Говорящая с призраками

Так далек от свободы, Прошлое преследует меня, Будущее не в моей власти. Но если ты возьмешь меня за руку, Прошу, вытащи меня из темноты И вновь зажги огонек надежды. Ólafur Arnalds feat. Arnor Dan — So Far

      На кладбище среди толпы наполовину знакомых людей, Ева вдруг вспоминает, что у неё есть дар. Обычно он проявляется в самые неподходящие моменты, но сейчас, когда он нужен, как глоток свежего воздуха, дар будто впал в спячку, либо решил улизнуть до лучших времен. Только проблема была в том, что Браун не знала, когда эти лучшие времена настанут.       Солнце светит непозволительно ярко для настолько мрачного события, и Ева жмурится под полями своей чёрной шляпы. Она держит Тони под руку в тот момент, когда гроб с отцом внутри опускается на дно ямы, в холодную землю, и не может сдержать слёз. Опять. Блондинка хватается за брата, как за что-то материальное, в чём течёт жизнь, что не даст ей упасть прямо здесь и растянуться на траве во весь рост рядом с могилой отца, потому что казалось, смерть следует за ней по пятам.       После проповеди священника яму начинают забрасывать землей, и этот стук о крышку гроба пугает девушку до чертиков, хотя она понимает, что это совсем не то, чего стоит бояться. Люди медленно расходятся, и только Брауны стоят до последнего, пока поверх зарытой могилы не кладут букет цветов.       Детектив Росс тоже приходил на похороны, но Ева настолько была поглощена своим горем, что мысль об избиении сотрудника правопорядка пришла уже после всей процессии. Она не понимала, какое право он имеет появляться здесь после того, что наговорил ей, но Генри удалился также тихо, как и появился, и девушку это устроило. Прятать еще один труп не хотелось.       Брауны возвращаются в пустой дом ближе к вечеру, но радости от этого не испытывают. Всё изменилось буквально за какую-то гребанную неделю: отца больше нет, дом уже не похож на место, куда хочется возвращаться.       Теперь Ева уверена, что дом — это не место, а люди, поэтому после смерти Джеймса, её дом разваливается на части.       Блондинка бросает шляпу на кухонную тумбу и залезает в шкафчик за бутылкой рома. Тони смотрит на сестру и поджимает губы в недовольстве, но молчит; достаёт из соседнего шкафа два граненных стакана.       — Только не напивайся, нам нужно поговорить, — бросает парень, а его сестра только хмыкает, разливает по стаканам выпивку.       — Не о чем говорить, — мрачно отвечает девушка, — он мёртв. Он мёртв, потому что я не уберегла вас от этих тварей, — горько продолжает она. — Почему мы всегда думаем, что беды не коснуться нашей семьи, будто мы какие-то особенные? — Ева сжимает пальцами свой стакан и смотрит на старшего брата. — Наверное, в этом все человеческие ошибки.       — Ты ни в чем не виновата, — возражает Тони.       — Не говори мне то, что я хочу услышать.       Парень замолкает. Они думают совершенно о разных вещах, но все мысли плавно перетекают к одному — отцу.       Тони какое-то время смотрит из окна комнаты, потом, словно решаясь на что-то очень важное, переводит взгляд на сестру. Он смотрит на чёрное платье, которое делает её еще бледнее, чем прежде, усталые, красные глаза, а её худоба стала еще болезненней, чем раньше: она не ела три дня. Ева уже выглядела, как призрак, для этого ей и особо стараться не нужно.       — Мне предложили практику в Лондоне, — говорит старший Браун. — Я не хотел ехать, но теперь здесь небезопасно. Поехали вместе, Ева. Будем вдали от всего этого.       Браун удивленно смотрит на брата, ведь прежде, он даже не заикался о практике в Англии, а потом буравит взглядом стакан с ромом. Почему-то на секунду ей кажется, что она невероятно зла на парня. До сих пор. Но всё быстро проходит, и она интересуется:       — Отец знал?       — Я ему не говорил, — вздыхает Тони, глядя себе под ноги. — Искал удачный момент…       — Таких не бывает, — возражает девушка.       Парень опирается о тумбочку, проводит рукой по лбу, словно вытирает невидимый пот напряжения. Его следующие слова звучат глухо, но Браун кажется, что она сама находится в огромном стеклянном кубе, и слова доходят к ней слишком долго.       — Так ты согласна? Продадим дом и, как только следствие уляжется, уедем в Лондон.       Ева встречает взгляд брата, но потом отводит глаза в окно, словно раздумывает. Нет, она знала наверняка, что не хочет покидать место, где родилась и где умер её отец.       — Я не… — начинает она, качая головой, но её слова заглушает звонок телефона.       Блондинка еле заметно вздрагивает, подходит к мобильнику, который оставила на кухне, когда уходила на кладбище, и смотрит на дисплей. Она ждала этого звонка так долго, но сейчас меньше всего ей хочется болтать по телефону.       — Кто там? — спрашивает Тони.       Девушка сбрасывает вызов и смотрит на брата.       — Никто, — Ева переворачивает телефон экраном вниз. — Если ты хочешь ехать, поезжай. Мне будет спокойнее, если ты будешь, как можно дальше отсюда. Но я останусь. У меня есть здесь незаконченные дела.       Парень смотрит на её телефон, постукивая пальцами по столешнице, и переводит взгляд на сестру. Нет, не так он хочет расстаться с последним родным человеком, но Тони чувствует, что его младшая сестра предпочтёт умереть на родной земле, чем где-то вдали от могилы отца, на туманной холодной земле, и, наверное, именно это останавливает его от дальнейших уговоров.       — Я не хочу оставлять тебя здесь одну, — мотает головой её брат, глядя в дно своего стакана. Прислонившись бедром к кухонной тумбе, они оба стоят в сумраке комнаты; Ева обхватывает голову руками, проводя по волосам, но потом смотрит на Тони, грустно улыбаясь.       — Я не буду одна: у меня есть десятки призраков — не хилая компания, что думаешь? Тем более, если ты будешь мне звонить оттуда почаще, я точно не останусь без твоего внимания.       — Я не могу так.       — Уезжай, Тони, — Браун подходит к парню, отставляет стакан в его руках в сторону, и берёт ладони в свои. — Как можно дальше, не оглядываясь. Если я потеряю еще и тебя, я просто не переживу.       — А я? Что если я тебя потеряю?       — Что со мной может случиться, братишка? — улыбается Ева, подмигивая. — Могу разве что утонуть в бассейне, но торжественно клянусь обходить его стороной.       Тони совершенно не смешно, потому что может случиться всё, что угодно. Он может потерять её точно так же, как и Джеймса, и от этого сердце заходится от страха. Парень притягивает сестру к себе, и ему столько хочется сказать ей, но все слова застревают в горле, и он просто зарывается носом в её волосы, гладит по спине.       — Ты любишь меня больше, чем Хейли, а? — усмехается Ева. Сейчас в мыслях совершенно нет былой обиды на брата за эту тварь, и Браун прощает ему всё, что было в прошлом, потому что теперь это не имело значения. Сейчас главное, чтобы Тони уехал на свою практику и был в безопасности, а с остальным блондинка разберётся. Как всегда.       — Я всегда буду любить тебя больше, чем кого бы то ни было, Мышь, — отвечает брат и стискивает её до самых костей.       Впервые за долго время, Ева успокаивается. Прячет лицо у парня на груди и позволяет себе в последний раз почувствовать, что такое семья. Потому что теперь, девушка смело может заявить, что она развалилась.       Тони бежит из города, потому что ему страшно. Браун не хочет бежать из города вместе с ним, потому что страшно ей от того, что рядом с ней брат погибнет быстрее, чем вдали. Ева Браун приносит несчастья и без участия призраков.

***

      Пару дней спустя Тони покидает США, а Браун остается только взмахнуть белым платочком и вытереть слёзы, потому что теперь девушка не знает, когда увидит своего брата снова. Она позволила ему уехать, но сейчас Ева чувствует невероятную тоску по прежней жизни: когда они все вместе сидели за праздничным столом или, растянувшись на диване в гостиной, смотрели телешоу. Невзирая на все странности, которыми была опутала жизнь Евы, то время казалось самым спокойным. Может, оно было и дальше таким, если бы блондинка послушала Питера, призрака-радиотехника, и начала жить заново без всей этой сверхъестественной херни.       Полностью ослушавшись детектива Росса, Браун тоже решает покинуть Уэстфилд. Здесь её ничего не держит, кроме могилы отца и воспоминаний из детства. Ей было бы легче, находись она подальше отсюда, но, не покидая землю, по которой еще недавно ходил Джеймс. Куда зайдёт расследование в деле Браунов, блондинка даже думать не хотела. Ей было плевать. Если бы они с Тони не избавились от трупа убийцы, дело всё равно стало бы запутанным, может, даже больше, чем сейчас, ведь как объяснить полиции все эти необъяснимые вещи. Слишком много простых вопросов, но именно они ставят в тупик.       Ева собирает сумку с вещами, одевается в удобную одежду для долгих поездок, и идёт на кладбище поздно вечером — попрощаться. Она надеется, что дар поможет ей еще раз увидеть отца, поговорить с ним, извиниться, но остановившись напротив могилы Джеймса, девушка слышит только шум ветра в ушах и тишину мертвецов.       — Я уезжаю, пап, — говорит Браун, присаживаясь на сумку с вещами перед памятником. — Дом я выставила на продажу; сделаю всё через риэлтора, чтобы не мотаться туда-сюда, а когда получу деньги, отправлю их Тони в Англию. Он приходил к тебе, когда уезжал?       В ответ только могильное молчание и стук веток друг о друга. Ева вздыхает и закрывает лицо руками, боясь расплакаться. Вдруг тишину нарушает звонок телефона, но блондинка сидит, не двигаясь.       — Знаешь, может, было бы в самом деле лучше, если бы я родилась нормальной. Ты был бы жив, и всю жизнь на тебя не смотрели бы косо, как на отца самого странного ребёнка на планете. Но я надеюсь, что ты в раю, попиваешь коктейли и всё в этом духе, потому что ты, как никто, этого заслуживаешь, пап. — Она замолкает, словно ожидая ответа, но его нет и, скорее всего, не будет. Ей ужасно холодно, но обычно за этим следует появившийся за спиной призрак. Ева оглядывается, но ничего, кроме сотни надгробий и гуляющего между ними ветра не находит. — Хотя, Метатрон же небеса закрыл, поэтому попасть туда ты не сможешь, - вдруг вспомнила она. Оказывается, лишь горе способно вытравить из души все желания быть кому-то нужной, принести пользу или спасти. - Но я обещаю, что сделаю для тебя всё. То, что я не сделала, когда ты был жив. Я постараюсь. Я сделаю тебя счастливым, хотя бы на том свете, пап, даю слово.       Браун поднимается на ноги и закидывает сумку на плечо. Она смотрит на надгробие и на глаза набегают слёзы.       — Мы обязательно увидимся, папочка, — бросает блондинка, сжимая ремешок сумки. — Я люблю тебя.       Она разворачивается и уходит, спускаясь с небольшого холмика, не оборачиваясь. Поднявшийся весенний ветер треплет распущенные волосы, и Еве кажется, что продрогла до самых корней, костей и ногтей. Ей до смерти холодно, поэтому она спешит побыстрее добраться до вокзала.       Джеймс стоит возле могилы и смотрит вслед своему ребёнку. Его мертвое лицо искажается болью, а глаза, искрящиеся лишь мертвой пустотой, прищуриваются, сдерживая эмоции.       — Я тоже люблю тебя, дочка.       Браун останавливается у какого-то развалившегося памятника и оборачивается от странного ощущения, но на холме уже никого нет. Она вздыхает и покидает кладбищенскую землю. Уже сидя в поезде, блондинка вспоминает, что забыла на кровати свой дневник.