльнулся: «А у меня появилась неплохая идейка, правда, пока слишком рано ее воплощать. Познакомлюсь завтра с ним поближе, посмотрю, как он будет себя вести, и, может, завтра его удивлю.» В то же время, что и в предыдущий день, иллюзионист стоял на крыше школы Намимори в ожидании Хибари и, естественно, Дино. Первый появился сразу, как только Мукуро ступил на поверхность крыши, чем порадовал Рокудо – какая превосходная интуиция. «Или не интуиция? Ждал меня? Черт, Боже, заткни мой мозг», — мелькали мысли у него в голове. — Здравствуй, Кея, — ухмыльнулся владелец шести путей. Кея кинул на него презрительный злобный взгляд и проигнорировал приветствие, спокойно пройдя на свое привычное место – возвышение на крыше. — Дино был прав, ты крайне недружелюбен и агрессивен, — он поднял одну бровь и состроил издевательское лицо – его уловка сработала: одно упоминание о Мустанге и все внимание Хибари обращено на него. Тот посмотрел на иллюзиониста испепеляющим ненавидящим взглядом, но промолчал. – И еще он очень милый парень, почему ты так его не любишь? – он решил разыграть чистого и невинного паренька и перед Кеей, дабы позлить его, да и мало ли, Дино мог зайти в любой момент, и будет совсем не фонтан, если он увидит злое, издевательское выражение лица Рокудо. — Потому что он травоядное, — коротко ответил Хибари. — Ну и что? Зато добрый и отзывчивый, — у него в голове нарисовался еще один плюс хорошего поведения: сейчас он расписывает хорошие качества Мустанга, когда Дино будет подниматься на крышу, он по любому услышит и решит, что Мукуро решил ему помочь с завоеванием Кеиного сердца. Следовательно, лишнее положительное качество на стороне сущности иллюзиониста и положительный прогресс в их с Дино пока еще дружеских отношениях. — Меня такие качества не волнуют. — А что тебя волнует? Боевой уровень? Хочешь сказать, Дино слабее тебя? Ни за что не поверю, — странно, Дино сильно опаздывал, и это раздражало Рокудо. Из-за того, что тот непунктуален, ему приходится тут ломать эту гребаную комедию. А он вообще придет? — Он меня не волнует в принципе. Мукуро лишь тихо засмеялся и покачал головой. — А кстати, сегодня же среда, — теперь Хибари начал задавать вопросы. — И что? — По средам ты никогда не приходишь. — Сегодня ради Дино сделал исключение. Как не пообщаться с таким человеком. На лице и в глазах Кеи отразились раздражение и снова ревность, Мукуро прочел эти чувства и тихо куфуфукнул. Неожиданно двери распахнулись и на крышу, споткнувшись о порог, вбежал Каваллоне. Он резко остановился, нагнулся, опершись на свои ноги и тяжело дыша, похоже, он сильно спешил. — Мукуро, извини, что задержался! По дороге с машиной какая-то ерунда творилась, — он говорил на вдохах-выдохах, немного непонятно, но Рокудо сделал вид, что все разобрал. — Да ладно, бывает, — улыбнулся он, — Да и я тебя тут недолго жду. — Фууух, а я думал, намного опоздал, — облегченно выдохнул тот. – Кея, привет! – он выпрямился и направился к тому. Хибари живописно проигнорировал приветствие, кинув на него равнодушный взгляд. – А ты ничуть не меняешься, — тот картинно надулся. – Как всегда необщительный и невежливый. Мукуро сочувственно вздохнул и подошел к Мустангу. — Он всегда такой, трудно будет его изменить. — Это точно… — улыбнулся тот. – Но я все равно своего добьюсь, не зря же я Дробящий Мустанг. И он все равно будет моим. «Не будет», — злобно подумал Мукуро, попытавшись не изменить выражения лица. — Я уже понял, ты от своего не отступишься, — засмеялся он. — Правильно понял, — тот воодушевился собственными словами и приступил к активным действиям. Он подошел к Кее, сидящему на своем «подиуме», облокотился на возвышение и, добродушно улыбнувшись, проговорил. – Кея, пойдем погуляем, а? — Ха? – Лицо Хибари нужно было видеть, столько удивления на нем никогда не было. Фраза была абсолютно неуместная, неожиданная и необычная для Главы Дисциплинарного Комитета. — Нет, ты ничего не подумай, никакой романтики, простая прогулка по парку, чисто дружеская, — он поднял руки в знак примирения и искренних, чистых намерений. — А мы друзья? – Кея подозрительно поднял бровь. — Почему бы нас так не назвать? — Потому что ты травоядное, а я травоядных не выношу. — Так сделай для меня исключение, — его улыбка становилось все шире и шире. — Нет причин. — Я тебя попросил об этом. — А я не собираюсь выполнять твои просьбы. — Ты как обычно, — усмехнулся Дино. Мукуро все это время стоял и напряженно наблюдал за этой ситуацией. Уже в который раз за разговор он мысленно благодарил неизвестно кого за то, что тот наградил Кею ненавистью к людям и слишком большой гордостью. Иначе, они бы уже пять минут назад ушли в парк. «Черт, и помешать им, не раскрывшись, не получится! Сегодня точно воспользуюсь той идейкой…» — лихорадочно думал он. Неожиданно Дино отошел от Хибари и направился к Рокудо. — Сожалею, — грустным тоном проговорил иллюзионист. — Да ладно, мне не привыкать, — улыбнулся тот. — Ничего, скоро он не сможет себя сдержать. — Очень на это надеюсь. — Ладно, садись, поболтаем, — Мукуро уселся на пол и показал на место рядом с собой, приглашая Каваллоне. Тот вздохнул и опустился на плитку и уселся поудобнее. В течение часа они о чем-то оживленно болтали, периодически поглядывая на тихо злящегося в стороне Хибари, пока Дино не встал и не начал прощаться с иллюзионистом. — Ну ладно, мне пора уже, засиделся, — он добродушно улыбнулся. — Эх, хорошо поболтали! – тот протянул ему руку, чтобы тот ее пожал, но Дино схватил его за руку и поднял с пола. – Спасибо, — иллюзионист отряхнулся и помахал ему рукой. — Кея, пока! – Дино подбежал к нему, весело ухмыльнулся и, потянувшись, чмокнул в щеку, оставив того в ступоре. Он резко отпрянул от него, чтобы не получить в глаз, но тот от шока ничего не сделал. Каваллоне помахал на прощание Мукуро и выбежал с крыши. — Куфуфу, я тоже пойду, до встречи, — он снова растворился в тумане. Кея злобно выдохнул и закрыл глаза, пытаясь успокоиться. Сдерживаться под напором этого травоядного действительно становилось все труднее. Дино прибежал домой, переоделся и поехал заниматься мафиозными делами. «Ромарио говорил, что там накопилось много бумажной работы, надо разобраться… Ну хоть немного», — весело думал он. Когда он вернулся, он был жутко уставшим. Разобрал всего четверть бумаг, а было такое ощущение, будто разгрузил несколько вагонов с углем, поэтому он разделся и, плюхнувшись на кровать, уснул. Его разбудил звонок в дверь. Кто-то упорно требовал, чтобы на него обратили внимание. Он посмотрел на часы – час ночи, можно проспать еще кучу времени. «Нет, так заснуть не получится…» — сонный Дино поплелся открывать дверь. Когда он повернул замок, повернул ручку и потянул дверь на себя, посмотрев на визитера, он застыл в изумлении – на пороге стоял Мукуро.