Говорящая с призраками

Взгляни в зеркало, что ты видишь? Для тебя что-то прояснилось? Или же ты чувствуешь, что обманулся В том, во что верил? Ведь, в конце концов, я всего лишь человек, И ты, в конце концов, всего лишь человек, Не вините меня, Не вините меня. Rag'n'Bone Man — Human

      Выключив в доме весь свет, чтобы любопытные соседи не совали свой нос в семейную трагедию, Тони и Ева загружают сосуд демона в багажник отцовской машины и везут его на заброшенный, обросший плющом мост. Здесь редко бывают люди, самоубийцы разве что, а внизу течёт глубокая река, поэтому, притащив довольно тяжелый камень, найденный на обочине дороги, девушка крепко обвязывает его верёвкой и привязывает другой, свободный конец к ноге мертвой женщины. Вместе с Тони они сбрасывают тело демона в воду, и оно медленно опускается на дно реки.       В момент избавления от трупа, Браун смогла найти даже хорошую сторону: демон не заляпала кровью багажник, поэтому улик, в случае чего, быть не должно. Но, возвращаясь домой, на глаза то и дело набегают горячие слёзы, ведь они оба знают, что ждёт их по возвращению.       Труп отца стынет на полу гостиной. Ева стоит рядом с братом, который держит в руках сотовый, и всхлипывает, пытаясь перебороть желание вновь броситься к Джеймсу на грудь и рыдать, пока не сорвёт голос или не потеряет сознание.       Тони дрожащими пальцами набирает «девять-один-один», и в тишине дома гудки звучат слишком громко. Браун прищуривается, подавляя ужасную мигрень, но слушает каждое слово, произнесенное в стенах этого дома.       — Девять-один-один, — звучит голос женщины в трубке, — говорите.       Парень выкладывает всю суть оператору, и женщина обещает патрульную машину; она просит сохранять спокойствие и следовать её указаниям, но брат с сестрой не двигаются с места. Держась друг за друга, они стоят в арочном проёме, глядя на труп отца под светом напольной лампы, которую пришлось включить, и почти не дышат, что их смело можно принять за восковые фигуры.       Когда издалека слышится звук полицейской сирены, Брауны выходят на крыльцо с побелевшими лицами. Им даже не нужно изображать испуг, потому что они на самом деле чертовски напуганы. Они не знали, как дальше жить без отца. Его будто вырезали из общей семейной фотографии тупым ножом, захватывая и их тоже.       Ева указывает в сторону гостиной, и два офицера следуют через комнаты, плотно схватившись за кобуру, подозревая, что убийца поблизости. Как же они ошибаются.        Тони обнимает сестру на крыльце, и блондинка не удерживается от рыданий. Она плачет тихо, почти беззвучно, когда подъезжает скорая и криминалисты, и не может шелохнуться. Для неё всё происходит, словно в тумане, и она совершенно не помнит, что сказала полицейским, когда её допрашивали. Обёрнутая в плед, Ева настолько погрузилась в себя, что если у неё вдруг спросили «скидывали ли вы труп в озеро сегодня?», она бы машинально ответила «да».       На всю эту суету сбегаются соседи, и Браун до ужаса хочется взять зарытые возле реки ангельские клинки и начать размахивать ими перед этими любопытными тварями, чтобы они больше не заглядывали через черно-желтые ленты в дом, не смотрели так на них с братом — заинтересовано. Что угодно, но только не соседский интерес, пожалуйста.       Труп отца упаковывают в черный мешок и забирают на вскрытие, хотя даже полному идиоту понятно, что он умер от раны в животе. Немолодой офицер стоит рядом с блондинкой, пока последняя наблюдает, как мешок загружают в машину, и понимает, что сердце её отца больше не бьется. Полицейский стучит ручкой по блокноту и поднимает глаза на Еву.       «Были ли у него враги?»       «Нет»       Браун так хочется закричать во всё горло, что это она — смертельный враг каждого, кто с ней свяжется. Хочется вопить, потому что внутри так много боли. Хочется распороть себе живот и вытянуть все внутренности, чтобы заглушить это блядское чувство беспомощности и отчаянья внутри.       «Мы оставим дежурить офицера, если вдруг убийца вернётся»       «Спасибо»       Криминалисты уезжают вслед за второй полицейской машиной, прибывшей на место преступления чуть позже остальных. Браунам обещают позвонить после вскрытия, но они оба настолько отрешены, что окружающие не удостаиваются от них ничего, кроме кивка головы.       Что делать теперь, когда дверь за копами закрылась, а оставшаяся часть семьи осталась наедине с этой тягучей тишиной и металлическим запахом?       Ева смотрит на свою одежду, заляпанную кровью, и идёт в ванную, скидывая по пути всё, что напоминает о случившемся. Жалко, что нельзя скинуть еще и кожу, вымыть себя изнутри средством для мытья посуды.        Она залезает под душ и беззвучно плачет, внезапно почувствовав, что больше не сможет оправиться. У нее не получится собраться обратно из мелких, разбитых кусочков даже ради брата, которому тоже нужны слова поддержки, забота и сильное плечо.       В эту ночь никто в доме не спит, и до самого утра в гостиной горит свет.

***

      Ева внимательно смотрит перед собой, сидя в допросной, совершенно не понимая, почему обязана здесь находиться. Почему-то полиция слишком суетится вокруг этого дела, хотя, девушка прекрасно знает, они не горят желанием распутывать дела, которые с самого начала выглядят, как «глухарь». Но сегодня утром Браунам позвонили из участка и попросили их приехать к шерифу, чтобы еще раз дать какие-то показания. Может быть, блондинке было бы легче, если бы она не знала, от чего умер отец, тогда и этот поход в участок не казался столь подозрительным для неё.       Тони определили в другую комнату, словно полиция хочет вывести их на чистую воду. В этом не было нужды, потому что Брауны всё обсудили еще прошлой ночью, когда спасти друг друга они могли лишь разговорами, ведь когда закрываешь глаза, в темноте лишь мертвый Джеймс и злобный демон с окровавленным клинком в руке. От такой картины не так просто избавиться.       Когда в комнату входит молодой брюнет в синей рубашке и джинсах, девушка резко вскидывает голову; Ева его не знает и никогда не видела, поэтому пристально смотрит ему в глаза, пытаясь понять суть предстоящего разговора. Мужчина оценивающе проходится взглядом голубых глаз по её напряженной фигуре и прикрывает за собой дверь.       — Что вам еще нужно? — недовольно отзывается блондинка. — Я уже рассказала вам, как всё было. Я хочу похоронить отца, а не повторять одно и тоже миллион раз. Лучше, чем трепаться в этой стрёмной комнате, нашли бы уже убийцу.       — Я понимаю, мисс Браун, и мне очень жаль, что всё так получается, — кивает мужчина, проводя рукой по волосам, но девушке кажется, что ему далеко до сожалений. Он так смотрит, будто видит её насквозь, будто она сидит перед ним без одежды, и от этого Браун чувствует себя, как на иголках. — Я детектив Генри Росс. Я веду это дело.       — Детектив? — удивляется Ева, приподнимаясь на стуле. Сейчас ей в жизни не хватает только вот таких умников с громким званием детектива, которые суют нос в чужую жизнь и не дают и шанса скрыть своих демонов внутри.       — Да, я направлен сюда из Нью-Йорка в связи с новыми уликами, — объясняет мужчина, присаживаясь напротив девушки с желтой папкой в руках.       — Новыми уликами? — переспрашивает Браун, во все глаза разглядывая папку. Ей даже плевать, что все её вопросы — это ни что иное, как повторение для тупоголовых, просто каждый раз, когда детектив Росс открывает рот, она слышит всякую чушь. — Я не совсем понимаю.       На минуту Еве кажется, что это конец: что полиция нашла труп или орудия убийства и сделала неверные выводы, что они думают, Брауны сами убили своего отца или что-то вроде этого. Детектив смотрит на шокированную девушку, потом открывает папку и вытягивает пару фотографий. Блондинке кажется, что это фотографии трупов или чего-то настолько же отвратительного, но она ошибается. На свою беду.       — Мисс Браун, — обращается он к Еве, протягивая изображения, — знакомы ли вам эти люди?       Браун ставит локти на стол, запуская руки в волосы, и внимательно со страхом смотрит на фото. Сердце уходит в пятки, пытаясь спрятаться там на какое-то время, и Еве не то, чтобы очень, но вдруг тоже захотелось. На фотографиях — Винчестеры, только чуть моложе.        Она растерянно разглядывает знакомые физиономии, но понимает, что Генри Росс, возможно, подозревает именно братьев в этом убийстве, поэтому берёт себя в руки и вскидывает голову с безразличным выражением лица.       — Первый раз их вижу, — отвечает Ева, пожимая плечами. — Что за красавчики? — интересуется она.       — Первый раз? — усмехается мужчина. — Ваш брат утверждает, что знаком с ними, как и вся ваша семья.       Блондинка хмурится и скрипит зубами от злости, откидываясь на спинку стула и складывая руки на груди. Детектив излучает такую уверенность в себе, и Ева невольно вспоминает Дина, но руки чешутся проехаться по этому самодовольному лицу. Точно такое же чувство она испытывала, когда впервые встретила старшего Винчестера.       — Что вы хотите от меня услышать? — рычит Браун, вскидывая руки. — Да, я их знаю. И что? Это к делу не относится.       — О, как раз наоборот, мисс Браун. Их отпечатки в вашем доме повсюду, хотя уже пару лет они числятся погибшими.       — Вы их подозреваете?       — Они обвиняются в многочисленных убийствах, осквернении могил, вандализме, — перечисляет Генри, пытаясь убедить Еву в их криминальных подвигах. — Эти парни — сатанисты, а вы их покрываете? Какие отношения связывают вас с Дином и Сэмом Винчестерами?       — Вы совершенно не туда копаете! — кричит Браун, напряженно хватаясь за край стола до побелевших пальцев. — Винчестеры этого не делали; они уехали за неделю до смерти папы, а я даже не знаю, куда, но если бы и знала, то не сказала бы. Лучше вынимайте свою голову из задницы и принимайтесь за работу!       — Вы их совершенно не знаете, мисс Браун, — настаивает Генри. — Ваш брат рассказал, что вы знакомы от силы недели две, и всё же привезли их на день рождения вашего отца. Не могли же вы так быстро довериться незнакомцам, только, если не были знакомы с ними еще с давних времен, — он потряс фотографиями у неё перед носом. — У меня есть основания полагать, что убийство было запланировано, и, возможно, вы, как никто другой, знаете все его детали.       — Что? Теперь вы обвиняете меня?       — Вы очень сообразительны, — усмехается детектив Росс.       — Странные ситуации вы выбираете, детектив, чтобы делать девушкам комплименты, — шипит Ева, подрываясь на ноги. Она опирается руками о стол, заглядывая мужчине в глаза. — Ну, давайте тогда, арестовывайте, если уверенность в ваших предположениях бьет ключом!       — Не могу, мисс Браун, — спокойно отвечает детектив с хорошо отличимой досадой в голосе. — У нас нет прямых доказательств, но я уверен, что это лишь вопрос времени, а пока не покидайте город.       — Замечательно! Может, тогда мне из дома не выходить, а вы за продуктами сами смотаетесь, чтобы наверняка?       — Можете идти, мисс Браун.       — О, да неужели?       Разгневанная блондинка покидает допросную и выскакивает на улицу. Еву почему-то душат слёзы, но не от того, что её обвиняют в причастности к убийству отца прямым текстом, а потому что его смерть не могут оставить в покое. Ему не дают спокойно умереть, а ей не дают спокойно его отпустить.       — Блядство! — ругается Браун, пиная лавочку возле полицейского участка.       — Ева? — Тони подходит к ней со спины, и девушка резко оборачивается к нему со злыми слезами на глазах, поджатыми губами и бледным лицом, что парень на секунду осекается прежде, чем продолжить говорить. — Что он сказал?       — Что я — убийца, и я с этим очень даже согласна, — выплевывает девушка, глядя себе под ноги. — Говорит, я договорилась с Винчестерами, чтобы они отца пришили. Круто, да?       — Прости, я не знал, что за ними велась крупная охота.       — Я тоже не знала, — хмыкает Браун, засовывая руки в карманы куртки. — Классных я себе друзей выбрала, а, Тони?       Парень выдыхает и жмурится, словно у него резко заболела голова. Он нервно проводит рукой по волосам и смотрит на сестру.       — Они не звонили?       — Нет. Забыли уже обо мне, наверное, что для них сейчас лучший вариант.       Ева опускает лицо в ладони и тяжело вздыхает, но из груди вырывается всхлип, который не должны были услышать. Тони вздрагивает, но кидается к сестре и обнимает её за плечи, а Браун прячет своё лицо у него на груди. Блондинка немного злится, что старший брат не соврал насчет Винчестеров копам, но он же не знал, что всё обернется настолько против братьев и их собственной семьи, поэтому смысла в этой злости было не больше, чем в праздновании Хэллоуина летом. Ева лишь рада, что Тони рядом в такой сложный, болезненный момент, и что он всё еще любит её, даже, если она по рейтингам возглавляет список виновных в убийстве отца.       — Завтра похороны, — говорит старший Браун, а сестра поднимает на него болезненно-красные глаза. — Я всё устроил.       — Я не переживу это.