Высокие чувства

Я тихонько берусь за ручку двери, пытаясь открыть ее, дабы не разбудить подругу, потому как в квартире тишина. Но тут… сталкиваюсь с фактом того, что квартира закрыта на ключ. — Интересно, — выдыхаю я, снимая обувь. Все это настолько странно для меня, что я сама поверить не могу. Дёмин казался мне более напыщенным индюком, чем оказался на деле. Он стал более приятным, не таким резким, даже… цепляющим. Но это не обязывает меня дружить с ним. Почему-то, в память сильно врезались его касания. Я не люблю, когда мой мозг зачем-то забивает память ненужной информацией. Надеваю домашнюю майку, завязываю волосы в пучок, и уже собираюсь наливать чай, как мой телефон пиликает, отвлекая. Владислав Дёмин хочет добавить вас в друзья. — Мужчина делает первые шаги? — усмехаюсь я все же нажимая положительную сторону. Откладываю мобильный в сторону, завариваю чай, насыпаю туда ягод, немного лимона, мёд. Достаю из холодильника шарлотку, отрезав совсем чуть-чуть. Телефон пиликает на столе, кажется, третий раз. Убираю гаджет в карман на шортах, забираю чашку с тарелкой и иду в зал, пытаясь вспомнить, куда могла уйти Вася. Усаживаюсь на диван, включаю телевизор, перематывая на более менее интересный концерт по какому-то музыкальному каналу. Понемногу отпиваю чай, съедаю по кусочку пирога. Моя подруга, похоже, решила не ночевать дома? Ну, как бы я не волновалась, Вася взрослая девочка, и… Черт, она ведь с Сэмом! Как я могла забыть?.. Из размышлений вырвал снова этот… дурацкий телефон! Владислав Дёмин: Ты забыла сумку в машине. Владислав Дёмин: Это тебе за мои мучения при беге и перепрыгивании скамеек. Владислав Дёмин: Выйди на улицу, я верну ее. Владислав Дёмин: Мне долго ждать, Евангелина? — Черт, — хмыкаю я, поспешно выбегая, вспоминая, что в сумке тетради и кое-что важное… эти дурацкие билеты. Пока бегу вниз по лестнице, считаю, что он простоял на улице… полчаса? Упс… — Не прошло и года, Майская! — он впервые зовет меня по фамилии. — Милые шортики. — смущение опять касается моего спокойствия. Я в пижаме. — Ваша сумка, Мэм, — он слишком… соблазнительно? Улыбается. И, черт, эта улыбка идёт ему. — Благодарю, — я хочу взять свою вещь, как он подтягивает ее вверх. Издевается? Да я ниже, чем он, раза в три! — Что за детский сад? — я хмурюсь, он улыбается. — Дёмин! — рычу я. — Отдай сумку! — пытаюсь дотянуться до неё. — Отбери, — усмехается он. — давай! — Влад смеется, я злюсь. Я прыгаю, зараза, за своей сумкой! Как маленькая, пытаюсь забрать ее из его рук. Злость накатывает. Не люблю, когда я выгляжу как… беспомощная. — Да иди ты, — вспыляю я, развернувшись, слыша хохот. — Да ладно тебе, Майская! — говорит он сквозь смех. — Ева! — Я подхожу к подъезду, поднося ключ, но на ступень ниже меня возвращает притяжение, так любезно подаренное его рукой. — Не бузи, Евангелина! — в его глазах ещё виднеется отголосок смеха. — Ты сегодня заставила меня попрыгать, теперь была твоя очередь, все честно! — я хватаюсь за сумку, но он не отпускает ее. — А благодарность? — Отдашь — поблагодарю. — он кусает губу, отпустив ремешок, я разворачиваюсь и… — Бессовестная, — цокает он, подтянув меня на себя так, что я крепко впечатываюсь в его грудь и чувствую, какой он тёплый, от этого ёжусь. — Замёрзла, — он говорит у самого моего уха, я внезапно понимаю, что по коже бегут мурашки. — согреть тебя? — я пропускаю вопрос мимо ушей, вдыхая аромат его парфюма, теряя контроль и тут… — Ладно, — хмыкает он, начав меня… щекотать! Я ёрзаю, роняя сумку, смеюсь, стараясь отпихнуть его. Боже, мы только разошлись, и ведь я решила, что, как он поменялся, насколько мягче стал, не обязывает меня верить ему и дружить с ним. Зачем он снова появляется? — Хватит! — сквозь смех прошу я. — Дёмин, пожалуйста! — от смеха болит живот. — Влад! — выкрикиваю я и он, смеясь, прекращает пытку. — Садист, — бурчу я, толкнув его в плечо, опять видя… шипение. Я совсем забыла… — Черт, прости. — прикусываю губу я, а он вскидывает брови. — Умеешь сочувствовать? — я легонько улыбаюсь, понимая, что… приоткрыла ему завесу тайн себя. И мне не нравится это. Совсем. — Холодно, заходи домой. — наигранно удивляюсь. — Умеешь сочувствовать? — отхожу назад, он продевая большие пальцы в петли под ремень. — До скорого, Ева. — киваю, кусая губу, уходя в подъезд. — Пока, — закрываю дверь, поднимаясь в квартиру, вспоминая, что Васи все ещё нету дома. Захожу, запирая дверь на ключи, надеюсь, у неё хватило ума взять свои. Убираю сумку в комнату, стаскиваю тапочки, проходя в зал. Забираю чашку с чаем, пустую тарелку, иду на кухню. Чай совсем остыл, придётся согреть… нелепо улыбаюсь. — Согреть тебя? Согреваю чай, ставя его на стол. Я редко смотрю в наше окно на кухне, хотя вид из него сказочный. Медленно подношу чашку к губам, стараясь не обжечься. Уже довольно поздно, где носит эту… Клёнову. — Алло? — наконец, трубку поднимают. — Алло? Вась? — смех на том конце провода немного… сбивает с толку. — Да-да? — наконец, я слышу только ее голос. — Ты домой приедешь? — чувствую себя мамашкой, следящей за малышом. — Ложись без меня, ладно? — снова хохот. Я скидываю трубку. Не успеваю отложить телефон, как начинается бомбежка в социальных. Владислав Дёмин: Ну что, блондиночка согрела тебя лучше, чем я? Фу, как похабно. Мне нравится. Ева Майская: Какое тебе дело, кто меня греет? Владислав Дёмин: Какой ответ ты хочешь получить? Ева Майская: Никакой, Дёмин! Владислав Дёмин: Тогда ты его не получишь, детка. Ева Майская: Детка? Много на себя берешь! Владислав Дёмин: Запрещаешь мне называть тебя так, Евангелина? Я молчу, потому что не понимаю, что ответить ему. Нравится ли мне это обращение? Или нет? Не понимаю. Но… однозначно, мне приятно с ним говорить. Владислав Дёмин: Решила игнорировать меня, детка? Ева Майская: Зачем ты даешь мне билеты на баскетбол? Умело ли я перевожу тему? Совсем нет, просто хочется узнать ответ на все это. Вместе с ожиданием ответа я перемещаюсь из кухни в спальню, ложась на постель. Владислав Дёмин: Просто хочу знать, что ты там будешь. Не хочешь ходить на игры? Ева Майская: Какой ответ ты хочешь получить? Владислав Дёмин: То, что ты хочешь ходить на баскет. Ева Майская: Я хочу ходить на твой дурацкий баскет. Владислав Дёмин: Мне большое дело до того, кто греет тебя. Ты ведь этого ждала, Ева? Улыбаюсь, убрав телефон в сторону. Это ли я хотела слышать? Наверное нет, но… сейчас рада этим словам. Владислав Дёмин: Дай мне номер своего телефона. Ева Майская: Не-а, мало ли, ты маньяк! Будешь названивать мне ночами и молчать в трубку. Владислав Дёмин: Молчать точно не буду, Ева. И я, смеясь тому, что делаю, скидываю номер. Иду в душ, ополоснувшись, надеваю пижаму. Вхожу в комнату и вижу… Четыре пропущенных вызова, но… улыбаюсь, просто ложась в постель. Сотовый звонит буквально через пару минут. — Доброй ночи, — ого… его голос очень хриплый, сонный и… сексуальный. Боже, Ева, что с тобой? — полагаю, ты была в душе? — улыбаюсь, закрыв глаза. — Согревалась, — выдыхаю я. — зачем ты общаешься со мной? — он усмехается. — Есть в тебе что-то такое, Майская, притягивающее меня. — я кусаю губу. — Ну да, — вздыхаю я. — мне мама часто говорила, что ко мне вся зараза липнет! — парень цокает, а я смеюсь. — А если серьезно? — Если серьезно… Сам не знаю. Давай так, — я смотрю в потолок, представляя, как завтра буду стыдиться нашего «ночного общения». — если ты захочешь, чтобы я больше не появлялся, как снег на голову, то скажи мне об этом. Напиши, позвони, можешь даже сделать это прямо сейчас. Я уйду. — что-то в голове переменяется. Будто нажали на кнопку «открыться». — А ты сам… чего хочешь? — укутываюсь в одеяло. — Чтобы ты завтра пришла на игру в платье, — я выгибаю брови. — в тот вечер, когда я разбил морду Фризе, на тебе было платье. Они идут тебе. — удивил? Безумно. — У тебя хорошая фантазия? — я усмехаюсь. — Ты хочешь пофантазировать? — он положительно мычит. — Господи, что я творю… Дёмин, за какие провинности ты свалился на мою голову? — он смеется. — Ты смотришь в потолок? — он копошится. — Да, — мои глаза привыкли к темноте. — Я тоже, — улыбаюсь, разглядывая узоры. — давай представим общий потолок? — Что? — хохочу я. — Он белый, — парень начинает то, что дико забавляет меня. — ровный, без трещин. — я положительно мычу. — Представила? — Да, — усмехаюсь я. — что еще? — Открой окно, — я послушно встаю с постели и открываю окно, внутри азарт. — ложись обратно. — ложусь. — Вдохни… чувствуешь, что на улице холодно? — я снова мычу. — Включи динамик и закрой глаза, — включаю громкую, отложив телефон немного поодаль, закрываю, глубоко дыша. — Теперь я лежу рядом с тобой. — чувствую, что мои щёки краснеют. — Как и ты дышу прохладой, над нами белый потолок. — Без трещин, — добавляю я. — Без трещин, — усмехается он. — Какой ужас, — смеюсь, понимая, что… это все очень странно. — Ты был последним человеком, с кем бы я хотела говорить ночью по телефону. — Раньше? — я вздыхаю. — Да, раньше. — мне немного неловко. — Ева? — я глубоко вдыхаю. — Да? — ложусь на другой бок. — Ты наденешь платье? — усмехаюсь. — Мы выиграем, если ты придешь в платье. — усмехаюсь еще раз. — Серьезно! Ты знаешь, почему мы выиграли в прошлый раз? — Почему же? — смех берет верх надо мной. — Потому что ты взяла этот чертов чай! Не выкинула, не вылила, а взяла себе! — мы смеемся вместе. — Расскажи что-нибудь, хочу… засыпать под твой голос. Он убаюкивает. — я кусаю губу. — Я никогда не думала, что буду с тобой говорить, Дёмин. В повседневной жизни ты грубый, отталкивающий. Ты раздражал меня. Всегда! А особенно, когда полез драться со своим… товарищем! Я все еще не понимаю, зачем ты таскаешь меня гулять, пишешь и звонишь, но… черт, бессовестный ты засранец, Дёмин! Я… сейчас я не против говорить с тобой. — слышу его размеренное дыхание, понимаю, что он… он заснул? — А сегодня… — мне так хочется сказать это. — мне было очень комфортно с тобой, легко и… весело. Ты слишком двоякий человек для меня, я одновременно хочу, чтобы ты больше не подходил ко мне, и хочу, чтобы ты забирал меня вечерами, в тихую, никому не говоря. Ты совсем другой, когда приходишь ко мне, Дёмин. И я сейчас ненавижу себя за то, что признаю это. — выдыхаю, зажмурившись… он молчит, спокойно дышит, а значит спит. Я лежу еще пару минут, потом тянусь к телефону и… — Мне хорошо с тобой, Ева. — я замираю. — То, что скажу сейчас — можешь забыть через минуту. Я готов засыпать так ежедневно. — краснею еще сильнее. — А теперь… Доброй ночи, Майская. — я выдыхаю. — И тебе… — я как-то… волнуюсь. — Влад. — мы оба усмехаемся, я скидываю трубку, а потом… засыпаю, медленно представляя, как он засыпает сбоку, а над нами — белый потолок. Без трещин.