Время лечит

      Был теплый солнечный день, где-то над головой ветер шелестел кронами деревьев. На небе не было ни облачка, и погода обещала быть ясной до самого вечера. Шел восемьсот пятидесятый год. С того дня, когда Джереми вступил в Легион, прошло почти два года.       За это время случилось много всего, но самым важным для юноши было то, что никто из его друзей не погиб — Ирма и Вик по-прежнему были живы и здоровы. Каждый раз, отправляясь на вылазку, Джереми боялся, что она станет последней для кого-нибудь из них или для него самого, но смерть забирала только других разведчиков, обходя юношу и его друзей стороной. Выживая за стенами эти два года, Джереми, Ирма и Вик многому научились и могли по праву называться опытными разведчиками. В других подразделениях этот срок почти ничего не значил, но в Легионе каждый второй погибал в первые несколько месяцев службы.       Еще одним важным событием для Джереми стало то, что он наконец разобрался в своих чувствах к капитану Аккерману. Юноша хоть и не сразу, но понял, что влюблен в Леви. До того, как осознать это, Джереми пытался найти своим эмоциям и неясным порывам правдоподобное объяснение и остановился на том, что уважает капитана как человека и воина, не более того. Но на следующий день, когда юноша случайно — случайно ли? — дотронулся до Леви, внутри снова что-то зашевелилось. Возможно, это были пресловутые бабочки в животе. Спустя некоторое время после этого, Джереми пережил еще несколько подобных моментов и наконец признался себе, что чувствует к капитану что-то большее, нежели уважение.       Казалось бы, проблема решена, найдена причина, по которой Джереми в присутствии мистера Аккермана ведет себя, как дурак, роняет предметы и налетает на людей. Но вместе с этом появилась новая загвоздка: а что делать-то с этой влюбленностью? В мечтах юноша рисовал запретные сцены объятий, поцелуев или хотя бы простых прикосновений, но умом понимал, что в Разведке такое невозможно, особенно с капитаном Аккерманом. Поэтому Джереми решил оставить все как есть. Не будет никаких признаний в любви.       Но, хоть юноша и пытался сдерживать себя, чувства все равно рвались наружу в виде глупых намеков и попыток флиртовать. Мистер Аккерман был глух и непробиваем. Пожалуй, это к лучшему.       В остальном же все было по-старому: нападки со стороны Джонсона, которого смерть тоже обошла стороной, постоянные поручения от начальства, которые Джереми сам брался выполнять, и кошмары по ночам. Прошло пять лет с падения Шиганшины, но каждый раз, когда юноша засыпал, перед глазами вставал разрушенный город и пятна крови на рубашке Нейтана. Хотя кошмаров стало меньше. Чуть-чуть. По крайней мере, можно было поспать пару ночей в неделю. Наверно, сказывались работа без передышки и положительные эмоции от общения с капитаном.       Джереми вздохнул и подумал, что пора бы уже возвращаться в казармы. Сегодня для него не нашлось поручений, и юноша нарезал круги вокруг конюшни верхом на лошади. Заняться было нечем, поэтому парень решил, что лучше потратить время на то, чтобы улучшить отношения с Ромашкой. Конечно, спустя столько времени, лошадь перестала убегать непонятно куда или сбрасывать Джереми на землю, но вполне могла сотворить что-нибудь неожиданное. Такое бывало уже не раз и хорошо, если бы происходило в конюшнях, но нет! Лошадь начинала дурить именно на вылазках. Она могла остановиться посреди поля, как вкопанная или, наоборот, резко рвануть вперед. Хотя стоит признать, что Ромашка не раз спасала жизнь парня, иной раз оказываясь умнее самого разведчика.       Конюх несколько раз предлагал Джереми взять другую кобылу, но юноша отказывался. На это была пара причин. Во-первых, Джереми приложил много усилий для того, чтобы Ромашка начала его хоть чуть-чуть слушаться и не хотелось начинать все с нуля. А начинать с нуля обязательно пришлось бы, ведь вторая причина заключалась в том, что Джереми вообще не везло с животными, и новая кобыла обязательно начала бы вести себя неадекватно.       Оставив лошадь, Джереми пошел ко входу в штаб и наткнулся на Джонсона. Тот сидел на лавке и гладил приблудную полосатую кошку, которая терлась разведчику об ноги.        — Хорошая, хорошая кисонька, — приговаривал Джонсон, проводя ладонью по шерсти животного. — У кого такие глазоньки красивые, а?       Джереми удивленно вскинул брови. Слышать ласковые слова из уст задиры было очень странно. Надо же, этот хулиган мог проявлять к кому-то доброту. Видимо, даже ему ничего человеческое не чуждо. Надо побыстрее пройти мимо, пока Джонсон в хорошем расположении духа, а то ведь непонятно, как может измениться его настроение в любой момент.       Но как только Джереми сделал шаг вперед, кошка заметила его, зашипела и убежала. Джонсон поднял голову и, злобно взглянув на парня, сказал:        — Вечно ты все портишь, Харрис! А ну шуруй отсюда!       Джереми, собственно и не горел желанием задерживаться, поэтому поспешил в казармы, ничего не ответив.       Остаток свободного времени парень провел в мучительном безделье и на обед летел, как угорелый. Ведь после приема пищи вполне может нарисоваться какая-нибудь работа. Да и обед сегодня был позже обычного, поэтому Джереми был голоден. Только жаль, что есть придется одному, ведь Ирма и Вик взяли отгул перед вылазкой, чтобы съездить домой, их ждет там бабушка.       Но печалился по поводу отсутствия друзей юноша недолго, потому что, свернув в коридор, ведущий в столовую, наткнулся на Вика.        — Вы уже вернулись? — удивленно спросил Джереми. — А где Ирма?        — Привет, — улыбнулся друг. — Да, мы уже здесь. Решили вернуться пораньше, вылазка ведь уже завтра, — он старался говорить это радостно, но улыбка получалась грустной, а в глазах была печаль.        — Что-то случилось? — обеспокоенно спросил спросил Джереми.        — Да ничего такого, — Вик как-то неопределенно махнул рукой и зашагал в сторону столовой. — Просто бабушка все не хотела отпускать нас, плакала… Завтра же вылазка.       Джереми промолчал.        — Кстати, мы ж тебе пирогов привезли! — внезапно сказал Вик. — Бабуля так вкусно их печет, ты обязан попробовать! — он хихикнул и снова улыбнулся, на этот раз искренне.        — Да ладно тебе, какие пироги… — смутился Джереми.        — Как это «какие»? Самые вкусные в мире пироги моей бабули! Пока все не съешь — не отпустим! — Вик хлопнул юношу по плечу и засмеялся.       В столовой пока что было немноголюдно, еще не все разведчики подтянулись на обед. Джереми и Вик взяли подносы с едой и заняли свое обычное место, чуть поодаль от всех. Вскоре к ним присоединилась Ирма, а через несколько минут столовая заполнилась голодными солдатами. Только капитана Леви и нескольких офицеров не было видно. Наверное, они обдумывали что-то по поводу завтрашней вылазки.       За два года Джереми привык к этому странному чувству перед экспедицией. Парень прекрасно осознавал, что завтра его может не стать, но уже, что ли, привык к таким мыслям и особо не волновался. Размышления о смерти ушли куда-то на периферию сознания и всплывали намного реже, чем раньше, уступая место повседневным заботам.       Вик и Ирма о чем-то весело болтали. Выглядели они отдохнувшими, хоть и провели дома всего один день. Наверное, это оттого, что там их ждала заботливая бабушка с пирогами.       Джереми на минутку стало грустно, когда он понял, что у него нет места, куда бы он смог вернуться из Легиона хотя бы на пару дней. У многих разведчиков были семьи, которые их ждали, кто-то мог вспомнить безумную историю из отгула, а Джереми выезжал из штаба только выполнить какое-нибудь поручение.       Но долго размышлять над этим парень не стал. Его и так преследовали мрачные воспоминания и не стоило загружать голову невеселыми мыслями. Тем более у Джереми есть друзья. Более того, лучшие друзья, каких только можно пожелать! И поэтому не стоит переживать, ведь они, — Джереми был в этом уверен, — будут рядом, что бы ни случилось.       После обеда солдатам дали еще несколько минут свободного времени, а после этого была силовая тренировка. Когда командир отряда посчитал, что рядовым хватит отжиматься и подтягиваться, каждому дали поручение. Джереми, Вику и Ирме досталась проверка баллонов с газом и запасных лезвий в телегах снабжения. От того, будет ли все это в пригодном для работы состоянии, зависели жизни многих солдат.       Каждый раз проверяя телеги пред вылазками, таская ящики и баллоны, Джереми испытывал волнение. Хоть это чувство притупилось за два года, юноша не мог не размышлять о том, что ждет его за стенами, глядя на наточенные клинки, аккуратно сложенные по ящикам. Джереми надеялся, что ни одно лезвие не пропадет зря и поможет кому-то выжить.       Давным давно, когда юноша жил в Шиганшине, он и представить не мог, что когда-нибудь увидит мир по ту сторону. Возможно, Джереми всю жизнь провел бы внутри стен, но вышло совсем иначе. Парень думал, что в какой-то степени ему повезло, ведь не каждый может увидеть то, что видят разведчики, отправляясь на вылазку. И даже близость смерти пугала меньше, чем раньше, ведь Джереми пережил не одну экспедицию. В конце концов, парень вступал в Кадетский корпус, ища погибели, и теперь ему оставалось лишь ждать своей очереди.       После проверки телег рядовых нагрузили кучей других поручений разной степени тяжести, связанных с вылазкой. Джереми почти весь день маялся от безделья и ждал возможности поработать, поэтому увлекся и не заметил, как наступил вечер.       На ужин парень шел, надеясь увидеть капитана Леви в столовой. Сегодня Джереми не помогал ему с отчетами, не встречался с ним в коридорах и вообще понятия не имел, где и что делает мистер Аккерман. Думать об этом времени не было, но юноша предполагал, что капитан так же, как и все, занят вылазкой. Наверняка опять работает без отдыха и перерывов. За два года Джереми успел заметить, что Леви такой же трудоголик, как и сам парень. Юноша иногда размышлял над тем, почему мистер Аккерман так ответственно подходит к своим обязанностям. Может быть, он сам по себе такой исполнительный? Или же в его жизни тоже случилось нечто страшное, и теперь он пытается заглушить боль работой? Джереми знал, что капитан жил в Подземном городе, об этом как-то раз упомянула майор Ханджи, когда юноша помогал ей в очередном эксперименте. Парень понимал, что в таком месте жизнь не может быть простой, и был почти уверен в своем втором предположении.       Еще Джереми думал о том, что будет обидно, если он завтра умрет и не увидит капитана.       Через некоторое время после приема пищи был дан отбой. Джереми шел в мужские казармы, думая о том, что пироги, которыми его успели накормить Ирма с Виком, действительно замечательные. В это время суток в штабе было довольно темно. Факелы, закрепленные на стенах, освещали коридоры, но по углам все равно залегли тени. За окнами уже ничего не было видно, и юноша ускорил шаг, так как сильно задержался и не хотел отхватить от командира за ночные хождения. Он был уже рядом с кладовкой, в которую складывали швабры и веники, как внезапно из темного прохода в западное крыло вынырнул Джонсон, налетев на Джереми. Видимо, хулиган так же спешил в казармы и несся сломя голову, не замечая ничего на своем пути.        — Харрис, мать твою, ты тут че забыл? — грубо спросил задира, явно недовольный самим фактом существования Джереми.        — Вообще-то, это ты на меня налетел, — сказал юноша. В большинстве ситуаций он предпочитал игнорировать Джонсона, но сейчас не мог пропустить мимо ушей необоснованные придирки.        — Слышь, умный нашелся? А ну брысь с прохода.        — Обойди, — Джереми развел руки в стороны, показывая, что коридор достаточно широкий, для того, чтобы тут прошло несколько человек. Хотя, конечно, вряд ли это волновало Джонсона, ведь ему нужно было непременно настоять на своем. Но Джереми тоже не собирался уступать.        — Харрис, ты нарываешься, — Джонсон сдвинул брови и злобно посмотрел на юношу.       Джереми даже и не думал двигаться с места. Парень не понимал, что на него нашло, но хотел отстоять свою правоту во что бы то ни стало.        — Харрис, последнее предупреждение.       Но Джереми молчал, не собираясь подчиняться.       Джонсон не отличался терпеливостью и, выругавшись, толкнул Джереми к стене. Юноша отпрыгнул куда-то в сторону кладовки, уворачиваясь от кулака Джонсона. Хулиган, разозлившись еще больше, подскочил к Джереми и схватил его за предплечье. Юноша замахнулся другой рукой, но Джонсон перехватил ее за запястье.       Джереми дернулся, пытаясь освободиться, но Джонсон держал крепко, обхватив тонкие руки юноши своими огромными смуглыми лапищами. Хулиган подтаскивал брыкающегося парня ближе к кладовке, блокируя все попытки вырваться. На секунду юноше удавалось освободить одну руку, но Джонсон снова перехватывал ее.        — Отпусти, — Джереми пнул хулигана в голень, но тому это не принесло большого дискомфорта. Он лишь поморщился и, на мгновение ослабив хватку, одной рукой открыл кладовку.        — Ты чертов неадекват, — зашипел Джереми.        — Я знаю, — сказал Джонсон, толкая юношу в дверной проем и сбивая подсечкой.       Как только Джереми грохнулся на пол кладовки, дверь с оглушительным шумом захлопнулась, а с другой стороны послышался стук засова. Парень пару секунд непонимающе смотрел перед собой, а когда сообразил, что к чему, вскочил с места и задергал ручку. Поняв, что дверь не поддается, Джереми взвыл от досады и принялся с остервенением колотить в нее.        — Джонсон, сволочь, открой!       Но с другой стороны было тихо. Хулиган уже куда-то смотался.       Постучав и поорав еще пару минут, Джереми успокоился и осмотрелся. В кладовке было темно, только лунный свет пробивался через небольшое окошко под потолком. Привыкшие к полумраку глаза разглядели очертания полок и швабр, составленных в углу.       Да уж, теперь наказания от командира точно не избежать. Расстроенно вздохнув, Джереми уселся куда-то в угол и нервно теребил сережку. Здесь было пыльно: в лучах света парили небольшие соринки. Странно, что капитан Леви еще не добрался до этого места…       Черт, это так в стиле Джонсона — запереть где-нибудь! Стоило юноше подумать об этом, как перед глазами встала картина сырого склада Кадетского корпуса, в котором он провел не одну ночь, ведь никто не слышал его криков и не открывал. Там бегали крысы, а когда лил дождь, с потолка стекали струйки воды, образуя лужицы. Джереми, в то время страдавший от недосыпа, не мог противостоять рослому статному Джонсону и, смирившись, оставался спать на промокших мешках с зерном. Да и сейчас юноша, далеко не последний в рукопашном бою, не мог дать отпор этому хулигану. Джонсон не походил на громилу, но в то же время был необъяснимо большим. Тут даже не при чем огромные цепкие руки, просто когда хулиган входил в комнату, все заполняла его темная аура и невольно хотелось потесниться.       Какой же Джереми дурак. Мог ведь не отвечать. Мог же как всегда проигнорировать. Что на него вообще нашло? Неужели это были отголоски прошлой жизни, когда Джереми был таким же упрямым, совсем как Джонсон, дворовым мальчишкой?       И это случилось в ночь перед вылазкой…       Ну уж нет. Пропустить экспедицию из-за такой ерунды Джереми не мог.       Парень встал с пола и снова подошел к двери. Придется орать во всю глотку. По крайней мере, утром точно кто-то будет проходить мимо. Набрав в легкие побольше воздуха, Джереми принялся колотить и шуметь. Он не знал, сколько это продолжалось и, кажется, сбил себе все руки, но за дверью никого не было слышно.       Юноша выдохнул и снова принялся стучать, уже слабо надеясь на результат. Он устало облокотился на дверь, но она вдруг распахнулась. Джереми, потеряв равновесие, полетел прямо в объятия того, кто поднял засов.       Этим кем-то оказался капитан Леви.       Ошарашенный внезапным падением, юноша просто повис на мужчине, пытаясь осознать, что произошло. Когда же Джереми понял, то испытал кучу эмоций: удивление, стыд и даже испуг. Но сильнее всего было желание остаться навсегда стоять так близко к капитану. Поняв, что такое вряд ли больше повторится, юноша вдохнул запах мистера Аккермана. Леви пах крепкой заваркой, старыми документами и, кажется, моющими средствами. Но, возможно, это просто тянуло из кладовки.       Поняв, что ведет себя странно, Джереми отпрыгнул обратно в кладовку, молясь Великим Стенам, чтобы эта чертова дверь вновь захлопнулась и скрыла его от глаз капитана. Но этого, увы, не случилось.        — Харрис, ты тут что забыл после отбоя? — строго спросил Леви, оглядев парня с ног до головы.        — Я… — пробормотал Джереми. — Сэр, я зашел, и дверь захлопнулась.       Капитан Захариус, который, оказывается, стоял все время рядом, втянул носом воздух и как-то неопределенно хмыкнул. О нет, парень еще и перед ним опозорился. Хотя это ерунда, вот мнение мистера Аккермана куда важнее…        — Захлопнулась? Да неужели? А может, ей кто помог? — продолжал Леви, посмотрев на засов, который никак не мог упасть случайно.        — Нет, сэр, она сама, — настаивал Джереми.        — Уверен? — спросил капитан, чуть прищурившись.        — Так точно, сэр! — кивнул парень        — А зачем ты вообще сюда пошел?       К таки вопросам юноша не был готов и поэтому брякнул первое, что пришло в голову:        — За ведром.        — На кой-черт тебе сдалось ночью ведро, рядовой? — проговорил мистер Аккерман, теряя терпение. От этого тона у Джереми пробежали мурашки по всему телу, и коленки предательски задрожали. О, что этот строгий голос делал с ним… Юноша хотел провалиться под землю, чтобы не слышать его.        — Леви, да отпусти ты его, — вмешался капитан Захариус. — Завтра же вылазка. У нас и так куча дел.        — Вот именно, завтра вылазка, а в штабе бардак, — поморщился мистер Аккерман и, еще раз взглянув на Джереми, сказал. — Вылезай уже оттуда и марш в казарму. Наряд вне очереди за нарушение режима.        — Так точно! — парень вытянулся по струнке и отдал честь. Выходя из кладовки, он бочком протиснулся мимо капитана Захариуса, стараясь держаться от него как можно дальше, и чуть ли не бегом помчался в сторону казарм.       В голове была только одна мысль: «Леви-Леви-Леви». Джереми не видел его весь день, да и вчера капитан был занят. А к Аккерману тянуло неимоверно. Хотелось хотя бы просто постоять рядом.        — Где ты пропадал? — спросил Вик, свесившись со второго яруса двухэтажной кровати.        — Задержался немного, — прошептал Джереми в ответ.        — Опять поручения?        — Нет. Завтра расскажу, спи, — пробормотал парень, удобнее устраиваясь под одеялом.       Спал Джереми как обычно плохо. Он несколько раз вскакивал от кошмаров, но раз за разом заставлял себя закрыть глаза и заснуть. Картинки смешались в какую-то неясную бурду, и этот темный омут из бессвязных образов затягивал. Джереми уже не понимал, где явь, а где сон. Лишь к утру удалось нормально отдохнуть, когда уставший мозг отказывался воспроизводить что-либо, и перед глазами осталась только темнота.       После подъема началась суета. В спешке позавтракав, солдаты потянулись к телегам и конюшням. Над горизонтом забрезжил рассвет, воздух был прохладный, а на сапогах оставалась влага от росы. Когда развед-отряд прибыл к воротам Троста, солнце уже чуть-чуть выползло из-за горизонта.       Джереми не чувствовал усталости. Он привык, что нормально не спит.       Чуть впереди в колонне был Джонсон. Он сонно тер глаза и морщился, сжимая поводья. Все два года они были в одном отряде и выживали только из-за давнего договора, заключенного на крыше разрушенного деревенского дома.       Вдохнув поглубже, Джереми приблизился к хулигану и, взглянув на Джонсона, спросил:       — На вылазках сотрудничаем?       Хулиган повернулся к юноше и долго смотрел на него, Джереми показалось, что в глазах Джонсона промелькнуло удивление.        — Сотрудничаем, — наконец кивнул задира.