Высокие чувства

Пластиковый стакан сильно жжет ладонь, я едва успеваю запрыгнуть в вагон, но, увы, положение лучше не станет, мест нет, и не предвидится. Единственное, что прогнозировать можно точно — давка. Прижимаю сумку к себе, стараясь не расплескать чай, в попытках отпить, чтобы хоть как-то проснуться. Рубашка, итак заправленная лишь спереди, выбивается, больше не сковывая движения, но явно становясь помятой. Жалею, что все же решила надеть белые кеды. Выдыхаю, успешно проглатывая горячий чай, облизнув губы. Впереди меня стоит молодая девушка, брюнетка, а на ее руках — ребенок, мальчик, настолько милый, что я не в силах не улыбаться ему, даже в состоянии «зажата в тиски толпы». — Мам, смотри, какие волосы! — с таким восхищением говорит он брюнетке. — Смотри, смотри! — она поворачивается на меня, улыбаясь. — А можно мне их потрогать? — девушка удивленно смотрит на сына, и я делаю к ним буквально шаг, сквозь толпу. — Можно, — отвечаю я, и замирая, увидев в другом конце вагона трех парней, от лиц и ухмылок которых все мои нежные флюиды внутри растворяются. «Рыжая овечка Долли» — привязанное ими прозвище, из-за рыжей копны, с которой мне было суждено уродиться. Нет, вы не подумайте, я люблю свои волосы. Мне с детства нравилось, что ко мне подходили и рассматривали их, я любила видеть довольные, удивленные улыбки детей, как в детстве, так и сейчас. Дети всегда намного честнее, чем взрослые. Они намного откровеннее, добрее, ведь когда ты ребенок, то еще не понимаешь таких вещей как зависть, месть, лесть и прочее. Юра, Кир и Артём… три ведущих в команде по баскетболу нашего Университета. Я бы рассказала пару слов о каждом, но в сущности, главарь этой тройки, как раз таки, третий. Артём Фриза — мальчик, по которому сохнет половина моей группы. Миловидный, слащавый, худенький брюнет со светлыми глазками и наипоганейшим характером. Именно он придумал моё прозвище, именно он каждый раз попрекает меня им. Из-за него, по большей части, я наношу косметики в разы больше, дабы закрыть свои веснушки так, чтобы никто не распознал их и, кстати, мало кто вообще помнит про их существование на мне. Он переспал, кажется, с каждой на нашем потоке, но не со мной. — Плевать, уверен, овечка — бревно в постели, занудная, как и в учебе! — фраза Артёма, сказанная после пощёчины. И как раз насчет «занудства» он не был прав никогда. Я не занудная в учебе, а просто… просто хочу получить эту чертову профессию и уйти работать, чтобы помогать своей семье. Чтобы отсылать деньги матери и отцу, вот и все. Для меня семья — одно из главных в жизни, а нежность и трепетность — напрямую связанные с этим качества, признаки доверия к людям. Но этому… спортсмену меня не понять, ведь Фриза — богатый мальчик, которого мамочка и папочка обеспечили донельзя. Слишком много о нем, хватит. Вообще, люди — самая странная в мире живая субстанция. Они заставляют страдать, сводят с ума, но вместе с этим, порой, делают тебя счастливым. Я никогда употребляла фразы «ненавижу людей!», но и сказать, что я обожаю социум тоже не смогу. Допиваю чай, выходя на своей станции, быстро идя к выходу из метрополитена, дабы не столкнуться с моей «наилюбимейшей» компанией. Благодаря этим королям жизни, гуру мира сего, я просто не переношу баскетболистов, и моё отвращение к ним, кажется, не стереть уже никак. Затыкаю уши наушниками, прибавляя музыку погромче, выдохнув, ускоряя шаг. Первой парой философия и, о, боги, как же я счастлива, что со мной на факультете учится только один из этих красавцев, но… так было до вчерашнего дня. «Артём и Владислав будут учиться в вашей группе» — плюс к Кириллу, еще и эти двое. Ах, да! Владислав-Владислав! Капитан команды! У-у-у-у-ух! Вот по нему сохнет не половина, а весь поток! Абсолютно весь! Мужественный и сильный, красивый, темненький. Всегда лаконично и хорошо одет, не кичится своим положением, как кажется мне. Общаюсь ли я с ним? Конечно, нет. Еще чего мне не хватало. — Привет, — выдыхаю я, садясь рядом с Васей. — Снова покрасилась? — она кивает, поправляя волосы, смотря вперед. Вася с первых дней сохнет по нашему преподавателю, Сэму. Только он заходит в аудиторию — все, моей подруги будто не было. — Клёнова, очнись! — смеюсь я, толкнув ее в ребро, наконец заставляя повернуться. — Ровно? — она смотрит на колечко, и немного поправляет его. — Спасибо, — слышу тему занятия, начав записывать. Вообще, я пошла на филологический факультет, потому что решила, что с образованием филолога я смогу добиться намного большего, чем с образованием обычного журналиста. Вообще, наш факультет делится на две группы — филологи и лингвисты. Вот те трое — лингвисты, я точно помню, что они невероятно хорошо говорят на двух языках, не считая родного. Я же учусь на филологическом, но… некоторые пары у нас, к сожалению, совместные. — Ев, ты видела? — она кивает в сторону. — Дёмин и Фриза теперь у нас в… — прочищаю горло, кивнув. — Да ладно тебе, красивые же парни! — смотрю на блондинку, прикрыв глаза. — Вась, мы вроде уже говорили на эту тему, и не один раз, — девушка, понимая мой настрой, просто переводит тему, продолжая писать. — Евангелина, — слишком смешно начинает Клёнова. — Не желаете ли вы сходить со мной на вечеринку, м? — я усмехаюсь, игнорируя вопрос. — Ну, Ева! Я серьезно! Ксюша всех собирает у себя, сегодня, в шесть. И тебя она, кстати, тоже приглашала! Пойдем? — тянет Вася, и я сдаюсь. — Ну, хорошо-хорошо, — блондинка взрывается радостным визгом. — Погоди, а что… Сэм идёт? — Вася краснеет, а смеюсь, теперь, я. — После учебы домой, сменим образы, а? — я киваю, улыбнувшись, кстати, мы с этой фурией вместе снимаем квартиру. Вообще, я не люблю высоченные шпильки, платья, которые еле-еле прикрывают зад, и слишком сильно открывают грудь. Мне не нравится макияж а-ля «мега-соска», я не люблю выглядеть привлекательной с приставкой «адски вызывающе». Мне нравится быть нежной, не сливаться со всеми «безупречными». — Ну, Ева! — хмыкает Вася. — Померь, ну померь! — и я поддаюсь, забирая вещи. И вот, на мне розовое платье, обтягивающее, открывающее плечи. Вообще, я больше люблю все сдержанное, спокойное и лаконичное, но… это не значит, что я не ношу яркие, сочные вещи. Босоножки в цвет, серьги, которые подарила мама… очень давно. Вася заставляет меня густо накрасить ресницы, сделать стрелки, но помаду… не хочу. Почему? — Ев, ну… — девушка обнимает меня. — они не полезут, там будет много народу. — Вась, ты не понимаешь! — мы выходим, идя к такси. — Овцой… они называют меня овцой. — Овечкой Долли, рыжей овечкой. — Вася садится в машину, и я сажусь за ней. Не то, чтобы я стесняюсь своей внешности, абсолютно нет. Веснушки, рыжие пышные волосы, светлая кожа, худое тельце — привычное мне отражение в зеркале, и я не боюсь показаться на улице без макияжа, дело… не во мне, а в людях. Если я лечу в свой родной город, то там макияж — табу. Потому, как я знаю, там меня всегда примут и поймут. — Ты уверена, что нам сюда? — сглотнув, я смотрю на огромный дом, с балконом, панорамные окна, через которые видно, что внутри блестящие стены, светящиеся потолки и диваны. Вася кивает. Я выхожу, выдыхая, ощутив, как Василиса берет меня за руку, ведя вперед. Мы проходим к дому, я замечаю как минимум три целующиеся пары, прямо у стен, не стесняясь. Вдыхаю сладковатый аромат кальяна, когда поднимаюсь по лестнице. Запах кальяна вместе с алкоголем… бррр. Вася, поправив короткую юбку, ведет меня в центр танцзала, ближе к девочкам. — Хэй, Ева! — Ксюша целует меня в щеку, смеясь. Мягко говоря, атмосфера… пьяной вечеринки а-ля «день студента», то есть: пей не хочу, кури, целуйся, забывайся. Люблю ли я такое? Абсолютно нет. Я не пью, а если и пью, то… крайне редко, и по ошибке… если заложен нос. И вдруг, танцуя, я поворачиваюсь, заметив… троих пьющий парней, громко смеющихся. Юра, обнимая свою девушку, чуть ли не запихивает руки ей под юбку. Кирилл курит кальян, а рядом с ним… в слюни пьяный Артём. Фриза сидит в рубашке, расстегнутой на три пуговицы, и почти показывает всем свое «шикарное» тело. Он… щурится на меня, а я отвожу взгляд, замерев… у стены, смотря в свой телефон, стоит Влад. Его волосы, темные, не ухожены и слегка спадают на лицо. Ореховые глаза полностью опущены, он немного загорел… очевидно, снова куда-то катались со своей командой. Он одет в черную рубашку, джинсы и кеды. Дёмин вдруг поднимает на меня глаза, а я закусываю уголок губы, вздохнув. Мы танцуем, я стараюсь вообще не смотреть в сторону нашей «невероятной» тройки. Почему у меня сложились такие отношения с баскетбольной командой? Я могу сказать быстро и резко. Артём Фриза, наш мальчик, солнце, и гроза «малышек», решил, что… Меня можно обливать грязью, если я не хочу ластится под него и его дружков. Мне нужно было лишь вспомнить о нем, как тут… — Оп-па, овечка наша! — Артём подходит к нам, смеясь. — Ого-го… а у нас есть точеные плечики? — передергиваюсь, отойдя. — Ну куда же ты, Долли? Не подходишь, не общаешься… девочка хочет отличаться от всех? — его смех раздражает меня. — Так смой тонну тона, покажи своё засыпанное личико! — разворачиваюсь, чувствуя хватку Васи на своей руке. — Отойди от меня, — рычу я, и… девочки застывают. Я слишком редко так делаю. — и вообще больше не дыши в мою сторону. — Фриза ржёт в голос. — Вась, я хочу уйти. — шепчу девушке, танцуя. — Хотя бы на улицу. — хочу пройти между людьми, но не могу, слишком сильная давка. — Ева, пожалуйста! — Вася пытается схватить меня за руку, чертыхается на своих туфлях. — Ну куда ты пойдешь? Снова запрешься дома? — выдыхаю, сумев дойти до лестницы, наступая. — Майская, я обижусь! — сталкиваюсь с Сэмом, ударившись головой о его плечо. — Ой, — неловко говорит Вася, увидев преподавателя. — Евангелина, — улыбается брюнет. — приятно удивлен. Красивое платье, — я хмыкаю, повернувшись на подругу. — О, Василиса! — радостно улыбается парень. — Не откажешь мне в танце? — медленная музыка дает о себе знать, как и одержимость Васи Сэмом. — Я… конечно! Я только за! — брюнет подходит к ней, уводя, а я спускаюсь вниз, но… — Куда же ты? — воздух выбивается из груди рывком, меня ставят спиной к стене. — Овечка, может… поблеешь? — Фриза. — Убери от меня свои руки, — парень пьяно хохочет. — Если тебя вырвет на мое платье, я заставляю тебя напялить его. Тебе ясно? — его рука оказывает на моей шее. — Останешься голой? — молчу, ощущая, как горят щёки. — Буду рад. — толкаю его в плечи, отшатнувшись, он падает, а я бегу вниз по лестнице, на улицу. — Долли, хэй! — нагоняет меня, пытаясь прижать к себе. — Ну не противься, малышка! — пытаюсь уйти, отбегая, попутно вызывая такси. — Отвали от меня, придурок! — кричу, замечая, что у балкона стоит человек семь, среди них есть друзья Артёма. — Ты раздражаешь меня, — рычит он, прижимая меня к воротам, я начинаю брыкаться, толкать его. Внутри зарождается страх, в доме снова гремит музыка, все уходят внутрь. — Хватит пинаться! — ком в горле не дает дышать. — Артём, — громкий рык, и пытаюсь понять, кто зовет парня. — ты пьяный, идем. — Фриза брыкается. — Отвали, я занят. — рывок, Артём развернут к… — Дёмин, блять! — Фриза толкает брюнета, и тут… — Не надо! — не успеваю крикнуть прежде, чем кулак Влада врезается в челюсть Артёма. — Да вы что, спятили оба? — стараюсь разнять этих двоих, из дома выходят парни, и помогают мне. — Ебаный ушлёпок! — кричит Артём. — Да клал я на твою команду, тебе ясно? — Влад потирает руки. — Вот именно, что на мою. — отвечает брюнет. — Пошел ты. — прикусываю губу, желая сбежать. — Эй, погоди! — я иду быстрее, к воротам. Какого черта он творил? Зачем этот чертов… спортсмен полез на своего друга? Что за бред? Они перепили, оба? Идиоты. При всем потоке… боже, да меня же половина универа возненавидит! — Как тебя там… Ева! — иду еще быстрее, но… — Куда ты несешься? — он дергает меня к себе, я врезаюсь в его грудную клетку, смотря снизу вверх. — Отойди от меня, немедленно! — зарычала я, отпихиваясь от Влада. — Почему? — в его ореховых глазах возникло… непонимание. — У меня аллергия! — прошипела я. — На людей? — усмехается брюнет. — На баскетболистов! — отвечаю я, видя свое такси, и мигом сажусь в машину, выдохнув, видя в окне Дёмина, оставшегося стоять около дороги, смотря мне в след.