Говорящая с призраками

Я просто создал себя изнутри От идеального начала до финишной линии, И я вернулся, чтобы создать тебя тоже. Я был рожден, чтобы испепелить ложь. The Neighbours — Born to burn

      Табличку с названием города Ева упускает, как и то, какое название у мотеля, возле которого останавливается машина. Всю дорогу Браун не отрывала взгляда от пейзажа за окном, игнорируя даже Дина, сидящего за рулём. Начнем с того, что Винчестера невозможно игнорировать, особенно, если ему кровь из носа, как нужно её внимание. Девушка, по сути, делиться с ним фактом своей ненормальной ненормальности не хочет, потому что это не тот Дин Винчестер, который поможет ей решить её маленькую проблему, и с Сэмом она тоже получается в пролёте. Всё одной, как всегда.       Еву сбивает с толку то, что она совершенно ничего не знает о себе — о своих способностях, почему они появились. Просто кто-то сверху выплюнул на неё всё дерьмо и попросил разгрести его, да побыстрее. Раньше данный факт не интересовал её, но сейчас, когда мистического стало в её жизни больше, чем нужно, учитывая, что к призракам она имеет отношение с детства, как-то даже не по себе. Ответить на её вопросы некому — Гадриэль непонятно где, возможно, даже мертв, а с Касом они братанами не станут, и говорить нечего. Снова тупик.       Браун закидывает свою сумку в номер с большой двухспальной кроватью и падает лицом на подушку вслед за ней. Дин заходит следом, свою сумку с вещами бросает на пол, и тоже плюхается на кровать, которая жалобно скрипит под весом двух людей.       — Если бы я знал, что ты так будешь скучать по Сэму, я бы отправил тебя ему по почте, — говорит Винчестер. Голос его звучит как-то раздраженно, будто мужчина бесится, что Ева больше не такая веселая, какой была раньше. Думает, что как только она младшего Винчестера увидела, так сразу поникла, совершенно не замечая, что дело не в этом. Такой уж он — новый Дин Винчестер — невнимательный.       Браун оборачивается к Дину, подпирая щеку рукой, и нагло смотрит ему в глаза. Водит пальцем по одеялу с непонятными узорами и странно улыбается, словно осознав что-то невероятно любопытное.       — Как бы мне не льстила твоя ревность, дело не в твоём брате, — отвечает с усмешкой Браун. — И даже не в тебе, солнышко. — Она поднимается на кровати, подтягивая колени к груди, оказываясь к охотнику спиной. Черт, даже и не знает, что соврать на этот раз, потому что разбираться в её сущности с демоном — плохая идея. — Вы, Винчестеры, не пуп Земли, если что.       — Тогда, в чем же дело? — внимательно смотрит на неё Дин без тени улыбки на лице.       — В призраках. Ничего нового, — отмахивается Ева и оборачивается к мужчине. Да, сейчас её пребывание здесь не так уж сильно и волнует — чувства к Винчестеру не так уж сильно её волнуют, словно они — само собой разумеющееся. Её беспокоит, что говорят призраки; кто та женщина с шляпой или черные вороны, преследующие по пятам. Конечно, у Браун есть сейчас дела по важнее, чем развлекать старшего Винчестера своим безрассудством или фальшивой храбростью. — Думаю, как бы избавиться от этого. Ну, от дара. Мой недавний призрачный друг заставил скворечник смастерить, представляешь? Еще такой фигней я не занималась. А дальше что? Приносить призракам их последний кофе? Отвечать на звонки? Может, я теряю хватку?       Ева немного отредактировала свои мысли прежде, чем их произнести. Она всегда помогала призракам вне зависимости от содержания их просьбы, но раньше они имели действительно значение — значение для их еще живых близких. Но сейчас ей будто дают передышку — моральную, в основном, будто дальше её ждёт что-то серьезнее недоделанных скворечников или потерянных колец в школьном бассейне. Браун так чувствует, и от этого пробирает нервная дрожь.       — Я могу занять тебя чем-нибудь, чтобы на призраков просто не оставалось времени, — с ухмылкой произносит Дин, прикасаясь к её спине. Он проводит пальцами по позвоночнику, и от этого касания девушка покрывается мурашками с ног до головы.       — Неужели?       Ева принимает эту игру, поэтому, опираясь на правую руку, наклоняется к мужчине, в улыбке растягивая губы.       — Я в этом мастер, вообще-то.       Дин тянет девушку на себя, увлекая в безумный, чувственный поцелуй. Она обхватывает ладонями его лицо, проводя языком по нижней губе. Винчестер усмехается и обхватывает Браун за затылок, углубляя поцелуй.       Ева думает, что почаще надо ему врать, но мужчина останавливается, от чего девушка разочарованно вздыхает.       — У меня есть кое-какие дела в городе, — говорит он, пока блондинка прикасается губами к его подбородку, требуя продолжения, и прикрывает глаза. — Можешь пойти со мной.       — Папочка берёт меня с собой на работу? — насмешливо интересуется Ева и поднимает на него взгляд. — Я пойду.       — Папочка? — вздергивает брови Дин. — У меня встал, Евви, нельзя же так.       — Ну, так я помогу, — отвечает блондинка, залезая охотнику на руки.

***

      Спустя пару часов испытаний на прочность мотельной кровати, Ева с Дином всё же смогли выбраться из номера под глубокий вечер. На улице тихо и безветренно, и девушка даже решается надеть платье, а не джинсы. Она не знает, какие у Винчестера могут быть дела, но ей плевать, если она непосредственно в них участвует — Дин под её присмотром, и это главное на данный момент. Небылицы о призраках, женщинах в черном можно запихнуть в дальний ящик, чтобы вытянуть в нужное время и в нужном месте. Не согласны? Хрен с ним.       При мужчине был его неизменный друг и напарник, немного пугающий и отвратительный на вид. Нет, не Кроули. Первый клинок. Ева смотрит, как Дин засовывает оружие во внутренний карман куртки, и невольно сглатывает, словно ком напряжения не давал ей вздохнуть. Винчестер ловит её взгляд и, поправляя куртку, спрашивает:       — Что? Хочешь подержать?       — Обойдусь, — хмуро отвечает Браун, заложив руки за спину.       Она отводит взгляд в сторону и больше не хочет думать о клинке. Лучше бы Короля Ада с собой взял, ей богу, думается ей, но один черт — оба до ужаса отвратительны по своей натуре.       Пока идут тротуарами, мимо баров — неужели — и магазинов в центре города, Ева предполагает, куда они направляются. Может, это те же дела, что и с Кроули? Кто знает.       Пара заворачивает в переулок, и Браун оглядывается по сторонам. Мда, местечко отвратное. Здесь тупик из местной забегаловки и многоквартирного дома, где мусорные баки, из которых вываливаются всякие отходы, и железная дверь — черный выход прилегающего кафе. Она непонимающе смотрит на Дина, но тот лишь переводит взгляд на наручные часы и весело усмехается.       Он подходит к двери и прислоняется спиной к стене, а Ева следует за ним, останавливаясь напротив черного входа, оглядываясь. Пусть уж лучше в очередной стрип-клуб её сводит, и то приятнее.       — Что мы тут забыли? — спрашивает девушка, разводя руки в стороны. — Ты пришел, чтобы немного постоять под дверью?       — Тише, Евви, — шикает на неё Винчестер. — Испортишь всю операцию.       Браун закатывает глаза, упирая руки в бедра, но тут дверь черного входа открывается, и оттуда выходит щуплый парень с волосами, завязанными в маленький хвостик внизу. Он достает по пути пачку сигарет, но останавливается, поднимая взгляд на девушку, застывшую прямо перед ним.       — О, ты чего здесь? — говорит он, доставая из пачки сигарету.       — Ээ, библиотеку ищу, — говорит она первое, что приходит в голову.       — В девять вечера?       Ева жмёт плечами и смотрит за спину этому парню, но сам незнакомец — для блондинки он был именно им — повернуться не успел, как Дин хватает его за шею. Парень что-то неразборчиво хрипит, но мужчина только шире усмехается, сжимая его шею чуть ли не до хруста.       — Дин! Что ты делаешь? — восклицает Браун, в испуге отшатываясь от мужчин.       — Ну, привет, — игнорируя девушку, Винчестер обращается к парню, который только и делает, что еле дышит, пытаясь разомкнуть удушающие объятия. Он хватается пальцами за предплечье охотника, пытается отодрать его руку от своей шеи, но все его попытки жалкие и бесполезные. — Знаешь, кто я?       — Пошёл ты, Винчестер, — еле выговаривает слова парень.       Ева напугана и совершенно не знает, что предпринять. Её взгляд мечется между мужчинами, но сил хватает только на то, чтобы подойти ближе, пытаясь как-нибудь образумить темную сторону Дина.       — Зачем ты это делаешь? Дин, пожалуйста…       — О, Виктор, познакомься, это Ева, — указывает он на блондинку пальцем. — Она немного понаблюдает, а если захочет, даже поучаствует. Ты же хочешь, дорогая? — спрашивает он её, поднимая взгляд, и даже Виктор переводит на неё глаза, затуманенные пеленой скорой потери сознания, словно ожидая ответа или помощи. — Знаю, что хочешь. Иди сюда.       Дин толкает парня на землю, а сам достает клинок из внутреннего кармана куртки. Он берёт девушку за руку и тянет ближе к их компашке — демону и незнакомцу, валяющемуся на земле.       Когда в руки Браун приземляется Первый клинок, девушку пронзает такая непередаваемая дрожь — будто ледяной и раскаленный дождь одновременно обрушились на неё с небес.       — Я не хочу, — говорит Ева дрожащим голосом и дергает руками, но Винчестер только сильнее сжимает её ладони, не позволяя выпустить оружие из рук.       Он — её повелитель. Она именно сейчас чей-то палач. И всё происходящее подводит её лишь к тому, что неожиданно начинает тошнить от собственного повиновения и растерянности, а глаза и вовсе наполняются слезами, которые, как ей кажется, никогда не должны покинуть своего места обитания.       — Ты же хотела пойти со мной, так почему бы и не сделать то, для чего мы здесь?       — Ты спятил, — шепчет девушка и переводит взгляд на Винчестера.       Мужчина поднимает Виктора с земли и толкает в каменной стене. Парень даже не сопротивляется, просто стоит, прожигая старшего Винчестера взглядом ненависти и презрения.       Дин манит пальцем девушку к себе, но Ева лишь мотает головой, отступая назад. Она не сделает этого; она не станет убивать человека по его указке. Охотник раздраженно выдыхает, и ему хватает лишь одного шага, чтобы дотянуться до блондинки. Он грубо толкает её к Виктору.       Для него это лишь развлечение. Подпитка блядской метки, чтоб её. Браун проклинает себя за свою глупость, за то, что подумала, что Винчестеру будет достаточно секса и выпивки. Нет, он хочет упиваться еще и её страданиями, кровью на своих руках и болью окружающих. Он становится всё агрессивнее, и Еву пугает, что может быть еще страшнее происходящего сейчас. Что может быть еще ужаснее, чем чья-то смерть на собственных руках?       Браун поднимает взгляд на Виктора, но тот лишь окатывает её льдом и холодом с головы до ног. Она не знает, кто он такой, почему Винчестер хочет его смерти, но от всего происходящего становится невыносимо. Её руки дрожат, но выпустить клинок не позволяет охотник, одной рукой сжимая её ладони.       — Ты будешь гореть в аду, — говорит Виктор, переводя взгляд на мужчину. Он не пытается бежать, драться, потому что знает, что бесполезно. И Браун думает, что сейчас пугающим становится не жажда Дина заставить её совершить убийство живого человека, а то, с каким спокойствием Виктор принимает свою смерть от рук демона.       — Уже был там, так что передавай «привет» от меня.       Дин толкает Еву в спину неожиданно и будто случайно. Первый клинок мягко входит в плоть, и из губ блондинки вырывается полуживой вздох, хотя, по сути, должно быть наоборот. Виктор, широко раскрыв глаза, смотрит прямо девушке в глаза, и она оседает на землю вместе с его мертвым телом.       Он был человеком. Человеком. Дин только холодно смотрит со своей высоты и молчит, а Ева не может поверить, что сделала это, и даже не чувствует, как слёзы бегут по щекам.       У Браун нет сил подняться с колен, она лишь резко отпускает клинок, дернувшись в испуге от того, что наделала. Она смотрит на мертвого Виктора и не может поверить, что стала частью этого. Стала ответственной за его смерть: её руки лежали на смертельном оружии, и она говорила с этим человеком целых пять минут, как его уже не стало, и девушка не смогла предотвратить этого.       — Давай, поднимайся, — говорит Дин, поднимая её за предплечье на ноги.       Девушку прошибает током, а тело покрывается «гусиной кожей» после этого прикосновения. Будто оно тоже могло принести ей смерть у черного входа дешевой забегаловки.       Но самое отвратительное то, что Дин — руководил этим шоу, а сама Браун — растерянно, но безучастно к живому человеку исполнила всё за мужчину.       Она ничего не сделала, чтобы предотвратить это. Не нашла в себе силы сильнее сопротивляться. Гребанная слабачка.       Ева прикрывает глаза, пытаясь унять непрошеные, бесполезные слёзы и молча направляется на выход из переулка. Винчестер плетётся сзади, внимательно глядя ей в спину, бросив тело там, где оно удобно лежало, но девушке именно сейчас было плевать, что он думает. Она держала руки на клинке, когда умирал Виктор. Незнакомый, но живой человек, который ей ничего плохого не сделал.       Может, сделал Дину? Но это же не повод убивать его, да?       Зачем Винчестер делает это? Зачем заставляет её каждый раз бояться следующего дня, следующего его поступка? Чтобы она уехала? Чтобы оставила его в покое? Если да, то сейчас Ева думает, что даже хочет этого. Хочет настолько сильно, что готова позвонить Сэму, детективу Россу или призракам на тот свет, лишь бы не оставаться сейчас рядом, один на один с Дином Винчестером.       Быстрым шагом, словно в попытке оторваться от охотника, Браун доходит до мотеля, ввалившись в номер расфокусированной и подавленной. Дин всё время молчал, но блондинка нутром чует, что ненадолго. Она уже видит, как мужчина расплывается в своей демонской улыбке. Чувствует его дыхание на своей щеке.       Стоп. Она чувствует дыхание на своей щеке.       Ева поворачивает голову вправо, понимая, что всё это время в номере она простояла возле окна. Винчестер прикасается к её спине рукой, с усмешкой наклонив голову в бок.       — Что, дорогая, это слишком для тебя?       — Не трогай меня, — шепчет Браун, отскакивая от мужчины в сторону.       Она мчится в ванную, закрывая за собой дверь на замок. Судорожно выдохнув, девушка запускает руки в волосы, стараясь не предаваться панике. Только не сейчас. Этот холодный, мертвый взгляд будет преследовать её во снах, а ведь она часто видит подобный. На душе настолько гадко, грязно, что никакого мыла не хватит, чтобы отмыться; никакого времени, чтобы забыть.       — Открой дверь, — говорит Дин по ту сторону, и Браун только смотрит на дверь, нерешительно замерев у раковины.       — Дай в туалет сходить, Винчестер! — раздраженно кричит Ева, найдя в себе силы придать своему голосу громкости. Она не может думать. Голова кипит настолько сильно, что даже черти начнут кричать, не выдержав температуры, а высохшие после слёз глаза пекут.       Мужчина не отвечает, и наступает непривычная тишина, от чего блондинка напрягается. Но через секунду дверь в ванную с треском открывается, хлопнув металлической ручкой о кафельную стену, оставив там вмятину. Дин спокойно опускает ногу и делает шаг внутрь комнаты, от чего Ева сжимается от страха и впивается пальцами в край раковины, прислонившись к ней поясницей.       — Это было не обязательно, — сипло говорит девушка, глядя на его ботинки.       — Как же это жалко выглядит, — говорит Винчестер, наклоняясь к Браун, опираясь руками по обе стороны от неё. В поясницу впиваются холодные, керамические края умывальника, и блондинка сцепляет зубы от злости, но больше от страха предположения, что, возможно, от прошлого Дина ничего не осталось. Или же он всё еще там?       — Пошёл ты, — выплевывает девушка ему в лицо, но мужчину это только веселит, и он одобрительно кивает, мол, «это уже лучше». — Я даже его не знала, но убила невиновного человека! Зачем?       — Невиновных нет, Евви, — отвечает Винчестер. — А Виктор тот еще отморозок; душу продал, представляешь?       — О, так ты теперь на побегушках у Кроули? Занятно, — злобно усмехается Ева.       — Ты еще долго это будешь обсуждать? — фыркает мужчина. — Надоела. Небось, Сэмми не такой ублюдок, как я, да?       — Да, не такой! — вспыхивает девушка. Её страх проходит, теперь она лишь раздражается, хочет втащить Винчестеру. У неё всё еще чужая кровь на руках, но это на какую-то секунду перестаёт иметь значение, потому что Дин приближается к её лицу, обещая лобовое столкновение и непоправимые последствия. — Какого хера ты вообще к Сэму прицепился? Знал бы, как хочу врезать тебе по самодовольной, демонской роже!       Дин почти хохочет, но Еву его веселье только бесит сильнее, от чего её пальцы впиваются в керамику с двойной силой.       — Ты только обещаешь.       Это не её вина, нет. Ева пытается себя в этом убедить. Пытается забыть его/свою жертву, но не получается. Винчестер какого-то хрена цепляется к своему младшему брату, и Браун должно было это заинтересовать, но в голове только мертвый взгляд и окровавленные руки. Она не может перестать об этом думать.