А ведь я просто не хотел тебя потерять.

Каваллоне был безумно счастлив, вот так вот общаясь с Хибари. Каждый раз, видя его неимоверное милое личико, серые бездонные глаза, слыша его пусть и почти такой же равнодушный, но родной голос, он переполнялся счастливыми ощущениями. Ему хотелось постоянно быть рядом, оберегать Кею, обнимать, целовать, к нему тянуло с ужасной силой. Но Дино понимал, что это немного не те чувства, что были у него раньше. Они были такими же чистыми и искренними, такими же сильными, но все равно какими-то другими. Очень может быть, что это просто были действительно не те. Иные. Новые. Как будто бы новый всплеск любви к Хибари после того страшного случая, что ни Дино, ни Кея не хотели вспоминать. Находясь рядом с любимым, Дино совершенно ни о чем не беспокоился, забывая обо всем, кроме самого Кеи. Он не мог сдержать радостной улыбки, когда Хибари, не желая слушать его нежных речей, злился и отворачивался с недовольным лицом. Он любил все в нем: особенно эту настолько редкую улыбку, смех, который он за все время общения с ним слышал всего пару раз, когда он серьезен, недоволен и даже когда зол. Он любил все это. Думая о своих чувствах, он сам себе удивлялся: почему так случилось? Мысленно он в шутку называл свои эмоции «вторым дыханием». Однако, приходя домой, большая часть этих эмоций из сердца пропадала, уступая место боли, сожалению и презрению. Мукуро вызывал у Каваллоне совсем противоположные чувства, нежели Кея. Видя иллюзиониста, Каваллоне хотелось уйти куда-нибудь, чтобы не созерцать эту лицемерную улыбку. Да, в каком-то отношении он презирал Рокудо за эти нелепые игры, что тот развел, за то, что так жестоко обошелся с ним и Кеей... но в силу его доброго и мягкого характера гораздо больше он думал о том, насколько ему больно от того, что Мукуро, которому он так доверял, которому так верил, к которому так быстро привязался, оказался совсем не тем, за кого себя выдавал. Каваллоне пытался понять причину, по которой иллюзионист все это затеял, но остановиться на одном варианте не мог. Желание забрать себе Хибари было одним из них, но Дино он казался слишком нелепым. Если ему так хочется быть с ним, то было бы логичней наладить отношения с самим Кеей, нежели с соперником. Слово "соперник" в отношении Мукуро звучало как-то нелепо. Что бы не предполагал Каваллоне, увидеть в Мукуро соперника он не мог, и не понимал почему. Ему становилось даже смешно, когда он пытался заставить себя это сделать. А еще его удивлял тот факт, что иллюзионист ничего не предпринимал. Он больше не пытался свести их, просто спрашивал о том, как проходили их встречи, как и каждый раз, но и не пытался как-то помешать их все улучшающимся отношениям. Никоим образом. Мустангу даже начало казаться, будто теперь это мало волнует Рокудо, и ему просто интересно, чем же все это закончится. Естественно, Дино это более, чем радовало, так как он уже на своей шкуре испытал, что такое зловещие планы иллюзиониста Вонголы. Однако, Дино очень сильно ошибался, представляя себе эмоции Мукуро. На самом деле, чем дальше дело заходило, тем больше хранителя Тумана раздражали постоянные встречи Кеи с Мустангом, а заодно и все вокруг. Сначала все было просто отлично: приходилось меньше играть влюбленного идиота, можно было хоть расслабиться, да и в принципе общения с Каваллоне стало меньше, что тоже не могло не радовать иллюзиониста, однако же после очередного рассказа о том, какой "прекрасной, очаровательной и милой" была их с Хибари встреча, в душе Мукуро что-то лопнуло и он почувствовал сильную злость. "Дино, не смей больше к нему приближаться, слышишь? Никогда. Даже не смотри в его сторону. Он мой и ничей больше", - громким, полным злости голосом эти слова звучали в его голове. Сейчас, когда он представлял этих двоих вместе, в его сердце разгорался пожар ревности, который заставлял иллюзиониста злиться все больше. К тому же, с каждым днем это раздражение лишь росло. Каждый раз, видя счастливую рожу этого идиота, его накрывала волна злости. Его раздражало буквально все: главным образом, что Дино таким счастливым возвращается от Хибари, следовательно, они там явно не ссорились, как ему хотелось бы, а дальше уже как по инерции, злит это, злит то, и злит вообще все на свете. "Он меня бесит", - злобно думал он, сидя на диване и смотря на с глупой улыбкой на лице читающего какую-то книгу Каваллоне. Тот только вернулся из школы Намимори, поэтому было ясно, почему его улыбка пока не сошла с лица. Мукуро просто не успел ее стереть. "Хочу, чтобы ты исчез с лица земли. Не видеть твою тупую улыбочку, не слышать твоего голоса, не ощущать твоего присутствия, знать, что тебя нет на свете. Нет, еще пол недели я не выдержу... Избавлюсь от тебя завтра же". Теперь у иллюзиониста появилось самое важное дело его жизни: придумать способ, которым можно было бы отправить Каваллоне на тот свет. Мукуро хотел чего-нибудь простого, немудреного. Было еще несколько условий, которые должны были выполняться: это должно было быть физическое оружие, чтобы определить, кто виновен в смерти, по технике было невозможно. Например, если бы Каваллоне умер от какой-нибудь иллюзии или же цветка лотоса, все было бы ясно: сволочь, что убила Дино - Мукуро. Далее: это должно было быть оружие дальнего боя, по той же причине конспирации. Четвертое: смерть должна быть быстрой - иллюзионист решил хоть здесь не мучить Мустанга. Ну и последнее и самое главное: Рокудо должен лично прикончить его. Собственной рукой. Поэтому хранитель тумана сидел и пытался подобрать что-нибудь подходящее из своего арсенала. Выбор пал на снайперскую винтовку, которую можно было бы одолжить у давнего друга - нелегального торговца оружием. Всего один выстрел, и на следующий же день эта винтовка уедет куда-нибудь в Германию с очередным любителем охоты. Неплохо, весьма неплохо. Теперь нужно было найти место, где можно было бы учинить расправу... Ну, это просто: крыша школы - идеальное место, "Дино был бы счастлив погибнуть там. А может, добавить немного драматизма и прикончить Мустанга на глазах у Кеи? Хмм... Нет, боюсь, наш ледяной мальчик не выдержит и сломается. Так, что у нас вокруг школы? Кажется было какое-то здание на пару этажей повыше. Действительно, идеально. Ну, что, родной мой, пора бы закончить этот цирк на мажорной ноте", - сердце Мукуро сжалось в предвкушении. Он поднялся с дивана и, подойдя к двери, произнес: - Я пойду погуляю, Дино. - Давай, только поздно не возвращайся, - ответил тот, не отрываясь от книги. "Тебе не следовало меня отпускать", - внутренне усмехнулся иллюзионист, выходя из дома. Кертис явно будет рад увидеть своего старого приятеля. И действительно, торговец весьма радушно принял иллюзиониста. Правда, он был сильно удивлен, услышав, что хранителю Тумана Вонголы нужна снайперская винтовка. Но, не став слишком долго расспрашивать Рокудо о причинах столь странной просьбы, он одолжил ему одну из лучших винтовок с условием, что на следующий день та будет уже на витрине в магазине. На следующее утро Дино как обычно отправился в школу к Хибари, а Мукуро вроде бы остался дома отдыхать. Однако когда Каваллоне пришел, тот уже ждал его на соседней крыше со снайперской в руках. Кею хранитель Тумана предусмотрительно увел из школы, сотворив иллюзию неизвестных нарушителей, нагло разбивших окно и попытавшихся сбежать от Главы Дисциплинарного Комитета. Мукуро было даже немного жалко свои творения, когда Хибари их нещадно избивал за порчу школьного имущества. Дино же стоял на крыше, опираясь на перила и ждал, когда тот вернется. "Время пришло", - пронеслось у Мукуро в голове, и его губы растянулись в ухмылке. Сердце странно екнуло, и Рокудо, вздохнув, направил на Мустанга прицел и приставил к курку палец.