Высокие чувства

— Эй, Ева, — я морщусь, укутываясь в одеяло. — Ну Майская! — протягивает, очевидно, Вася. — Что, — зеваю я. — вернулась, блудная дочь? — девушка толкает меня в плечо, я открываю глаза. — Господь мой Бог, — усмехаюсь я. — у тебя лицо от улыбки сейчас треснет. — утыкаюсь обратно в подушку. — Мы целовались, — шепчет блондинка, а я сажусь на кровати, шокировано смотря на то, как она хохочет. — Вы с Сэмом? — я потираю лицо руками. — Да, мы с Сэмом! Мы целовались, а потом… — я закрываю ее рот рукой. — К этому я еще не готова, — прочистив горло, говорю я, а эта взбалмошная наваливается на меня, начиная обнимать. И в итоге… мы обе смеемся. — Мне Дёмин ночью звонил, — невзначай говорю я, перебирая светлые волосы. Вася даже не дергается. — Мы проезжали мимо дома, пока он тебя зажимал у подъезда. — мои щёки вспыхивают. — Он не зажимал меня, — выдыхаю я. — Я отбирала у него свою сумку. — девушка довольно улыбается. Я тоже. Мы молчим. — Что теперь между вами? — она выдыхает. — Между нами… — задумчиво произносит Вася. — между нами поцелуй. — я вздыхаю. — Можно поспать с тобой? — я киваю, двигаясь. — Я сейчас, — она выбегает за пределы моей спальни. Ложусь на бок. Со стороны, Влад реально зажимал меня, когда щекотал. Но… мы так не делали, совсем ведь нет. Или же… Влад действительно делал что-то большее, просто я не предавала этому значения? Боже, Майская, о чем ты? — Двигайся, — Вася ложится рядом, тянется обнимать меня. Я поддаюсь. — Ого, Дёмин хорошо на тебя влияет. — Ещё одно слово — летишь на пол. — блондинка замолкает, а я улыбаюсь, засыпая снова.

***

— Ого, Ева! — Вася смотрит на меня, когда я расправляю платье. — Что за повод? — я киваю на карточки в ложу. — Я просто промолчу. — вздыхаю, Вася поднимает руки. — Идём, — я беру ее за руку, выходя, и тут… — Господи, — я закатываю глаза. — Hello, Sam. — Вася подлетает к нему, целуя, я немного морщусь. — До встречи. Шагаю вперёд, поправляя дурацкое платье! Я так редко выгляжу таким образом. Чёрное платье, слегка свободное, с рукавами по локти. Светло-розовая куртка, велюр. И ботинки, кремовые. Ну, и сумка, куда без неё-то. Я подхожу к универу спустя минут десять. Телефон пиликает в сумке, я рыщу, еле откопав его. Владислав Дёмин: Не забывай о платье. Снова закатываю глаза. Сегодня что, день — «Вывести Еву!», или мне кажется? Около ворот, прямо у входа, стоит Фриза. Я прикусываю губу, вспоминая слова Влада и… распускаю волосы. Пока иду вперед успеваю поймать взгляд Артема, а слева… — Привет, Сью. — моей руки касается крепкая рука Дёмина, слишком свойски, слишком на показ, аж тошно. — Шикарно выглядишь. — я замечаю, как все косятся, внутри загоняется злость. Я не объект для привлечения внимания. — Отойди, — отхожу от него дальше, стараясь сломать схему. — отойди от меня! — я рычу, мы входим во внутренний двор, впереди арка, если пробежаться, то можно быстро шмыгнуть через неё от него. До моего корпуса, то есть, расхождения наших путей, буквально десять метров…но я даже не успела среагировать на начавшееся действо. — Стой! — чей-то голос глушит мысли. — Влад! Влад! — он хватает меня за плечи прежде, чем я вообще успеваю что-то понять. Теперь, я прижата к стене арки, темно. Он возвышается, тяжело дышит, смотрит сверху вниз. Я пытаюсь смотреть на свои ботинки и не краснеть. Не краснеть. Не краснеть! Влад слишком ехидно ухмыляется, а потом тихо смеётся, уткнувшись лбом в стену. Теперь, я тупо «вжата» в его тело. — Пиздец, — я молчу, вдохнув полной грудью аромат его тела; одежды. — почему когда ты рядом случается всякая херня, — обидно? Да. Но сердце так колотится, что я даже не осознаю своих желаний. — Это был мой отец. Просто забудь. — обида все же касается сознания, когда я прихожу в себя. — Если рядом со мной происходит всякая херня, то не подходи ко мне больше. Договорились? — сама не понимаю как, но я толкаю его в грудь, сумев отбежать. Благо пары у нас в разных корпусах. Что за бред? Отец? Зачем отцу искать его, а ему прятаться? Разве, «всякая чушь» — моя прилипала? По-моему, дело не во мне. Вот его суть, его честность и чистота. Вот такой он. Едкий, грубоватый, показушный. Каким видела — такой и есть, а то, что он вытворял, например, вчера — помутнение рассудка, думаю. — Извините, — вхожу в аудиторию, быстро пробегая на верхний ряд. — Майская, постойте. — я разворачиваюсь на Дмитрия Владимировича, педагог по искусству речи и письма. — Почитайте-ка нам свою домашнюю работу. — твою мать… в голове мелькает «стихотворение/проза на свободную тему.» С невозмутимым видом спускаюсь вниз, понимая, что мне придётся читать свои личные стихи. По памяти. — Друг, извини, у меня никаких новостей Мои будни серы на фоне ярких картин Я все так же не жду в своём доме гостей Просто, мне намного уютней, Когда я один. Ты не жди от меня заманчивых сладких речей. мне, увы, больше нечем с тобой делиться. Я погас, как и сотни тысяч других свечей. Я болею, друг мой, и не знаю, как мне лечиться. Все своё выступление я смотрю в открытое окно, начинается дождь. Сначала слышу глушащую тишину, но потом… — Браво, Евангелина, браво! — преподаватель улыбается мне. — Вы читали с такой… душещипательной, чистой эмоцией! Горжусь вами! Бесподобно! — понимаю, что действительно прочитала… довольно неплохо. — Садитесь, — я киваю, поднимаясь наверх, садясь к Васе. — Новое? — блондинка одна знала, что я пишу стихи не по принуждению, а для себя. — Да, — тихо говорю я, достав блокнот. — новое. Идёт время, Дмитрий Владимирович объясняет тактику «ярких эмоций», поясняя расставление интонаций, которое будет наиболее удачным. — Вы будущие ораторы! — парни усмехаются, смотря на девушек. — Что же, — спустя свой рассказ, начинает он снова. — это последний день, и мои пары были единственными, поэтому… я отменяю вторую пару! — в помещении гул. — Сегодня у ваших баскетболистов игра, которую подвинули по времени, так что всем успехов и удачи! — все бегут вниз, а я спокойно спускаюсь, погружаясь в мысли. — Может возьмём по кофе? Места все равно вип, не займут. — кусаю губу, смотря вниз. — До игры минут десять, так что… — Я не хочу идти, возьми Сэма. — протягиваю Васе две карточки. — Хэй, Ев, ты че… — немного плотнее укутываюсь в куртку. — Я не хочу. Что еще не понятно? — она кивает, выставляя вперед руки. Разворачиваюсь, идя вперед, к крайнему помещению, где когда-то от меня пряталась Вася. На самом деле, мне полностью плевать на то, чего хотел от меня Дёмин. Но вчерашнее отношение… смех, парк, щекотка, сумка эта, дурацкая! Звонки ночью, фразы… Фу, противно. Чего ему было надо? Самоутверждался? Скорее всего. Скорее всего, так и есть. Вхожу в комнату, запирая дверь, быстро запрыгнув на подоконник, надевая наушники. Достаю тетрадь, в горле встает ком. Я клялась самой себе, что больше не дам слабины.

Привет, Мам. Как ты? Голоса слышны, кругом маты. Сердце разрывалось, отмена возврата. Хочу домой, к тебе, обратно. Пап, привет. Ну что ты? Много дел, машины, аэрофлоты? Устаешь, не успеваешь жить для себя, Кто мы? Я, мама, ты? К солнцу рывок темноты. Мои мысли — боли порты, Люди крутят внутри меня винты. Привет, Мам, Пап. Спросите, хоть раз… Как ты?

Я скучаю по своей семье? Наверное, мне трудно принять то, что как таковой семьи рядом нет. Мама и папа… они самые родные мне люди, но докучать им мне хочется меньше все. Унимаю слезы, неуспевающие начаться. Шарю в сумке, поняв, что ключи у Васи. Смотрю на время… Я сидела здесь час… что?! Быстро выхожу, шагаю к стадиону. Расправляю куртку, выбегаю из корпуса, несясь к месту, где идет эта чертова игра. — Девушка, вы куда? — я разворачиваюсь, прибирая волосы, смотря в глаза парню. — Ева, — усмехается он, после чего я слышу оглушительный гул, будто в слоу-мо развернувшись на поле, моментально находя объект внимания. Фриза толкает Влада в спину, когда тот перехватывает мяч, я раскрываю рот застыв. Дёмин прыгает, дабы забросить мяч и тут… — Нет!.. — рвано срывает с моих губ, когда Фриза сбивает Влада, ударяя в больное плечо, на которое приземляется Дёмин. Сердце отстукивает очень рваный ритм, все картинки плывут. Влад лежит, выгибаясь, держа плечо. На Фризу начинают лезть сокомандники Влада. Все вокруг шумит. Дёмина поднимают, унося к медпункт. Я мечусь, развернувшись, бегом направляясь за врачами. Сквозь толпу еле разбираю, куда его ведут. Он согнулся в одну сторону, я замечаю, что за ними пятна… кровь? Что-то разбили, кроме плеча?.. Господи. Я даже не хочу думать, почему Дёмин так себя ведет со мной, какие у него намерения, что-то еще. Травма плеча — последствие защиты меня. Или же, я просто волнуюсь за… — Девушка, куда вы? — медсестра тормозит меня. — Вам нельзя, вы что! — машина скорой помощи подъезжает к самому университету. — Впустите ее в машину! — громкий рык, в котором я узнаю утренний голос. — Но Дмитрий Викторович, мы… мы не имеет права, нам просто не… — Садись ко мне, — он кивает на дорогую машину, из которой вышел. — доедем до больницы. — я совсем не знаю этого человека. Абсолютно, но оглянувшись на машину скорой, тут же сажусь к Дмитрию… Викторовичу. — Пристегивайся, — я киваю, замечая, как трясутся мои руки. — я отец Влада. — Я знаю, — дрожащим голосом отвечаю я. — Он с тобой прятался сегодня утром? — прикусываю губу, кивнув. — Евангелина, кажется? — снова киваю. — Мой сын непростой человек, но еще более непростые наши взаимоотношения… — мужчина прочищает горло. — Вы искали его, — смелость появляется сама, из-за адреналина. — зачем? — Вчера ночью ушел из дома и обратно не вернулся. Мать всю себя извела, сестра рыдала. Оболтус, — рычит Дмитрий Викторович. — совсем уже со своим спортом обезумел! — немного отворачиваюсь… ночью Влад приезжал ко мне. — Нет, я, безусловно, рад за него, но все эти перепалки и ссоры… извини, что тебя коснулось. Теперь еще и с работы срываться из-за его игрушек!.. Идиот. — мне хочется заткнуть мужчину. — Вы, очевидно, близко дру… — Мы просто вместе учимся. Он заступился за меня, травмировал плечо, я из чувства долга поехала. — Дёмин старший кивает. Влад очень похож на своего отца, не манерами и характером, а внешне. Именно внешне. Дёмин не ночевал дома, тогда… откуда он мне звонил? Разберусь потом, сейчас — это не так важно. Сейчас не важно. Дверь автомобиля открывается, я вздрагиваю, выходя. Мы шагаем до больницы и через пару минут я уже сижу около палаты. К отцу Влада подходят два человека — врач и парень, который играет в одной команде с Владом. Он бросает на меня косой взгляд, сводя брови. Слышу обрывками фраз… «Был сильно злой, причем, не сразу… где-то минут десять игры и все, как сорвался с цепи.» — Ты наденешь платье? Мы выиграем, если ты придешь в платье. Серьезно! …если ты придешь. Я замираю, смотрю на парня, игрока команды. Он что-то еще говорит, я почти не разбираю слов…"Артём еще в раздевалке намекал, что устроил жар, но мы не думали, Дмитрий Викторович…» — Какая встреча, Овечка, пугает, да? Ну, ты не волнуйся! Скоро каждый получит свое. …каждый получит свое. Я вновь обращаю взгляд к мужчинам, видя, что… черт, да этот черствый ублюдок даже не смотрит на парня, говорящего ему о травме сына! Вашу мать, ему совсем наплевать? Мужчина прикладывает телефон к уху, через время идя в мою сторону. — Да, Сереж, я буду через мину двадцать. — отец Влада подходит ко мне. — Послушай, Ева, если я попрошу тебя проследить за сыном, ты смо… — Все будет хорошо, — меня злит то, что он вообще уезжает, но видеть его сейчас мне не хочется. — Удачи вам, — сквозь зубы рычу я. Я смотрю в одну точку, мысли теряются. Перед глазами плывут картинки того, как Влад падает. Слова Фризы в автобусе, встречи, фразы, помощь… страдания. Все это страдания. И они снова пришли в мою жизнь, а ведь я обещала себя, что после дикой боли больше не допущу никого до глубин, которые так легко разбить. Но я ведь не пускала. Тогда почему так бо… — Тебя ведь Ева зовут? — я поднимаю глаза, парень стоит прямо передо мной. — Я Глеб. — киваю, он садится рядом. — Он до последнего тебя ждал. — понимаю, что он в курсе нашего договора с Дёминым. — Но ты не ругай себя, ему надо было держать себя в руках. Тёма сильно провоцировал, но все-таки… — Извиняюсь, — мы синхронно поворачиваемся на медсестру. — молодой человек пришел в себя, вы можете пройти в палату. — я прикусываю губу, обдумывая, а… стоит ли мне вообще идти? — Что ж, привет командиру! — я вскакиваю, смотря на Глеба в упор. — Я думаю, ты там нужнее, Ева. — прикусываю нижнюю губу, парень уходит вдаль, а я разворачиваюсь к двери в палату, выдыхая. Крепко сжимаю в руке сумку, стараясь взять себя в руки, понять, что ощущаю внутри себя. Так, Майская! Что с тобой? Посмотри, в кого превращаешься! Слабость? Страх? Стыд? К черту! Ты там нужнее. Медленно вхожу в комнату, тихо закрывая за собой дверь. Он лежит, лучевая кость, само плечо перевязаны. Я не понимаю, куда пришелся удар, за которым последовала кровь, но мысли тут же сбиваются… — Ева… — он очень сильно хрипит, просто жуть. — Лежи смирно, — рвано прошу я, когда он хочет приподняться. — Тогда иди ближе, — закрыв глаза, он откидывается на подушку. Я делаю шаги к койке, подхожу близко, подтягиваю стул, садясь на него прямо перед постелью. Внутри столько эмоций, сколько боли, а снаружи? Снаружи железные прутья, ограждающие меня от мира, которые, похоже, ломает этот чертов спортсмен. — Откуда бежала кровь? — о, да, Ева! Сейчас нужно именно об этом! — Порезался, — он тянется здоровой рукой к ребру, а потом перетаскивает ее к шее, щелкнув чем-то. — Возьми, — он выдыхает, прикрыв глаза. — Ева, пожалуйста. — он стягивает с шеи подвеску, камень которой похож на какой-то минерал. — Зачем? — я хмурюсь. — Мне так спокойнее будет. — выдает брюнет, сдавленно. — Если он будет на тебе. Пожалуйста. — я беру кулон в руки, сминая, заметив, как мои пальцы жутко дрожат. — Эй? — Влад тянется здоровой рукой к моей, заключив ее в свою, меня как током пробивает. — Со мной все будет хорошо, — я киваю ему, сжав губы в тонкую линию. — Я знаю, — шепчу, голос срывается. — знаю.