Глава 7
5 января 2024 г., 17:15
— Хорошо, — он снова одарил меня улыбкой, но в этот раз она отличалась от всех прежних. Эта улыбка излучала неожиданную теплоту, которая озарила собою пространство. Куратор хлопнул в ладони, и слева от меня будто бы упала невидимая стена, за которой стояла целая и невредимая Рокси со слезами на глазах.
Мы встретились взглядами. Я всë понял. Понял, что нас разыграли.
— Это была не смешная шутка, куратор, — не смотря на Мороза Ивановича, я притянул девчонку за руку и заключил в крепкие объятия.
— Совершенно не смешная! — послышался приглушëнный и дрожащий голос Рокси.
Я отстранился от девчонки и стал нежно утирать горячие солëные ручьи с еë щек. Колени и руки задрожали. Мой мозг отказывался верить в происходящее.
— Всë хорошо, я здесь, — я улыбнулся, заглядывая в карие глаза с зелёными крапинками. — Прости мудака, который довëл тебя до слëз. Он больше не будет.
— Кхм-кхм, — справа от меня послышался кашель мужчины. — Молодые люди, прошу, присядьте. — Его голос полностью избавился от надменности и злости. Теперь каждое его слово звучало мягко и отдавало теплом. За нами снова появились стулья. Я неуверенно оторвался от девчонки и кивнул ей на стул. — Искренне извиняюсь перед Рокси за своë поведение. Это была вынужденная мера. — Он сделал паузу, впитывая наше недоумение. Подождал, пока мы устроимся поудобнее и продолжил: — Перед тем, как отправить вас в настоящее, я должен был убедиться, что вы смогли стать людьми, — мы с непониманием покосились на куратора. — Я говорю о вашем эгоизме.
После этих слов я запутался ещё больше.
— Каждый человек воистину эгоистичен. — Мороз Иванович посмотрел сначала на Рокси, а затем на меня. — И никто не станет мириться с тем, что всë пошло не так, как он хотел. Настоящий человек будет рвать и метать, если что-то, что дорого ему, пострадало. И плевать он будет на обстоятельства, вынужденные меры и... правила. Ни один настоящий человек не готов подчиниться воле судьбы и забыть о счастье близкого. В этом наша эгоистичность. Плевать на весь мир, если у вас и ваших родных несчастье. Вы готовы прыгать в пропасть и пылать огнём, если жизнь обернулась боком, даже если вы не в силах что-то исправить, вы обязаны что-то да сделать, иногда даже подписывая себе приговор. Каждый из вас проявил человеческий эгоизм и настоял на своëм. Поздравляю, друзья, вы стали самыми настоящими людьми.
Воцарилась тишина. Мужчина ждал, пока мы переварим то, что услышали, наблюдая за изменениями в наших глазах.
— Если честно, — я громко положил ладони на стол и тяжело выдохнул, — после этих слов мне хочется вам только нос разбить.
Куратор громко и добродушно засмеялся:
— Да, дружок, я знаю.
— У меня есть вопрос, — тихий, но уверенный голос Рокси заставил нас обернуться к девчонке. — Почему, всë-таки, кабинет пропустил нас двоих?
— О, всë дело в твоëм друге, — мужчина кивнул в мою сторону. — Точнее, в его отце. Мы с ним знакомы с очень данных пор.
— Что?! — у меня отвисла челюсть.
— Он уже несколько сотен лет является моим близким товарищем, — пояснил Мороз Иванович. — Только он снова и снова выбирает человеческую жизнь, каждый раз начиная всë сначала. — Повисла короткая пауза. — Не в этом суть, друзья. Как вы знаете, у каждого избранного страйва свой кабинет. И у каждого своя судьба. Так как Илья не был избранным, он мог им стать только при следующих условиях: появится страйв, которого будет милосерднее убить, чем подарить ему жизнь, уготованную мемориалом, и его отец даст клятвенное согласие на сплетение судеб. Илья сплëл свою судьбу с другим страйвом, то есть тобой, и тем самым смог поделить на вас двоих Зелëный кабинет.
Мы округлили глаза, впитывая информацию. «Значит, — подумал я, — мой отец дал согласие на то, что я свяжу свою жизнь с жизнью Рокси. Причём, клятвенное. То есть, он чем-то поклялся».
— А если бы я тогда не прыгнул в зеркало? — озвучил я вопрос, возникший в моей голове вместе с догадкой.
— Если бы ты не прыгнул в зеркало, то твой отец стал бы обычным человеком, за Рокси бы прибежал твой брат, ну а ты, — куратор пожал плечами, — мог раствориться навсегда. Твой отец поставил на кон своë могущество, чтобы ты смог стать человеком.
— Могущество? — я не верил своим ушам. Мой отец — не обычный человек. Он друг Деда Мороза и могущественный… волшебник? Кто он?
— Именно так, твой отец живёт не первую жизнь, сохраняя воспоминания о прошлых, — мы с Рокси обменялись шокированными взглядами. — Но это уже другая история, друзья. Когда-нибудь, вы еë услышите. А теперь, вам пора спешить. Скоро начнутся куранты, ваши родственники ждут вас.
Сердце бешено заколотилось, и не у меня одного. Рокси закусила нижнюю губу, и я буквально чувствовал, как Зелёный кабинет переполнился нашим волнением. Особенно волновалась подруга, ведь я знал, что ждёт меня впереди, знал, как говорить с Матвеем и отцом, а её это ждало впервые.
— Передавай Лëше привет, — Мороз Иванович подмигнул мне, взмахнул ладонью, и вокруг нас заиграли яркие огни, заполняя пространство.
≫•———•>×Х×<•———•≪
Я открыл глаза у знакомой двери в знакомом подъезде. Неосознанная улыбка расползлась почти до ушей, живот крутило от волнения. Я вдохнул полной грудью, ощущая воздух, едва веря в то, что моя жизнь больше никогда не будет прежней. Запустил ладонь в карман и выудил связку ключей. Руки дрожали. Буквально пару мгновений, и я войду домой как полноправный член своей семьи. Глаза упали на ключи, и я заметил небольшой брелок в форме Биг-Бена, лежащий на моей руке. «А Рокси переживала, что они не сохранятся», — я улыбнулся ещё шире. Снова глубоко вдохнул, зажмурился, собрался с духом. Открыл глаза, вставил ключ в скважину и провернул по часовой стрелке. Дважды щёлкнул замок, оповещая меня о том, что я могу войти. Я сглотнул ком, подступивший к горлу, ощутил новый прилив волнения, и распахнул дверь, заходя в квартиру. Только я собирался сообщить семье о своём присутствии, как из двери, расположенной напротив меня, вылетел Матвей и мгновенно кинулся на меня, заключая в кольцо объятий. — Илё-ёк! — он сжал меня крепко-крепко, практически отрезая доступ к воздуху. Мне оставалось только обнять его в ответ. — Собственной персоной, братец, — я зажмурился, наслаждаясь долгожданной встречей. Через некоторое время мы отстранились друг от друга, и Матвей тут же схватил меня за щёки. — Самый человечный на всём свете человек! — радостно воскликнул Матвей и легонько потряс меня вперёд-назад. — И очки тебе, кстати, очень идут! — Спасибо, — я пытался унять дрожь и улыбался, не зная, что ещё сказать. — Ты вообще знаешь, какое сегодня число?! — он неожиданно нахмурился и упёр руки в бока. Я с надеждой уставился ему в глаза, ожидая услышать ответ. — Тридцать первое! Десять вечера! Тебя не было практически шесть суток! Я почти с ума успел сойти!! Я рассмеялся, а затем виновато улыбнулся. Пожал плечами. — Что за шум, а драки нет? — слева я услышал до боли знакомый и родной голос. Из кухни вышел отец. Забыв обо всём на свете, я сорвался с места и подбежал к нему, практически набрасываясь на шею. — Спасибо, — с чувством прошептал я, сильнее сжимая родителя. — На здоровье, сынок, — он мягко обнял меня, замирая. Через некоторое время я засыпал семью впечатлениями. Меня переполняло чувство благодарности. Отец поставил на кон огромную силу, о которой я пока что ничего не знал, но и не нуждался в ней разобраться. Отец доверил моему выбору свои силы. Доверил мне его судьбу. Словами мою благодарность было выразить совершенно невозможно. Сколько бы раз я ни произнёс «спасибо», всё равно считал, что этого мало. Мы сидели за столом на кухне в ожидании курантов. Матвей за обе щёки уплетал оливье, я же есть не мог, мысли были совершенно не о еде. — Я просто перенервничал, — оправдывался брат, накладывая третью тарелку. — Ты, может, сразу из кастрюли есть будешь, а? — я изогнул бровь, широко улыбаясь. — Что-то мне подсказывает: на третьей тарелке ты не остановишься. Матвей пожал плечами, затем украдкой посмотрел на внушительную кастрюлю с салатом, но всё же предпочёл тарелку. — Тебе, кстати, привет от этого старого придурка, — я посмотрел на отца, стараясь выразиться повежливее. Мужчина чуть не подавился колой, отставил кружку на стол и громко засмеялся. Через некоторое время, успокоившись, резко стал серьёзным: — Издевался, да? — спросил родитель. — В один момент мне очень сильно захотелось сломать ему нос, — мой уверенный голос заполнил кухню. Матвей оторвался от оливье и непонимающе похлопал глазами. Отец снова засмеялся. Чуть позже отец рассказал мне о том, что у него с Матвеем начали меняться воспоминания. Этому факту я не удивился. И после этого он оповестил меня о том, что буквально через месяц Матвей и не вспомнит, кем я был изначально. На что мой брат расстроенно заворчал, а потом тепло улыбнулся: — На самом деле, это не так важно, — он покачал головой. — Илья всегда был, есть и будет для меня настоящим братом. Может, и к лучшему, что я забуду о том, что он был страйвом. Отец одобрительно кивнул, а я в который раз пробормотал: «Спасибо». Этой новогодней ночью исполнилось не одно самое заветное желание. Я смог назвать Матвея своим настоящим братом, а отца — настоящим отцом. Теперь я — человек, Илья Листопадов. У меня есть родитель и безумно похожий на меня брат, который младше меня на месяц. Хотя, это уже другая история, когда-нибудь я расскажу её. Или Матвей расскажет. А пока что я буду наслаждаться колой, звучанием курантов и новогодним волшебством, переполняющим мою душу.≫•———•>×Х×<•———•≪
Я открыла глаза. Передо мной стояла тёмная деревянная панель входной двери, отчего-то безумно знакомая. На двери была наклеена записка: Если будут спрашивать, скажешь, что ты гуляла весь день с Ильёй и лепила снеговиков. Твоя семья же не знает, кем ты была на самом деле ;) Я улыбнулась, сорвала белый лист, сложила и убрала в карман. Из другого достала связку ключей. Вот-вот хотела вставить ключ в замочную скважину, как внезапно осознала, что дрожу, как осиновый лист, и безумно волнуюсь: меня сдала собственная рука, которая отказывалась попадать в отверстие. Я понимала, что совершенно не знаю, чего мне стоит ожидать. У Ильи всё просто: он уже жил в своей семье и никогда не знал, что такое пренебрежительное отношение. А я была немного напугана. Ну, как сказать, немного, я очень боялась. Глубокий вдох, шумный выдох. «Давай, Рокси, — сказала я сама себе, — соберись. Ты знаешь свою семью, не глупи. У тебя в голове миллиард воспоминаний тёплых рук, добрых взглядов и ласковых слов. Люди, что сейчас находятся за этой дверью никогда тебя не осудят и не предадут. Иди смелее.» И я, откинув все свои сомнения, все свои мысли и страхи, открыла дверь и, просунув голову внутрь, громко, однако неловко, оповестила: — Я-я дома-а! — и смело шагнула на тёмный коврик прихожей. Моим глазам предстал длинный, узкий прямой коридор; с правой стороны от меня, вдоль стены, располагалось две двери недалеко, и ещё одна в конце коридора; на левой стене посреди коридора расположились ещё две соседних двери. И ещё одна старая белая дверь с мутным стеклом стояла в самом конце коридора напротив меня. Оттуда по очереди стали выходить люди. — Блудная дочь наконец вернулась домой! — взволнованный и добрый голос отца заставил меня виновато улыбнуться. — Ты вообще видела время?! — следом за отцом вышел более рассерженный, но всё равно положительно настроенный дядя. — Не ругайся на неё, Серёжа, — я услышала тёплый голос матери. — Скорее раздевайся, солнышко, как погуляли? — Чудесно, — я повернула голову вправо, снимая тёплую куртку, буквально на миг заглядывая в зеркало, и замерла: на моей шапке была аккуратно прикреплена заколка с белым цветком. — Сестрёнка-а-а! — неожиданно на меня набросились, едва не сбивая с ног. — Сколько можно ждать!? Вечно со своим Ильёй! Только им голова и забита!! — двоюродная копия меня отстранилась, отобрала у меня куртку и уверенно повесила её на крючок. Я стала расстёгивать ботинки. — Прости, Ариш, я больше никуда не уйду сегодня, — я одарила сестру мягкой улыбкой. — Сегодня!! А завтра опять побежишь к Листопадову! — мне сурово погрозили пальцем. Я засмеялась. — О! Пришла! — на пороге одной из дверей справа показалась ещё одна знакомая фигура. — Привет, бабуль, — я отставила ботинки в сторону и направилась прямо по коридору. На середине меня шустро развернули влево и за секунду втолкнули в ванную: «Сначала руки, а потом всё остальное!» — до моих ушей донеслось добродушное ворчание бабушки. На глаза наворачивались слёзы, которые я усердно скрывала за умыванием, пока сестра рассказывала о том, как она сегодня давилась от зависти и горя, когда пришла в гости и не обнаружила меня дома. На что я улыбнулась дрожащими губами и посмеялась, намыливая пальцы. Я начала дрожать. Верилось с невыносимым трудом. Всё, что показали мемориалы — теперь правда. Каждое воспоминание являлось истинным. Меня переполняло безудержное счастье, справиться с которым я не могла. Я не представляю, через сколько смогу привыкнуть к новой жизни. Сколько на самом деле должно будет пройти времени перед тем, как я перестану чуть ли не плакать, смотря на родителей. На моих родителей. Настоящих. И ни капли не похожих на парочку злых, вечно пьяных эльфов. Я помотала головой, откидывая всплывшие в голове образы, и широко улыбнулась. Подняла взгляд, уставившись на своё отражение. Больше мне никогда не придётся думать о них, как о семье, которую я заслужила за собственное происхождение. Больше никогда мне не придётся испытывать унижения и страх. С этого момента я — Роксана Морозова, по совместительству счастливый человек. У меня есть всё: любящая семья и лучший друг. Подумав об Илье, я неожиданно поняла, что хочу признаться ему в чувствах. Кажется, я это уже делала в Рио, но это было не так, как я себе это представляла. Я вышла из комнаты и направилась на кухню. «Завтра, — подумала я, — завтра я обязательно признаюсь ему. А сейчас, если я хотя бы ещё секунду буду думать об Илье, Арина открутит мне голову». Я оглядела праздничный стол, членов семьи, и глубоко вдохнула. И пусть подождёт весь мир, я сейчас дома. За окнами взрывались фейерверки. В квартирах раздавались радостные крики. Наступил новый календарный год. Повсюду витал запах мандаринов, шампанского и любимых салатов. Воздух наполнялся атмосферой волшебства и веры в чудо. Эта ночь не для одного человека стала волшебной и значимой. Каждый миг переполнялся надеждой в светлое будущее, нежной любовью и тёплыми объятиями. Совсем скоро жители города выйдут на улицу, будут зажигать бенгальские огни, гулять по центру и петь песни. Совсем скоро влюблённые встретятся вновь. Совсем скоро уже уснувшие дети проснутся и бросятся под ёлки, искать свои новогодние подарки. И совсем, совсем скоро начнётся новая, удивительная, полная ярких и незабываемых эмоций, жизнь.
