Время лечит

      Как только подошва коснулась черепицы крыши, Джонсон поспешил осмотреться. Кажется, за ними был хвост, так что разведчикам следовало наоборот жаться как можно ниже и двигаться узкими улочками столичных дворов, но время поджимало и срезать по крышам заставляла банальная необходимость.       — Видишь кого-нибудь? — спросил он у Харриса.       — Нет.       Но Джонсону все равно чудилось, что кто-то рядом, и невидимые враги притаились за выступами мансард.       — Пошли.       Зашипел газ, и парень тут же оказался на другой крыше, с другой стороны улицы. Поправив ружье, ремень которого пересекал грудь, он перескочил на следующий дом, не оглядываясь на молчаливо следовавшего за ним Харриса.       Капитан Аккерман не придумал ничего лучше, чем доверить это задание им двоим, попросив не поубивать друг друга по дороге, и Джонсону деваться было некуда. Они, конечно, сработались с Харрисом за время вылазок за стены, но это вынужденное сотрудничество никогда не приносило им особого удовольствия, и Джонсон недоумевал, почему этот коротышка не послал с ним на задание хотя бы ту же Нифу — девушку из исследовательского отряда, с которой он успел немного подружиться. Нет, конечно, хотелки Джонсона никогда здесь особой роли не играли, но поставить их в пару с Харрисом и надеяться, что они как минимум не поругаются, было все равно что курить на складе с горючим.       Харрис тоже в восторге не был и бесил своей кислой рожей. Джонсон поморщился, беспокойно оглядываясь.       Они несли через весь город сверхсекретное донесение для командора Смита и должны были действовать осторожно, потому что Полиция Центра, похоже, всерьез объявила на них охоту. Не более суток назад полицейские или их шестерки спалили загородный штаб, в котором укрывались разведчики. Хорошо, что командор Смит как-то разнюхал вражеские планы и отправил своим подчиненным весточку с предупреждением, иначе жертв было бы не избежать — деревянный дом вспыхнул как спичка, но разведчики уже были на пути в столицу, оставив зарево пожара за спиной.       Джонсон и Харрис отделились от основного отряда почти сразу же, как прибыли в город, и им следовало спешить. В условиях, когда соотношение сил между разведчиками и их противниками меняется на лету, быстро передавать информацию от командора и обратно становилось необходимо. Смит держал руку на пульсе политических изменений, а его подчиненные добывали нужные сведения на поле боя, так что все они зависели друг от друга. И тем более сейчас, когда от их слаженной работы зависела безопасность Хистории и Эрена — не вызывало сомнений, что полицейские Центра захотят получить столь ценных детишек себе, ведь в одной течет кровь истинных монархов, что ставит под сомнение всю нынешнюю власть, а другой умеет управлять титанами.       Нынешний король не имеет прав на трон.       Эта мысль не вызывала душе Джонсона какой-то восторг, но рождала приятное стойкое удовлетворение. Ведь сколько лет его семья лизала королю задницу, в то время как он, Джонсон, всегда был против.       Он в принципе был против любых королей, почему-то чувствуя, что не может быть столько власти в руках одного человека, но не смог бы придумать чего-то другого. Так что, если возведение на Хистроии на трон поможет им залатать Марию, он был согласен и на это.       Снова послышалось шипение газа. Но этот звук издавал чужой привод.       Джонсон судорожно обернулся, расстегивая ремень на груди. Когда он развернулся полностью, ружье уже было в боевой готовности.       На краю крыши выросли две фигуры. Их от разведчиков отделяло не более нескольких шагов.       Солдаты без опознавательных знаков и форменных курток, полицейские центра, какими их описывали в донесениях.       У одного из них тоже было с собой ружье, но, похоже, разведчиков приказали обезвредить максимально тихо, потому что полицейские пустили в ход мечи.       Джонсон бросил огнестрельное оружие, доставая из кейса лезвие. Кувырком уходя от удара, оказался у одного из них за спиной. Недолго думая, Джонсон со всей силы ударил полицейского рукояткой меча по затылку.       Запело железо, когда клинок Харриса сошелся с клинком второго противника. Неуклюжая пляска смерти в непредназначенном для убийства людей снаряжении: массивные кейсы и баллоны на бедрах никому их них не давали действовать свободно.       Подобрав чужое ружье, Джонсон в два шага оказался рядом с ними и двинул оставшегося полицейского прикладом по голове, про себя отмечая, что драка вышла максимально нелепой.       Отдышавшись, Харрис убрал лезвие и вопросительно посмотрел.       — Нам тоже следует вести себя тише, — проговорил Джонсон. — Мы и так на этих крышах как прыщ на жопе.       Но тем не менее, он спрыгнул вниз, заметив под зданием помойку.       — Что ты делаешь? — спросил Харрис, наблюдая, как товарищ засовывает свое, разведческое ружье в мусор. Чужое же полицейское заняло место на спине. — Зачем это?       — Я взял то, что получше, — кратко ответил Джонсон.       Харрис спорить не стал, закатив глаза.       Он просто не разбирался в этом так, как Джонсон, и не слышал о том, что у полицейских в ходу было новейшее огнестрельное оружие, куда точнее и мощнее, чем у других подразделений. Из такого юному Габриэлю доводилось стрелять во время обучения у старого наставника, да и знал он в силу происхождения о полицейском снаряжении куда больше.       «Странно, — думал Джонсон, продолжая бег по крышам, после того, как в мусорку вслед за ружьем были засунуты поверженные полицейские. — Отец приносил домой слухи о снаряжении для охоты на людей. Но нас преследовали солдаты со старыми моделями приводов».       Он давно знал, что улучшение УПМ в Полиции идет полным ходом и, конечно же, предупреждал об этом начальство, но по сути известно Джонсону было немногое — лишь то, что новые приводы должны стать более компактными, без огромных баллонов газа на бедрах.       Конечно, все это еще могло оставаться только на чертежах, но Джонсон был склонен думать, что лучшие бойцы Полиции Центра уже были обеспечены чем-то подобным. И, возможно, сейчас направляются к их товарищам.       Может быть, Джонсон накручивал себя. Ведь можно посмотреть с другой стороны — раз к ним с Харрисом прислали солдат с обычным снаряжением, значит, в них не видят особой угрозы и есть надежда, что дальнейший путь будет спокойней.       Но, как часто бывало в Легионе Разведки, надежды не оправдались.       Противников снова было двое, они показались впереди, коршунами спикировав на крышу стоящего напротив дома.       Харрис замешкался было, но Джонсон окриком заставил его убраться с линии огня.       Грохнул выстрел. Пуля застряла в черепице на том месте, где стоял разведчик. Если бы Джонсон не заметил, что полицейский собирается выстрелить, у Харриса не оставалось бы шансов после нажатия на спусковой крючок.       Опасения подтвердились, и эти двое, в отличие от своих откисающих в мусорке товарищей, уже имели при себе новые приводы.       Почему за ними гоняются столь разномастно одетые преследователи, времени думать не было. Джонсон нырнул назад, за скат крыши, перевалившись через конек, и судорожно соображал, что предпринять в такой ситуации.       Решение напрашивалось одно — сбежать. И обязательно сбросить полицейских с хвоста, потому что привести их за собой прямо к командору представлялось сомнительной идеей.       Джонсон выглянул из своего укрытия, нашел взглядом спрятавшегося за башенкой Харриса и подал ему несколько условных знаков. В следующую секунду они разлетелись в разные стороны, выжимая из приводов все, что возможно.       Пули несколько раз врезались в стену дома там, где только что был Джонсон, и в следующее мгновение он резко затормозил. Казалось бы, стоило мчаться дальше, но чутьем стрелка он сообразил, что следующая пуля пролетит впереди. Потому что по-хорошему стрелять надо на опережение.       Камнем упав вниз, Джонсон нырнул во дворы. Пробежав через улочку, он снова поднялся на крыши, ища взглядом Харриса, но не видя его поблизости.       Напарник показался за скатом крыши неподалеку.       А вместе с ним полицейский.       Грохнул выстрел, пуля ушла в небо — Харрис сцепился насмерть со своим противником и отвел чужую руку до того, как тот нажал на курок. Вторую руку полицейского насквозь пронзил клинок разведчика, и Харрис так и стоял, сдерживая врага и не имея возможности убежать.       Джонсон подскочил немедленно и, несколько раз ударив полицейского по лицу, пинком отправил в свободный полет с крыши.       — Даже если еще живой, очухается не скоро. Уходим, — проговорил разведчик, срываясь с места.       — Стой! — окликнул Харрис, но все-таки последовал за ним. — Ты видел?       — Да, это третий. Наверное, прятался где-то в стороне.       — Мне кажется, их больше. И они собираются окружить нас.       Джонсон чертыхнулся под нос.       — Тем более надо сваливать отсюда. Запутаем их и уйдем.       Но уйти не получалось.       Следующий противник буквально свалился на них, когда разведчики пересекали очередную улочку по земле. Самоуверенный, он напал сразу на двоих, стены ближайших домов превратились в решето. Где-то послышался звон разбитого стекла. Потом бой перешел на крыши, где было больше укрытий и меньше возможностей подстрелить гражданского.       Когда полицейский остановился, чтобы перезарядиться, Харрис вынырнул из-за мансарды, за которой сидел. Мгновенно оказавшись перед врагом, он выбил оружие у него из рук.       Но противник оказался проворней, и ствол второго пистолета тут же оказался приставлен ко лбу разведчика. Харрис, правда, в долгу не остался, приставляя лезвие к горлу полицейского.       — Ты думаешь, твой меч быстрее пули? — замешкался тот.       И этого секундного промедления хватило, чтобы Джонсон сообразил, что делать.       Он выпрыгнул из своего укрытия, расстегивая ремень на груди и чертыхаясь от крайне неудобного расположения ружья.       Полицейский его не видел.       Джонсон стоял метрах в пяти за спиной Харриса и со своего ракурса мог отлично прицелиться.       Вздох. Плавное нажатие на спусковой крючок.       Пуля содрала кожу с уха полицейского.       Он выронил оружие, вскрикнув и скрючившись.       Харрис занес над ним меч и замер.       — Чего ты стоишь?! — выкрикнул Джонсон, подскакивая и доделывая прикладом всю работу.       Сплюнув, он перезарядился и снова пристроил оружие на спине.       Он ненавидел, когда Харрис был таким заторможенным.       Но еще больше ненавидел, когда тот оказывался прав.       Боковым зрением увидев еще нескольких солдат, он понял, что их действительно пытаются взять в кольцо.       — Давай по старой схеме! — крикнул он Харрису, давая понять, что им снова нужно разделиться. Смогут ли они потом отыскать друг друга — уже другой вопрос.       Джонсон ускорился, но ему все равно сели на хвост. Он понимал, что его действия легко предугадать, если он будет скакать по крышам, а по земле неудобно передвигаться с тяжелыми баллонами, поэтому нужно было придумать что-нибудь, что собьет полицейских с толку.       Поэтому резко свернув за угол, чтобы на секунду скрыться от глаз преследователей, он влетел в случайное окно, вынося стекло.       Дождь из осколков обсыпал чужой ковер, Джонсон ввалился в чью-то квартиру. Завопила женщина, заплакали дети, разведчик чуть не перевернул обеденный стол, как медведь-шатун пробираясь вглубь комнаты и ошалело крича:       — Закройте ставни!       Из другой комнаты прибежал мужчина, собираясь дать разведчику в нос. Джонсон перехватил его руку, матерясь и слыша хруст стекла под подошвой.       — Я офицер Военной Полиции! — орал он, продвигаясь к выходу. — Мы преследуем особо опасного преступника, немедленно откройте дверь!       Он вывалился на лестничную площадку, вытряхивая осколки из волос. Тяжелые сапоги загрохотали по ступеням, а сам Джонсон крепко держался за перила, чтобы кубарем не покатиться вниз.       — Твою-мать-твою-мать-твою-мать… — бормотал он, ища какой-нибудь запасной выход.       Выбежав во двор, он несколько секунд слушал свое тяжелое дыхание, оглядываясь вокруг. Он не был уверен, что смог уйти от погони.       Решив немного пройтись по земле, Джонсон дошел до какого-то парка и грохнулся на лавочку.       Пару минут он просто сидел, приходя в себя, и чуть снова на сорвался с места, услышав свист газа. Но это был всего лишь Харрис.       — За тобой есть кто-нибудь? — спросил Джонсон, все же вставая с места.       Напарник отрицательно покачал головой.       Джонсон вздохнул и приготовился использовать привод, но Харрис его остановил, положив ладонь на баллон с газом.       — Нам и так недалеко осталось.       Джонсон кивнул, и дальше они пошли узкими улочками, натыкаясь на редких прохожих.       Шли молча, но через некоторое время Харрис спросил:       — Ты промахнулся?       — Чего? — Джонсон так удивился, что почти остановился, чтоб развернуться к собеседнику полностью.       — Ты лучший стрелок в нашем наборе, — Харрис дернул плечом и как-то неуверенно продолжил. — Но не попал полицейскому в голову. Пуля только ухо поцарапала.       — И этого оказалось достаточно?       — Ну… Да.       Прошли еще немного.       — Ты оправдываешься?       — Харрис, что тебе надо?       — Я… Просто пытаюсь тебя понять, — напарник застыл на месте, вынуждая и Джонсона остановиться. Тот по инерции прошел несколько шагов вперед и развернулся к Харрису. — Когда я на пределе, то тоже не могу попасть в цель. Просто не думал, что это свойственно и тебе. Не думал, что мы похожи.       Джонсон закатил глаза, сложив руки на груди. Голубые и прозрачные, как две стекляшки, глаза Харриса действительно светились неподкупным желанием понять.       — Слушай, — сказал Джонсон, резко сделав шаг вперед и сдвинув брови. — Я сделал именно то, что хотел, я не промахиваюсь, — он развернулся и пошел дальше.       Харрис остался стоять на месте, но все-таки через некоторое время за спиной послышались шаги.       — Тогда почему ты не убил его?       — В этом не было необходимости, — бросил Джонсон через плечо, не останавливаясь.       — Но если бы ты ошибся? Если бы всех нас подставил?       — Хочешь сказать, нужно было стрелять в голову?       Харрис все еще плелся позади и на секунду замолчал, тяжело дыша.       — Капитан Леви говорил, что нам придется убивать… Ты должен быть готов к этому.       Джонсон снова закатил глаза. Он резко остановился, и не ожидавший этого Харрис налетел на его спину. Джонсон резко развернулся и схватил его за воротник, не давая выкрутиться.       — А ты кого-нибудь убил сегодня? Своими руками?       — Я?..       — Отвечай, — рыкнул Джонсон.       — Н-нет…       — Тогда какое право ты имеешь говорить мне это? Какое право имеешь осуждать то, что я выбрал иной путь? Мы справились с ними, так какого еще черта тебе надо?       Харрис сделал попытку выбраться.       — Но теперь мы воюем с людьми! Нам придется…       Джонсон сжал хватку еще крепче.       — Слушай сюда. Если придется, я сделаю все, что потребуется. Я убью для Легиона. Но когда я уверен, что есть другое решение, я выберу его. И никто не смеет указывать мне, какой выстрел должен быть на поражение. Я для себя все решил, — он отпустил Харриса. Тот пошатнулся и потер шею. — Ты не пытаешься меня понять. Ты пытаешься разобраться в себе. Потому что сам выбор еще не сделал. — Джонсон развернулся и пошел дальше.       Харрис тяжело топал следом.