А ведь я просто не хотел тебя потерять.

Весь день оба парня просидели дома, смотря телевизор, читая книги, болтая о всякой ерунде. Дино пристально следил за поведением Мукуро, все еще надеясь, что он ошибается, и Рокудо отношения к произошедшему не имеет. В принципе, тот вел себя весьма обычно и повседневно, ничем не выделяя этот день из кучи остальных. Он валялся на кровати, нежась в мягкой и теплой постельке, регулярно подсаживался к сидящему на диване в гостиной Каваллоне и о чем-то спрашивал, обнимая. Мустанг же старался не быть с иллюзионистом таким же милым, как обычно, но и совсем отвергнуть его не мог: не вежливо, как-то и не очень хотелось, да и ничего страшного иллюзионист пока не творил. Но на случай, если это было все же «пока», Дино не терял бдительности. Хранитель Тумана, естественно, заметил перемену в поведении и отношении к нему, и начал беспокоиться. «Он такой напряженный, будто ожидает, что я сделаю что-либо, и остерегается этого. Не похоже на него», - думал он. Мукуро сидел рядом с Каваллоне и, заглядывая в книгу, что находилась у него в руках, читал что-то о средневековой Англии, герцоге Артуре и интригах, которые он плел против английского монарха. - Дино, - тихо проговорил он, когда читать уже надоело, несмотря на то, что книга была весьма и весьма интересная. - Ммм? – в ответ протянул тот, переворачивая страницу. - Что случилось? - А что-то случилось? – встречный вопрос – лучший способ уйти от ответа, и Каваллоне прекрасно это знал и использовал. - Да, ты странный. - В смысле? - Как будто я что-то натворил, и ты теперь злишься на меня. Причем эта злость выливается в частичный игнор… Ты такой равнодушный. - Да нет, все нормально, - улыбнулся тот, поворачиваясь к Мукуро. «Да уж, какой бы он ни был внутри, он все равно ужасно милый», - пронеслось в голове у Мустанга, когда он смотрел на по-детски невинное выражение лица иллюзиониста. - Не нормально, - решительно проговорил Мукуро, выхватив книгу у него из рук. – Рассказывай. - Да нечего рассказывать. Ничего не случилось, все как всегда, просто я немного устал. Ничего больше, - вздохнул тот. - Правда? – спросил Мукуро, недоверчиво смотря на Каваллоне. «Да неужели он понял, кто я на самом деле? В принципе, это маловероятно, ведь, учитывая то, как легко я проводил его все это время, он может не поверить даже если я ему прямой речью все расскажу, только вот.. интуиция редко меня подводит. А она явно считает, что он догадался. Если она права, то все очень хреново… Черт, почему все так сразу слетело с нужной оси?» - думал он, пытаясь решить, кто, как и зачем подменил Каваллоне. Иллюзионисту хотелось нахмуриться и злобно посмотреть на него, но было нельзя. Мукуро прижался к его плечу и тихо проговорил: - Тогда иди отдыхай. - Так я этим и занимался, – засмеялся Каваллоне, аккуратно отцепляя от себя иллюзиониста и забирая обратно свою книгу. – Чтение очень расслабляет. - Ой, извини… - Да ладно, – вздохнул тот. - Я не об этом, - Мукуро улыбнулся, извиняясь, и добавил. – Точнее не только об этом. Я закрыл книжку. - Ну вот, теперь искать придется! Всемирная катастрофа, - сказав это картинно сердитым тоном, он открыл книгу примерно посередине и, пролистнув несколько страниц, продолжил читать. - Тебе повезло, что я так быстро нашел, где остановился, а то я бы тебя выгнал, - он засмеялся, а Мукуро присоединился к нему тихим хохотом и, замолчав, проговорил: - Ну ладно, не буду мешать, – он встал с дивана и, подмигнув, ушел в спальню. «Лицемер», – подумали одновременно Дино и Мукуро, с разных сторон смотря на закрытую дверь, разделяющую комнаты. Какая интересная картина вырисовалась: Дино и Мукуро живут в одной квартире, оба без ума от Хибари Кеи, которому плевать на обоих, если не считать его успешно подавляемые чувства к Каваллоне. Что Мустанг, что иллюзионист начали не жить своей жизнью, а, скрывшись за добрыми масками, играть свои роли в этом маленьком театре двух актеров. Более того, каждый из них был в курсе, что настоящих лиц в этом доме не видно: Каваллоне знал, что иллюзионисту всего лишь что-то от него нужно, а Мукуро понимал, что Дино его раскусил, но все так же продолжает строить из себя находящегося в неведении. Несмотря на все интриги, спали они в тот день, да и в послелующие, все же так же в обнимку в одной постели. Мукуро, играя влюбленного паренька, как обычно лег совсем близко к своему соседу, обняв за талию, а тот, играя себя прежнего, как обычно не имел ничего против этого. «Хмм, интересно, а если я попробую его соблазнить, что он будет делать?» - самодовольно подумал иллюзионист, засыпая в объятиях Дино. Следующие несколько дней прошли в примерно таком же стиле: лживые, ненастоящие и лицемерные разговоры о Кее и всем остальном, уже как бы невзначай, но пресекаемые приставания Мукуро. Правда, теперь в их повседневной жизни постоянно присутствовало некое напряжение, этакая интрига: кто же проговорится или расколется первым? Дино каждый день по несколько часов проводил на крыше у Кеи, правда, считай, бесполезно. Сколько бы Дино не намекал, не спрашивал прямым текстом о тех странных словах, тот постоянно игнорировал эту тему. Мустанга это немного обижало и раздражало, но делать было нечего: любовь к нему все равно оставалась. Они разговаривали о чем-то, сидя рядом на крыше, в основном, обсуждали птичек Хибари (оказывается, у него дома живет еще одна, маленькая, на смену этой) или же Дино рассказывал какие-то истории. В первый же день после начала этой нелепой игры Дино узнал запретную тему, которую он потом даже не решался заводить: Мукуро. Одно его имя, и Хибари был готов закамикоросить всех вокруг с особой жестокостью без права на адвоката. За пять дней отношения Дино и Кеи заметно шагнули вперед. Хибари начал его расспрашивать о его жизни, даже вкусах, в отличие от того, как происходило все раньше: Дино спрашивает – хранитель отвечает (ну, или же не отвечает, в зависимости от вопроса), или же Дино рассказывает, теперь между ними происходил полноценный, насыщенный диалог. Естественно, Кея не стал гиперобщительным парнем, просто, если сравнивать с тем, что было раньше, изменения были глобальными. Теперь Дино мог со спокойной душой назвать себя с Хибари друзьями. Уверенность Каваллоне, что у него все получится, все росла и росла.