Высокие чувства

— Добрый день, Евангелина. — я киваю, входя в аудиторию, ища глазами Клёнову, но, не находя ее, поднимаюсь на самый верх, за пустые столы. Пока я шла по помещению, на своем затылке ощутила такое количество взглядов, сколько не было на мне за всю мою жизнь. Я даже пожалела, что сегодня убрала волосы в хвост, открывая лицо. — Эй, Майская? — я поворачиваю голову вправо, видя Юру. — Можно назвать тебя отдельной командой? — я хмурю брови. — Ну, ты ведь разгромила нашу! — парень начинает смеяться, Кирилл подхватывает его смех, я не вижу ни Артёма, ни Влада. И слава богу. — Тишина в Аудитории! — выкрикивает Сэм, пуская взглядом молнии в парней. — Юдин, может ты мне на вопрос ответишь? — Кирилл толкает локтем Юру. Сэм продолжает лекцию, а я прикусываю губу, понимая, что… видимо, теперь я — причина слухов и расспросов. Нона, Марта и Саша сидят вместе, бурно что-то обсуждая, иногда оборачиваются на меня, хихикают. Около них — Федя и Женя о чем-то переговариваются, занимаются тем, что слушают девочек. Сэм снова пытается угомонить их, я опускаю голову ниже, а потом… возле меня опускается сумка, буквально через метр. Дёмин. Я сразу же ставлю рюкзак около себя, не позволяя продвинуться. Не станет же он собственноручно убирать мои вещи. Лекция продолжается, я не могу слушать Сэма, только переговоры около себя, только усмешки. В горле ком, я вспоминаю, что однажды в школе я, защищая свою подругу, влетела в ужасные события, называемые — «меня обливают дерьмом». Как я с этим справилась? Просто прекратила обращать внимание, и плакала в подушку, если было слишком тяжело, но делать так снова… я не могу. И кричать, ругаться с кем-то тоже не в моих силах. Во мне есть такая… психологическая черта — если на меня кричат и я кричу в ответ, то начинаю плакать, и не могу контролировать это. — Смотри, смотри, — сглотнув, я пытаюсь не обращать внимание на девушек, сидящих недалеко от Юры и Кира. — я тебе говорила, они дрались из-за этой овцы! — стискиваю в руке ручку. — Так бы и повыдергивала ее патлы рыжие! — и тут… — Лена, — краем глаза смотрю на саму ситуацию. — тебе если повыдергать хочется что-нибудь, так ты язык себе вырви. Он явно лишний. — Влад буквально затыкает девушку, а я начинаю краснеть, и распускаю волосы. Какого черта он снова лезет? Наконец лекция кончается, я спускаюсь по ступеням, и не успеваю ступить вниз, как запинаюсь о чью-то ногу, лечу вперед, приземляясь в руки преподавателя, как нельзя кстати стоящего рядом. — Смирнова, ты что, совсем? — ругает брюнетку Сэм, поймав меня. — А если бы я здесь не стоял? Да она бы нос себе сломала! — поспешно компания выбегает из аудитории, я неловко ловлю взгляд Влада, а в дверях замечаю Василису, и осознаю картину представшую перед ней: Я, в руках Сэма, с упавшим с плеч кардиганом, растрепанная и покрасневшая. — Клёнова, почему пары прогуливаем? — рыкнул брюнет, а блондинка опешила. — Ева? — я поворачиваюсь к нему. — Ты в порядке? Не ушиблась? — Все в порядке, — киваю я. — спасибо вам. — Не обращай внимания на Юдина с Лебедевым, сила есть — ума не надо. — брюнет ухмыляется. — Тем более, такая красивая девушка как ты, просто обязана пропускать этот бред мимо ушей. Договорились? — хлопок двери. Василиса ушла. — Конечно, — тихо отвечаю я. — Я пойду. — выбегаю, оглядываясь, ища подругу глазами. Черт, только этого мне не хватало. Василиса поразила меня в первый день учебы своим видом и голосом, смехом. Я замечала ее в толпе, среди кучи студентов. Многие говорят, что она наивная и легкомысленная, одержимая, но… меня с первой минуты общения покорила ее простота, нежность и теплота. Она по-детски добрая, обыкновенная и прекрасная. Мы познакомились благодаря самой блондинке, которая подбежала ко мне в кафетерии, между парами, в начале дня, с невероятной фразой: — Можно потрогать твои волосы? — я улыбнулась, заправив локон за ухо, и поняла: Эта девочка, похоже, вторая часть моей души. То, чего так не хватает во мне. После этого мы буквально каждый день вместе сидели на парах, общались в перерывах, ходили в кафетерий, а спустя семестр — Вася предложила снять квартиру, которую мы нашли в тот же день. И вот, собственно, уже второй год, и живу вместе с этим прекрасным человеком, именуемого Василисой. Она всегда старается поддержать меня, находится рядом. Такого друга как Вася у меня не было, пожалуй, никогда. Именно за то, какая она настоящая, душевная, пускай и наивная иногда, я ее люблю. Всем своим сердцем, как бы я себя не вела и чтобы между нами не было, ведь порой я бываю… грубоватой, слишком прямолинейной. — Вась, ты тут? — заглядываю в наше обычное место, где находится фортепиано, мольберт и прочие вещи для творчества. Старый театральный зал. — Вась, — девушка сидит на подоконнике, и как только я вхожу — утирает слезы рукавом блузки. — ну ты чего? — хочу приобнять подругу. — Ева бывает доброй? — горько усмехается блондинка. — Не надо! — хмурюсь. — Ну какого черта, Ева? Почему вот так? — смотрю на рыдающую блондинку, не осознавая того, как сильно она психует. — Я с первого курса бегаю за ним, учу эту чертову «историю иностранной филологии», а он клеится к тебе? Чем я хуже тебя? — у меня сердце валится в пятки. — За тебя дерутся два самых крутых парня на потоке, заступается Сэм, а тебе плевать! Так что в тебе такого, Ева? Что? — Вася буквально орет на меня, звонок на пары вгоняет в реальность. Сегодня две пары, и это сейчас дико радует меня. Почему? Последняя пара — не на моем потоке, а Вася туда точно сейчас не пойдет. Разворачиваюсь, быстро выходя, ощущая дикий ком в горле, и то, как я задыхаюсь от подступающих слёз. Немного прикрываю лицо вязаной тканью, и поднимаюсь наверх, садясь подальше от всех, с краю, в глубине аудитории. Юлия Сергеевна рассказывает о истоках литературы, и просит открыть ноутбуки. Дается задание: напишите эмоции, самые яркие по вашему мнению, объем — три страницы. Начинаю печатать, расписывая во всех красках ощущение страданий, боли, обиды и переваривания грязи, наваливающейся со всех сторон. — Можно? — я поднимаю взгляд и вижу Влада, кивающего на место около меня. Какого черта он тут?! Хочу встать. — Стой! — его рука ложится на мое плечо, мне хочется зарыдать. — Я просто сяду рядом, угомонись. — киваю, чтобы просто не привлекать внимания, и медленно отсаживаюсь максимально далеко. Чудом сдерживаю ком в горле и слезы, благо этот… вечный преследователь утыкается в свой компьютер и усердно пишет. Смотрю на то, что количество страниц моей работы — четыре, и прекращаю писать, открывая соцсети. замечая уведомление: «Артём Фриза отметил вас в своем фото» Тут же открываю файл и вижу то, как я разнимаю этого ублюдка и их капитана. Комментарии, написанные под фото и подпись самого «автора» просто… сражают наповал, в самой истеричной форме этого выражения. Овечка показывает свое истинное личико. Правда, нужно смыть то, что скрывает его «чистоту». Кир Юдин: Бля, Тём, это шедевр! Дарья Смирнова: Шмонька, каких свет не видел! Жаль, ей не влетело! Юрий Лебедев: Дарья, эта овечка еще свое получит! Беру в руки ноутбук, быстро спускаясь вниз, к преподавателю. Руки дрожат от истерики, желания заорать на всю аудиторию, разломать что-то на мелкие куски. — Уже готова? — киваю, ставя перед ней ноутбук, открывая файл с текстом. Женщина внимательно его изучает. — Ого, Евангелина, — прикусывает губу она. — очень хорошо. Ты молодец. — киваю. — Можно мне уйти? — он смотрит на меня изучающе. — Юлия Сергеевна, я просто… не выспалась, голова очень болит. — Ну, хорошо, — кивает женщина. — материал на твою тематику я вышлю почтой, список литературы тоже. Черт возьми, мы же буквально через два дня оканчиваем учебные дни, это значит, что две недели с небольшим я буду отдыхать. И на почту мне придут документы для работы, которую нужно будет сдать. Хочется ли мне что-то делать? Нет. Выхожу из аудитории, держа в руках рюкзак, пытаясь быстро идти. Спускаюсь по лестнице, ненавидя наш вечно неработающий лифт. Люди. Люди. Люди. Чему они равны для меня? Жестокости, боли и желчи. Это такое… безразличие, такая пакость и грязь, что сравнить не с чем. Запахиваю кофту, утирая слезы, ища ключи в рюкзаке слыша, что за мной идут, при чем в таком же ритме, в каком я. То ускоряя, то замедляя. Я разворачиваюсь и вижу… Дёмина? Мне только его сейчас не хватало. Замираю, успокаивая желание сорваться. — Ты плачешь, — он подходит ко мне, держа руки в карманах. Не здороваясь. Мы даже не знакомы лично. Что за?.. — тебя задевают слухи? — Ты вообще в себе? — выдыхаю я, стирая слезы. — Ты даже меня не знаешь! — он закидывает голову, ухмыляясь. Челка отлетает назад. — Тебя задевают слухи, — утверждает он. — Что тебе от меня нужно? Зачем ты подходишь ко мне? — Дёмин делает шаги. — Что? — парень сверлит меня взглядом. — Что ты хочешь? — буквально кричу, он делает еще шаг. Становясь на две головы выше меня, смотря сверху вниз. — Пошли прогуляемся? — он говорит абсолютно спокойно, а я остаюсь в шоке. — Тебе сильно по голове влетело вчера? — парень вдыхает. — Что тебе от меня нужно? Мы даже не знакомы! — Влад, — говорит Дёмин, а я просто… готова закричать. — Пошли. — Ты даже не спросил, как меня зовут. — тихо, проглатывая слезы. — Евангелина, — вздыхает он. — Пойдем, чего встала-то? — он дергает меня за лямку рюкзака, и я подлетаю к нему. Мы просто идем прямо, я стараюсь успокоиться и не говорю с ним. Этот идиот просто подошел ко мне и повел по улице, вместе с собой. Сказал, что меня задевают слухи. Грубо дернул, и молчит, идя рядом. Напрягает ли меня это? Я не знаю, просто ощущаю внутри пустоту, а когда думаю о Василисе и сегодняшнем дне — слезы наворачиваются снова. Врезаюсь в плечо брюнета и поднимаю голову — мы стоим на набережной. Влад смотрит вперед. — Питер — самый красивый город. — вдруг говорит он. — Тебе не кажется? — Хочешь обсудить это? — все кажется абсурдно смешным. — Ты сейчас серьезно? — он продолжает молчать, я смотрю вперед, на садящееся солнце. — Кажется, — вдруг срывается с моих губ, вместе с тем, как с губы Влада срывается усмешка. — Зачем ты потащил меня с собой? — Тебе плохо, — говорит он, повернувшись ко мне. Позади него садится солнце, парня освещают розовато-алые лучи, челка спадает на глаза, он поправляет ее. — тебя задевают слова людей, но я думаю, что плачешь ты не поэтому. — я кусаю губу внутри. — Где твоя подруга? Поссорились из-за филолога? — я выдыхаю, подходя к нему, но становясь поодаль. — Значит, я прав. — смотрю на то, как красные лучи отражаются в воде. На плечах ощущается тяжесть, а в нос ударяет запах духов. — Дрожишь. — не стараюсь смахивать с себя куртку, просто… просто смотрю в воду. — Почему ты ненавидишь баскетбол? — прикусываю губу снизу, ерзая в его огромной куртке. — Евангелина? — я внезапно вспыхиваю, развернувшись к нему, желая выкрикнуть что-то едкое, но… встретившись с его глазами своими, просто… на секунду замираю. — Ева, — глухо выдаю я. — просто Ева. — он кивает, смотря на меня, ухмыляясь. — Ты на вопрос не ответила, Ева. — выделив мое имя, упрекает парень. — Темнеет, по дороге расскажешь. — он хватает меня за руку, снова начиная тянуть, как куклу, что злит меня. Я отталкиваю его, ударяя по левому плечу, слыша как парень… шипит? Поймав свою куртку, упавшую с меня. — Иди, чего встала? — грубовато говорит он, стараясь вправить плечо. — У тебя что-то с плечом, — хмурюсь я, Влад выпрямляется и идет вперед. — Артём его повредил. — утверждаю я. — Ты не ответишь мне? — он снова усмехается, в который раз. — Так же, как и ты. — неосознанно нагоняю его, тихонько идя рядом. — Я не ненавижу ваш дурацкий баскетбол, — бурчу я, идя по бордюру, держа равновесие. Влад идет немного поодаль. — просто… люди в него такие играют, что впечатление не особо приятное. — Дёмин смотрит на меня, выжидая, идя спиной вперед. — Слишком напыщенные, неотесанные, грубые. Очень пошлые, аморальные альфа-самцы. Я не люблю баскетбол, потому что… Не комната красит человека, а человек комнату. — Влад вскидывает брови, удивляясь, видимо, таким терминам в моем лексиконе. — Я врезался в ворота рукой, зацепился, дернулся вперед, и выбил плечо, но Фриза тоже свое получил. — я спускаюсь с бордюра, выдохнув. Впереди — мой дом. — Придешь на игру завтра, — не просит, а утверждает он. — После пар, вечером. В нашем зале, центральные места. — он протягивает мне две карточки, что-то вроде «VIP» мест на специальной площадке, находящейся в университете. — Спасибо, — беру карточки в руки, понимая, что не хочу туда идти, но почему-то… отказывать желания тоже нет. — Ерунда, — теперь хмыкаю я. — Я не о карточках, — смотрю ему в глаза. — Я тоже, Ева. — он смотрит на мой дом, будто запоминая, а я только понимаю, что… черт, он знал то, где я живу. — Не плачь больше. — я подхожу немного ближе, слегка нелепо улыбнувшись, смотря куда-то вдаль. — Я попробую, — обещаю, подумывая о том, что его голос смягчился. — Пока. — До завтра. — парень перекидывает куртку на плечо, и уходит вперед по тротуару, а я шагаю к подъезду. Внутри что-то слишком странное, желание пообщаться еще или же… просто умиротворение. Мне пусто, но по спокойному. Приятное опустошение. Он весьма… странный, но интересный человек. У него красивые глаза, и… слишком заразительная улыбка. Это непривычно, думать о нем в таком ключе. Поднимаю домой, вставляя ключи в замочную скважину, но дверь открыта. — Вася? — зову я, проходя вперед, закрывая за собой дверь. — Ты дома? — снимаю обувь, кинув сумку по пути в спальне. — Вась? — снова зову я, подходя к ванной и… — Господи, — я ощущаю, как колотится мое сердце. — Вася? Нет, нет, нет! — бью девушку по щекам, вытягивая из воды. — Вась, пожалуйста! — прошу я, ухватив полотенце, стаскивая девушку на пол. — Васенька, слышишь меня? Вася? — я беру ее за руку, прощупывая пульс, открывая нижний шкафчик. Никогда не думала, что мне правда нужно будет туда лезть. Вытаскиваю нашатырь, поднося к носу блондинки, одновременно включая холодную воду в кране. — Ну же, пожалуйста, — шепчу я, и вижу, как она слегка хмурится, сделав резкий вдох, начинает кашлять. По моим щекам текут слезы, я брызгаю на нее ледяную воду, и прижимаю к себе. — Дура — шиплю я. — какая ты дура. — она дрожит, жмется ко мне. Я стягиваю с себя кофту, укутываю Васю в нее, приподнимаю, вынося из ванной, говоря девушке спасибо за то, какая же она хрупкая и маленькая. Иду к спальне, укладывая на кровать блондинку. Она вцепляется слабыми руками в мою майку. — Я сейчас приду, — мягко касаюсь губами ее лба. — сейчас вернусь. Иду на кухню, стирая слезы, успокаивая истерику, воспоминая слова сказанные пару минут назад: «Я попробую.» Беру кувшин с водой, по пути захватываю в кладовке таз, идя вперед в спальню. Ставлю тазик у кровати, понимая, что… не просто так она отрубилась в ванне. Приподнимаю Васю, поднося стакан к ее губам. — Открывай рот, — прошу я. — глотай. — она пытается пить, но… ее тошнит, и я еле успеваю придержать ее. — Дура, — снова выдыхаю я. — какая же ты дура. — нелепо улыбаюсь, держа волосы Васи в своих руках. — Отпускает, — утверждаю я, отодвигая тазик, смачивая салфетки водой, протирая губы девушки, укладывая ее на кровать, уходя из комнаты, забирая таз, уничтожая все это. Я никогда не была брезгливой в плане помощи. Да и вообще, помощь кому-то для меня слишком важное дело. Даже если человеку, который будет презирать меня, нужна будет моя помощь — я помогу. Человеку нужен человек, любому. Вхожу в наш маленький зал, укутываясь в плед, достав ноутбук, включая музыку на фоне. Открываю почту, сохраняя все документы, которые нужны для работы. Во вкладке с музыкой приходит оповещение, и я открываю его. «Владиславу Дёмину нравится ваша фотография.» — прикусываю губу, заходя на его страницу, тоже ставя отметку. И на этом все. Загораюсь идеей узнать о нем хоть что-то, и захожу на сайт университета. Найдя вкладку с командой нашего заведения, провожу по списку глазами, открывая нужное: Дёмин Владислав Дмитриевич. Капитан команды «EC — Eternal confidence» Ученик факультета Лингвистики и иностранных отношений. 18.08.1998 год. Облизываю губы, прочитав информацию, снова слыша оповещения. «Владиславу Дёмину нравится ваша фотография.» — и снова делаю то же в ответ. Молча. Потому что сейчас, кажется, мне не нужны никакие слова. Совсем. Иду к сумке, вытаскивая карточки, смотря на них, выдыхая. Неужели, завтра будет тот день, когда я попрусь на этот чертов баскетбол? Похоже, что да…

…Но я даже предположить не могла, во что это выльется.