А ведь я просто не хотел тебя потерять.

«Он никогда не будет моим…» - Дино сидел на мягком облаке в позе лотоса и рассматривал кровавую надпись «никогда», висящую в воздухе перед ним. «Он никогда не будет моим…» - снова пронеслось у него в голове, и надпись запульсировала, переливаясь всеми оттенками красного и отдавая отблесками на солнце. Ужасно болела голова. Решив уйти от страшного слова, Каваллоне встал с облака и, покачнувшись, сделал шаг назад, а потом еще и еще. Он заметил, что чем дальше он отходит от него, тем меньше раскалывается голова. Но неожиданно надпись тронулась с места и поплыла за ним. Дино обреченно вздохнул и нахмурился: ему это не нравилось. Тогда он решил сделать наоборот и направился к самому слову, игнорируя чувство, будто голову нещадно распиливают бензопилой, но «никогда», отъехав назад, не позволило к себе притронуться. Оно держало дистанцию между собой и своей жертвой, не отдаляясь и не подпуская к себе никого больше, чем на 5-6 метров. «Не дается», - подумал Дино и закрыл глаза. Видеть слово не хотелось, но даже отсутствие картинки не помогало: он ощущал его присутствие. И тогда он решил просто-напросто сбежать. Сбежать от слова. От слова, которое разрывало его душу пополам. Снова сделав шаг назад, он резко развернулся и рванул, куда глаза глядят. Не переставая бежать, он смотрел вокруг и понимал, что выхода нет – под ногами бесконечное мягкое, белое и пушистое облако, кое-где ставшее черной тучей (таких мест было совсем немного), а вокруг воздушные просторы, такие же бесконечные… Он будет бежать сколько угодно времени и никогда не достигнет конца. Выхода действительно нет, словно из ловушки, иллюзии… Страшно… Холодно… Слишком светло… И туман застилает пространство… Странно… Боль постепенно начала отступать и он, кинув секундный взгляд назад, с радостью обнаружил, что надпись больше не преследует его. Пробежав на всякий случай еще какое-то расстояние, он устало опустился на облако и облегченно выдохнул. Он просидел так несколько минут и заметил, что маленький кусочек облака недалеко от него превратился в черную, будто пропитанную дымом и золой вату, став грозовой тучей. Он сидел и наблюдал, как над этим кусочком, кружась, ругаются две молнии. Они, мерцая и вспыхивая, будто кричали друг другу что-то, вертелись и пропадали, а третья, регулярно появляясь в одном и том же месте около них, будто наблюдала за ними и тихо посмеивалась. Боже, и с чего он решил, что они ругаются… слишком бурная фантазия. Однако радость Каваллоне длилась недолго, буквально через несколько минут вдали показалось что-то красное, и он тихо застонал: - Нет, снова оно меня нагоняет… - но он ошибся. «Никогда» и не собиралось гоняться за ним, оно просто увеличивалось в размерах, начиная пульсировать еще заметней, еще сильней. «Я не смогу от него избавиться», - обреченно подумал Мустанг и снова почувствовал боль, на этот раз во всем теле. «Господи, почему НИКОГДА?» - пронеслось у него в голове. Неожиданно его осенило: а где он находится? Он в раю? Вряд ли… Там не может быть так жутко, ужасно, холодно, там нет туч, и такого страшного слова там не существует. Тогда в аду? Для ада здесь все слишком легко и просто. Но где тогда? В мире, где все смешано? Хах, издевательство, правда? Теперь надпись предстала пред ним во всем своем величии. В голове орали коты, кричали девушки, ужасно гоготали непонятные существа, толи смеясь, толи просто визжа, работал страшно громкий механизм, и все одновременно. «Боже, это невыносимо!» - взмолился Мустанг, хватаясь за голову. «Почему именно НИКОГДА?!» «Он никогда не будет моим…» - вспомнилась фраза, которая пронеслась у него в голове при их первой встрече с надписью, когда все еще не было так страшно. «После вчерашнего он никогда не будет моим…» - под влиянием разрывающей головной боли фраза обрела немного иной смысл. «После вчерашнего он никогда…». Дино распахнул глаза и резко сел на кровати, держась за голову. «НИКОГДА», - в его голове четко слышались издевательски смеющиеся отголоски сна. «Кошмар. Всего лишь кошмар», - успокаивал он себя. Отличное начало дня. Он находился в его родной, любимой спальне в полном одиночестве. Неожиданно ему начало казаться, что все последние события, включая Мукуро, прогулку и все остальное, были лишь страшным кошмаром. Почему-то голове проскользнула мысль, что вообще вся его жизнь была лишь страшным кошмаром, и он проснулся, чтобы начать все заново. «Кошмар, всего лишь кошмар», - снова успокаивал он себя, но голова действительно побаливала, да и в теле было странное ощущение… он пытался понять, что за чувство, и понимал, что похоже на состояние после жаркой ночи. Странно, но он не помнил, чтобы спал с кем-то в эту ночь. Весьма странно. Сладость, расплывшаяся и господствующая по всему телу, особенно в области паха, немного поднимала настроение. «Черт, действительно странно», - подумал Мустанг, потягиваясь. Все же, начинался новый день, и сон не должен его испортить. - Доброе утро, - послышался тихий, мягкий и даже какой-то нежный голос. Мустанг поднял голову и увидел иллюзиониста, стоявшего поодаль, прислонившись к стене. На нем была надета лишь бесформенная большая футболка, немного прикрывающая задницу, поэтому его тонкие, хрупкие ноги были отлично видны. «Вчерашнее утро наоборот», - с улыбкой подумал Каваллоне, почему-то вздыхая. - И тебе доброе, Мукуро. Ты давно проснулся? - Нуу… не меньше часа назад, - тот пожал плечами. - А чего меня не разбудил? - А ты так сладко спал, что я не смог, да и, думаю, тебе надо было отдохнуть… - Мукуро загадочно улыбнулся и приподнял бровь, вопросительно смотря на Мустанга. - Надо было, - согласился тот. – Но почему, я не знаю, я полностью измотан, даже после долгого сна, и это как-то ненормально, - немного обеспокоенным голосом проговорил Дино. - Как это не знаешь, почему? – нахмурился Рокудо. – Вы с Кеей чем вчера занимались? Дино приложил руку ко лбу и, сосредоточившись, о чем-то задумался. Иллюзионист улыбнулся уголком губ и принялся ждать, когда мыслительный процесс в голове Каваллоне подойдет к концу. Неожиданно тот резко выдохнул, устало закрыл лицо руками и, запустив руку в волосы, ответил: - Я не помню. Хоть убей, но я не могу вспомнить почти ни одного момента из того, что я делал у Кеи дома. - А ты туда хоть дошел? – взволнованно спросил Мукуро. - Да. Это я отлично помню… Я вышел из дома, направился к Кее… по дороге мне в голову лезли разные пошлые мысли, - признался он. – Что странно, я раньше почти не думал о Кее в этом отношении. Потом я подошел к его двери, постучался, и он, открыв, не захотел меня впускать. Как я зашел, я не помню… «Ну, естественно, ты ведь сам не можешь сказать Хибари «нет». Он бы тебя не впустил, и ты, расстроившись, отправился бы домой. Пришлось использовать силу раньше времени и настоять на своем…» - думал Мукуро в этот момент. - Потом я пошел делать чай, очень старался ничего не разбить, благо, мне удалось. Потом мы сели на диван… Он чуть не заставил меня стоять, но я все же сел рядом. «Хоть тут моя помощь не понадобилась». - А потом… потом я снова ничего не помню, - озадаченно проговорил Мустанг, чеша затылок. – Вообще ничего. Следующее воспоминание – я уже пришел домой, мне было странно плохо, и я сразу же пошел спать… - Что, вообще ничего не помнишь?! – ошарашено спросил Рокудо. - Неа, - помотал головой тот, пытаясь вспомнить хоть что-нибудь. – Хоть нет, помню один момент… - его глаза расширились. – Я почему-то обнимал Кею, а он ненавидящим взглядом смотрел на меня. Я спросил его, почему мы находимся в таком странном положении и… потом снова ничего не помню! – он раздраженно выдохнул и скрестил руки на груди. - Оооо… странно… - задумчиво протянул Мукуро. «Черт, запомнил все-таки… Это был единственный момент, когда мне пришлось тебя выпустить. Этот Кея слишком догадливый, а я, увы, так по-идиотски улыбаться не умею. Это исконно твоя способность. Зато твой смех вышел у меня очень даже неплохим, Хибари действительно поверил, что это ты», - он не смог сдержаться и на его лице появилась злобная коварная ухмылка. - Мукуро, ты чего? – настороженно спросил его Каваллоне. Тот опомнился и ответил: - Ааа, нет, ничего, вспомнил кое-что, - он натянул на этот раз милую и добрую улыбку и добавил. – Я, кстати, уже завтрак приготовил! Пойдем есть, может, вспомнишь чего-нибудь, - он подмигнул и, развернувшись, пошел на кухню. Взгляд Мустанга случайно упал на его ноги, и он снова отметил, что Рокудо весьма и весьма притягателен. Он помотал головой, вздохнул, встал с постели и пошел за иллюзионистом на кухню кушать его стряпню.