Говорящая с призраками

Я бы хотела, чтобы в моей жизни не было столько событий, сводящих меня с ума. Я бы хотела, чтобы я иногда могла устроить скандал. И просто не обращать внимания на то, что происходит. Katy Perry — Dance With The Devil

      Прошло еще пару дней, которые Ева будет долго вспоминать. Дни собственного несчастья. Дни, в которые она яснее понимала свою ошибку и все вытекающие из её собственного, осознанного выбора последствия. Дин больше не казался тем же веселым, наплевательским на правила мужчиной, которого она увидела, заявившись в стрип-клуб по наводке. Теперь он далеко не человек, не брат Сэма, он просто жестокий, похотливый демон, и хуже всего из этого, что Браун до сих пор продолжает любить его.       Заставив убить мало знакомого человека, Винчестер прекратил прятать от неё все свои желания и дела с Кроули. Всё стало так, как девушка и думала — он показывает истинного Рыцаря Ада лишь бы посмотреть, что Ева будет делать, попав в западню с одним из самых опасных (не)людей мира.       Браун чувствует себя действительно жалкой, как Винчестер и говорил. Жалкой настолько, что хочется собственноручно всадить себе нож в сердце. Потому что она — слаба; она — с некоторых пор безвольна, и её ужасает, что она продолжает находиться рядом с Дином, который наслаждается чужими страданиями, кровью на своих руках, баюкает Первый клинок, словно своё дитя, и не подчиняется человеческим чувствам.       Ему плевать на неё. Плевать на Еву намного сильнее, чем на кого бы то ни было. И девушка мирится даже с этим, лишь бы приглядывать за мужчиной, ждать от кого-то спасения, потому что слишком боится спастись самостоятельно. Она думает, что даже была бы рада умереть, лишь бы не ходить с таким Дином Винчестером по одной земле. Невыносимо смотреть, во что он превратился, но еще невыносимее понимать, что она готова ненавидеть его также сильно, как и любить.        В этот раз, Дину было весело в баре и одному. Он бы и не заметил, если бы блондинка вдруг испарилась в воздухе, но почему-то потащил её с собой.       — А твой кореш не может сходить с тобой выпить? — спрашивает Ева, складывая кораблики из бумажных салфеток за барной стойкой и наблюдая за практически пустующим баром. Она не смотрит на Винчестера, сидящего за роялем; сидит к нему спиной и время от времени тяжело вздыхает.       — Он стал слишком надоедливым, — хмыкает Дин, взглянув на полупустой стакан из-под виски, стоящий на крышке рояля, а потом на девушку.       Он давно уже понял, что она боится его следующего шага, будто он собирается вырывать ей ногти один за другим. И это веселит. Настолько, что желание владеть кем-то таким, кто даже при холодном ужасе остается рядом, становится маниакальным, почти невыносимым. В девчонке трусости примерно столько же, сколько и храбрости, и Дину лишь нужно узнать её предел. Найти лимит её терпению.       — Неужели? — фыркает Браун, разрывая салфетку на мелкие кусочки. — И вы расстались? Я так переживала за ваши отношения. Ты сказал ему прямо или бросил смс-кой?       Винчестер усмехается, смотрит на свои пальцы, наигрывающие «Хей, Джуд», но ни слова не произносит. Ева всегда язвит, подъебывает или кидает саркастичные комментарии в мишень также точно, как и играет в дартс, и мужчину это устраивает. Потому что нет ничего увлекательнее, чем смотреть, как дрожащий перед тобой от страха давит в себе ужас, будто надоедливые подростковые прыщи, натягивает маску неповиновения и уверенности в своих действиях. Но правда в том, что после смерти Виктора, Браун больше не может быть уверенной хоть в чём-то.       Девушка не может понять, что веселого в зависании в баре в одиннадцать утра: пить виски или резать себе ладонь клинком, а потом наблюдать, как рана затягивается под взглядом черных глаз. Еве точно не хочется наблюдать, как каждый день мужчина избивает кого-нибудь до полусмерти лишь потому, что тот неправильно посмотрел в их сторону. Может, Кроули поэтому и ушел? Потому что в Дине от демона намного больше, чем в нём самом?       — Как скучно, — шепчет Браун, опуская голову на барную стойку. Винчестер её не слышит, но от движения, увиденного боковым зрением, поднимает взгляд на девушку.       Он не хочет пугать её вот так сразу, но знала бы она, сколько всего он припас для неё. Для её нравственности и жизненных принципов. Словно какое-то испытание ни на жизнь, а на смерть, да вот только Еве об этом знать совершенно не обязательно.       В баре привычно пусто, и это не удивляет, потому что нормальные люди не ходят по таким местам днём. Ах, ну да, ключевое слово «нормальные». Браун поднимает голову, глядя на бармена, занимающегося подсчетом выпивки или даже чем-то другим, похер, и думает, может, свалить? Бармен, читая её мысли, сваливает в другую комнату. Дину она, по сути, не нужна — найдёт себе какую-нибудь официантку Энн и будет её трахать; она не будет для него живым напоминанием прошлой жизни, от которого не так просто избавиться, хотя Винчестеру до жути хочется.       Но девушка понимает, что не сможет. Попытается переступить порог, но вернется обратно, потому что такая уж она, Ева Браун, непроходимая идиотка, думающая, что всё можно исправить. Ей теперь постоянно кажется, что она везде лишняя, её место не здесь, но баранье упрямство не даёт ей пойти своей дорогой, боязнь остаться одной — не позволяет бросить братьев, и самое главное, чувства к этому оленю, Дину, — не позволяет бросить его самого. Каким бы мудаком он сейчас не был, какие ужасы не подсовывал ей из раза в раз, она останется и будет верить, что прежнего Винчестера можно вернуть.       Дверь в бар скрипит, но Ева не сразу переводит взгляд на посетителя. Ей кажется, что кто-то такой же ненормальный решил сходить в эту забегаловку днём. Но когда Браун поднимает голову, уложенную на руки за барной стойкой, она видит младшего Винчестера у входа и захлебывается в необъяснимой эмоциональности и любви.       Девушка спрыгивает со стула, от чего тот жалобно стонет в тишине, и замирает, схватившись за край деревянной стойки рукой. Лишь бы не упасть на онемевших ногах или от счастья.       Ей вдруг кажется, что всё это время она была заложником Винчестера старшего, и ей чертовски не хватало присутствия Сэма.       Ева быстрым шагом преодолевает это небольшое расстояние в пару метров и обнимает мужчину, скрещивая руки у него за спиной. Он может думать о ней всё, что угодно, но блондинка молится, лишь бы охотник не оттолкнул её.       Сэм смотрит на Браун, обнимая её одной рукой, ведь другая, одетая в гипс, не функционирует от слова «вообще». Дин недовольно хмыкает, но наблюдает, пока не встречает ответный взгляд младшего брата.       — Ты портишь нам весь медовый месяц, Сэмми, — говорит старший Винчестер, взяв свой недопитый стакан с виски. — Вижу, тот парень промахнулся.       Мужчина напрягается, и Ева ощущает это так остро, что её прошибает током. Она отрывается от охотника, поднимая на него взгляд, и видит, что он сам только недавно выбрался из драки: сломанная рука, подбитое лицо и немного гордость. За Сэма болит душа, и Браун немного отходит в сторону, с сожалением во взгляде осматривая его лицо.       — Я подвела тебя, — шепчет девушка, и мужчина переводит на неё хмурый взгляд. Конечно, сейчас не время для сопливых признаний и чувства вины, но Ева должна это сказать, потому что именно в это секунду чувствует, что облажалась по полной.       — Всё хорошо, — Сэм поджимает губы в улыбке, но измученной и усталой.       Блондинка переводит взгляд на Дина, но натыкается на айсберг, который, она уверена, и был причиной гибели Титаника. Такой же огромный, неожиданный и холодный.       — Я же просил меня отпустить, — говорит мужчина.       — Ты же знаешь, мы не можем, — Сэм смотрит на девушку, и они переглядываются. — Кстати, твой дружок Кроули тебя сдал.       — Это на него похоже, — усмехается Винчестер старший, поставив уже пустой стакан из-под виски на крышку рояля. — Я думал, что Евви сделает это первой, но она предпочла прыгнуть ко мне в кровать, чем вернуться к тебе.       Браун сжимает кулаки от злости, получив пощечину от этих обидных слов. Она смотрит на Дина с такой болью и разочарованием, что вся вера, которую она вынашивала в себе, пока была рядом с Винчестером, медленно раскалывается на части. Она всё еще слышит этот треск.       Дин берёт в руку Первый клинок и с усмешкой поднимается с места. Сэм делает шаг назад, загораживая Еву от мчащегося навстречу демонского поезда в лице своего старшего брата. Даже сейчас мужчина всё еще волнуется о ней, от чего Браун немного больно, потому что о себе он поволноваться забывает.       — Дин, подожди! Не делай этого, — говорит младший Винчестер, но Дин проходит мимо них к барной стойке и наливает себе выпивку. — Мы же умеем исцелять демонов.       — Да, припоминаю, — отвечает мужчина. — Но вот только если бы я хотел исцелиться, я бы не свалил.       — Это всё Кроули, — жмёт плечами Сэм, а Ева переводит на него взгляд, по голосу услышав, что охотник и сам не уверен в том, что говорит. Они оба прекрасно знают, что это далеко не влияние Короля Ада, потому что на Дина невозможно влиять по-настоящему. Просто если Браун это признает, как аксиому, то для младшего из братьев это становится действительно испытанием.       — Вообще-то, нет, — хмыкает Винчестер, положив локоть на стойку.       — Это уже не важно, — выдыхает Сэм. — Мы всё исправим.       — Ох, знал бы ты, как я хочу тебе вырвать глотку.       Его слова звучат резко, с непривычной ненавистью, и Еву это пугает, поэтому она машинально хватает мужчину за руку, поднимая на него испуганный взгляд. Ненависть и Сэм — не употребляются в одном предложении, когда говорит Дин, но сейчас от прежнего охотника мало что остается. Для младшего Винчестера это как самое отстойное кино, после которого хочется выколоть себе глаза. Он не хочет видеть кричащие изменения в брате после пары недель разлуки с ним. Даже если он — демон. Даже если признается, что хочет сломать ему позвоночник.       — Или, может, дать Еве клинок, пусть сделает это за меня? — задумчиво произносит Дин, словно обсуждая план действий со своим отражением в зеркале. — Тебе ведь уже не впервой, да, дорогая?       Браун жмурится, проглатывая противный ком в горле, и на Сэма смотреть боится, хотя чувствует, что он изумленно переводит на неё взгляд. Нет, они должны всё исправить, как младший Винчестер и сказал. Срочно всё исправить, потому что она больше не вынесет этого.       — Я с тобой никуда не поеду, ни за что, — говорит Дин громко и с расстановкой, чтобы у его брата не возникло мысли, что как-то может быть иначе. — А её можешь забирать, — продолжает, указывая стаканом в сторону Евы, — надоела уже.       — Мы заберём тебя домой, Дин, — отвечает Сэм, посмотрев на девушку. — Можешь не сомневаться.       — И как вы это сделаете? — усмехается Винчестер, а охотник, словно в ответ, достаёт из заднего кармана наручники с выгравированными анти-демонскими символами на металле. — Думаешь, поможет?       — Сейчас и проверим.       Браун отпускает руку мужчины и отходит назад, а сердце заходится от страха. Но Сэм больше одного шага в сторону брата не делает, потому что в окно прилетает граната, и бар заполняется газом. Младший Винчестер начинает откашливаться, роняет на пол наручники, и Ева кашляет вслед за ним, чувствуя, как горло саднит, а глаза пекут. Браун находит рукав Сэма с закрытыми глазами и тянет его к двери на улицу.       Свежий глоток воздуха становится почти спасительным, но Ева не успевает ничего понять, как кто-то прикладывает её головой о каменную стену, а Сэма вырубают прикладом пистолета.