А ведь я просто не хотел тебя потерять.

Дино смотрел в сторону кухни и в шоке обдумывал все услышанное. Пробудился он от прикосновения к своей щеке, когда Мукуро сидел на корточках рядом с кроватью и разглядывал его лицо. Мустангу снился Кея, и когда Мукуро провел рукой по его коже, во сне то же самое сделал Хибари. Дино тихо выдохнул его имя и повернул к нему голову. Первой фразой, которую он услышал еще в полусне, были слова «Я не ненавижу тебя, Дино». Они были сказаны так нежно, так ласково и таким любящим голосом… Сон, снова перемешавшись с реальностью, вбил ему в голову, что эти слова были сказаны именно Главой Дисциплинарного Комитета. Потом в сон снова пробрался знакомый голос, говоривший о чем-то непонятном – Дино приоткрыл глаза, ничего не увидел, но ясно услышал Мукуро, начавшего рассказывать ему всю историю. И теперь он, в недоумении смотря в направлении кухни, начинал понимать полную картину происходящего. Мукуро его бессовестно использовал. Нет, Дино и до этого понимал, что иллюзионист не просто так сблизился с ним, но такого простого, но подлого варианта он не мог предположить. - Как же я ошибался, - прошептал он сам себе, зарываясь пальцами в волосы и убирая их с глаз. До этого момента в его душе все еще жила слепая капля надежды на то, что Мукуро, пусть и натворил дел, образумится и как-то исправится, но этот монолог… Жестоко. Жестоко и бессердечно. Эти слова были единственными, что ассоциировались у Мустанга с Хранителем тумана и этим «гениальным» планом. Да, подло, корыстно, лживо, лицемерно, хитро, предательски, но все это лишь частично все описывает… Слишком жестоко. И слов больше не нужно. «Честно, даже не хочется слышать, что он не решился мне рассказать… Хотя, нет, хочется, но страшно. Что же он сделал…» - Каваллоне пытался понять, о чем же Мукуро промолчал, но идей не приходило. Они все были слишком мелочны для этого плана, увы, у Дино не было таланта к любовным тактикам такого уровня, поэтому он решил просто забыть об этой детали, как о страшном сне. Ну, или же как-нибудь в будущем все же узнать у иллюзиониста. «А еще он сказал, что любит меня», - сердце Мустанга сжалось, и отвращение, что он начинал чувствовать к Рокудо, немного поутихло. «Но правда ли это? И вообще, правда ли все то, что он здесь рассказал?.. Но он не мог знать, что я не сплю», - Дино закрыл лицо руками и устало выдохнул – это «утро» выдалось явно не самым хорошим. Сразу столько новостей на голову. Ему, конечно же, было приятно, что Мукуро может испытывать к нему такие чувства на случай, если все это правда, но любил-то он Кею. Да, он был привязан к обоим: и к Мукуро, и к Кее. Но, Хибари он любил больше жизни, он был готов все отдать за него, Хранитель облака был тем самым неповторимым и единственным, которого человеку никто не сможет заменить. А Мукуро был другом и братом, с которым Дино было приятно проводить время. Пусть все это было лживым и неискренним, но счастье, что Каваллоне испытывал, находясь рядом с иллюзионистом, было самым что ни на есть настоящим. «Если ты и правда любишь меня, Мукуро, то прости, а если нет… ты обязательно за это расплатишься». Выбор был сделан, хотя… и выбирать то не приходилось: Кея и Мукуро не были соперниками, сомнений не было – только Хибари. *** Мукуро в это время сидел на кухне и размышлял обо всем, что придет в голову, а в основном этим всем был Дино. Рокудо безумно радовался, когда вместо Каваллоне в его голову забредали какие-нибудь еще мысли. Почему-то безумно хотелось закурить… Говорят, что сигареты снимают стресс и напряжение, и ему бы это не помешало, но курево было под строгим запретом для иллюзиониста. Он мечтал о том, чтобы избавиться от своих чувств к Каваллоне, старался придумать хоть что-нибудь, что могло бы помочь, но ни одного действенного способа не было. Можно было бы уйти обратно в школу, но воля не позволит… А вот если он сам выставит за дверь, тогда все может быть возможно. «Хочу быть снова свободным», - пронеслось в голове у Мукуро. «Ненавижу ограничения». Безумно хотелось найти какой-нибудь выход, кроме того, чтобы снова начать все сначала и забрать себе Дино. *** А Кея в это время лежал у себя дома в постели и разрывался на части. Его душа рвалась на кусочки – он не знал, как поступить. Снова две стороны его личности в кровавой бойне дрались у него в сердце: та, что заставила Кею ответить на поцелуй и растаять, и та, что заставила его оттолкнуть. Разум, естественно, был на стороне души-одиночки, что так яро боролась за свою независимость, и Кея понимал, что ничего хорошего не выйдет, если он ответит на чувства Мустанга и будет с ним. Личность, ненавидящая людей, особенно таких, как Дино, травоядных, никогда не замолчит, и будет каждый Божий день напоминать, что он одиночка, что он делает неправильно, что нужно все изменить… А если он отвергнет Мустанга, любовь к Дино просто сожрет его изнутри. Что бы он ни выбрал, душа все равно в результате станет пеплом, сожженным любовью или ненавистью. Такая безвыходная ситуация, а на раздумья осталось меньше 12 часов. *** Кое-как Дино удалось отогнать все мысли и уснуть. Ему снилось что-то непонятное, безумно запутанное, будто абстракция, в которой нужно срочно разобраться. Похоже, ему снилось собственное сердце. Он открыл глаза, встал с постели и, потянувшись, зевнул. Утро было ярким и солнечным, как будто бы старалось хоть чуть-чуть осветить дебри этой не самой лучшей ситуации. Дино зашел на кухню и увидел Рокудо, спящего за столом. «И почему ты такой милый лишь когда спишь?» - с горечью подумал Мустанг. Он сделал две кружки чая, два бутерброда, позавтракал и ушел, оставив перед сопящим иллюзионистом его утренний перекус. «И обязательно возвращайся завтра…» - эти слова, сказанные Кеей, грели душу Каваллоне. Он вернется, в любой момент, в любой ситуации, что бы ни случилось, вернется. «Почему ты такой сложный, Хибари?» - прозвучал вопрос в голове Мустанга. Он подошел к школе и со счастливой улыбкой посмотрел на крышу школы. Солнце слепило глаза, и казалось, будто бы все светится счастьем, может, сегодня все будет таким? Он поднялся на крышу и осмотрел ее. Пусто. - Ты здесь… - послышался тихий голос позади. Дино обернулся и, увидев Кею, невольно ласково улыбнулся. - Естественно, - он не мог сдержать улыбки. При виде Хибари его сердце было готово выпрыгнуть из груди, а за спиной будто вырастали крылья. - Точно… - он устало выдохнул, помотал головой и, нажав на виски, прошел к перилам. - Кея, что-то случилось? – взволнованно спросил его Мустанг, подбегая и, поворачивая парня лицом к себе. У того были немного заметные синяки под красными от недосыпа глазами, казалось, будто бы он не спал не одну ночь, а десять. - Нет, все нормально, - тот выставил вперед руки и сжал плечи, ограждаясь от него. Голос был привычно холодным и безразличным, но капля горечи, что в нем присутствовала, не давала Мустангу покоя. Он обнял Хибари и прижал к себе, словно успокаивая, а тот выкрутился из объятий и отвернулся, медленно выдохнув. - Что случилось? – на полном серьезе спросил его Каваллоне. - Хватит. - … - С меня хватит. Я не хочу, - отчеканивал Кея, четко проговаривая каждый звук. Казалось, будто он силой выдавливает из себя все эти слова, а каждое сказанное слово требует все больших усилий. – Убирайся. - Что случилось, Кея? – повторил свой вопрос Мустанг, подходя к Кее. - Я решил. Я убил их всех, кроме ненависти. - Кого? – тихо спросил тот. - Чувства. Они лишь обуза. Паразиты, что сжирают тебя изнутри, если ты не даешь им желаемого. - А ты не думал о том, чтобы дать им то, что они хотят? - Думал. - И в чем проблема? - В моем желании. Я не буду им потакать. А ты мне мешаешь. Уходи, - эти рваные, короткие фразы были словно иглами для сердца Мустанга. Он вздохнул, закрыл глаза и, подумав несколько секунд, произнес. - Нет. - Я сказал, проваливай! – Кея повернулся к Дино, чтобы врезать или хотя бы просто вытолкать с крыши, но тот схватил его за руки и повалил на пол, нависнув над ним. - Я сказал «нет». Хватит. Я достаточно намучился, чтобы после всего того, что я достиг, снова начинать все сначала, - он впился в губы Хибари и почувствовал на груди руки, пытающиеся его оттолкнуть. Когда Дино оторвался от слишком желанных губ, прозвучал тихий, но грозный вопрос: - Это же снова ты, Мукуро? - В смысле? – недоуменно переспросил его Мустанг. Кея всмотрелся в его глаза, понял, что иллюзиониста даже и капли нет, и, воспользовавшись замешательством Мустанга, вылез из-под него и поднялся. - Неужели ты так ничего и не узнал? – стальным голосом спросил его Хибари. - Я не понимаю, о чем ты, - Дино сел на полу и настороженно посмотрел на Главу Дисциплинарного Комитета. - Ты меня изнасиловал, - резко выговорил тот. Дино сглотнул и ничего не сказал, ожидая продолжения. - Точнее, не ты. Мукуро в твоем теле, - Кея отвернулся, не желая видеть Мустанга при этих воспоминаниях. - Он может контролировать тела? - Нет, он умеет вселяться. Он пришел ко мне, выпил со мной чаю, а потом приковал к кровати и изнасиловал, - неожиданно он повернулся и, злобно усмехнувшись, добавил. – Он меня трахал твоим кнутом. - Я… почему я всего этого не помню? - Потому что он был в твоем теле. Эти воспоминания в его голове. - Вот что было тем вечером... Кея, прости… - Замолчи. Или я не сдержусь и убью тебя, несмотря на то, что ты не виноват. Дино сидел на полу и, стиснув челюсть, о чем-то думал. Подняв голову и посмотрев на Хибари, он тихо проговорил: - Кея, выполнишь одну мою просьбу? - Смотря какую, - Каваллоне поднялся и, вплотную подойдя к нему, проговорил: - Одолжи пару наручников. - Зачем они тебе? - Нужно поговорить с одним человеком. - С Мукуро? И о чем же? - О том, чтобы он убирался из моего дома.