Кто ему поможет?

Щенячий патруль недоумённо поглядывал на Райдера, который, собрав всех на Базе, громко объявил, что в их городке всё спокойно. — У меня там завтрак стынет… — намекнул Крепыш, прося мальчика быстрее объявить причину их собрания в обед. Он пытался смотреть на Райдера, но взгляд явно скользил к лифту, а сам бульдог принюхивался, пытаясь насладиться ароматами еды. — Итак, Щенячий патруль, у меня хорошая новость! — торжественно начал Райдер. После этих его слов щенки, словно бы забыв о своих сегодняшних делах, начали внимательно слушать. — Сегодня к нам в гости приедут Эверест и Джейк. — А на сколько? — спосил кто-то, заглушаемый криками радости, но после этого вопроса все сразу умолкли, а шёпот стих; шесть пар глаз щенков обратились на Райдера, ожидая от мальчишки ответа. — На день. — ответ последовал незамедлительно. В глазах щенков заблестела непередаваемая радость, но во взглядах Гончика и Скай читалась грусть и отчаянье; они переглянулись. Лётчица закусила нижнюю губу, едва справляясь с внутренним волнением, а Гончик лапой сдавил ковёр. В этот миг, словно подтверждая слова Райдера, двери стеклянного лифта отворились, и из него вышли двое — Джейк и Эверест. Первый с улыбкой на устах и дружеским приветствием во взгляде, а вторая, Эверест, немного надмеренной походкой и гордой осанкой. Гончик нервно взглотнул и устремив взор на хаски, впиваясь в неё глазами так, словно бы никогда её не видел до этого момента; Скай интуитивно отступила на несколько шагов назад, видя в горной спасательнице соперницу, но, вовремя обуздав свои чувства подошла к хаски, а после поздоровалась с ней; остальные же начали рассыпаться в приветствиях и расспрашивать про дорогу, новых проишествиях и о их жизни. Со всех сторон слышались вопросы, вроде: — Быстро доехали? Не устали? Что нового? Как дела? Почему так долго не связывались с нами? — Гончик, привет! — выкрикнула Эверест, бежа овчару навстречу; Чейз удручённо молчал, в его глазах читался страх и недоверие, а сам он погрузился в собственные мысли. Хаски подбежала к нему и зарылась лицом в его шёрстку. Прижавшись к своему возлюбленному, горная спасательница почувствовала холод и отрешённость от мира, явственно исходивший от щенка. — Эй! — требовательно сказала она, так и не услышав ответа; Эверест отодвинудлась от него, пытливо вглядываясь ему в глаза и стараясь прочесть в них хоть какие-то тёплые эмоции. — Да, привет. — отчуждённый и меланхоличный голос Гончика эхом разнёсся по комнате, отбиваясь от стен и заставляя присутвующих вздрогнуть. Смех утих, радость уменшилась. — Кусок льда, воплощение бездушности. — сказала Эверест, поспешно отходя от него, и подошла к Зуме. Скай, под прицелом вгзлядов, подошла к Гончику. Обеспокоенно взглянув на него, тихо прошептала фразу, которую в последнее время повторяла слишком часто: — Всё хорошо? Овчар настолько погрузился в свои мысли, что не заметил ни последующих слов Эверест, ни шёпота Скай. Пустые, бездушные глаза смотрели сквозь стеклянные стены Базы, видя сквозь них, то, что скрыто от взора других. Последними с Базы вышли Гончик, который стиснул зубы от бессильной злости, и Скай, нежно смотря на своего друга, и время от времени предпренимая попытку завязать разговор. — Может быть, прогуляемся? — боязливо спросила кокер, уже отчаявшись найти хоть какую-либо тему разговора. Едва заметный кивок Гончика означал, что он, собственно, не против. Они пошли; стрелки часов показывали третий час. Огибая ещё один круг по городу, Скай не выдержала и увела своего спутника игровую площадку, где им так нравилось проказничать вместе. — Гончик, скажи… ты так мучаешься потому, что тогда признался Эверест в любви, соврав ей? Овчар испытующе глянул на Скай, в его взоре показался вопрос, граничивший с безумием. — Я вас случайно увидела… тогда, на закате. — еле слышно прошептала Скай, зная, как Гончик не любит, когда за ним следят или заходят в своих вопросах слишком далеко, пытаясь углубиться в его чувства и узнать то, что у него на душе или о чём он думает. — Да, я совершил ошибку, — медленно ответил щенок, собираясь с силами, — но тем не менее, я её не люблю и не любил. Сзади послишался сдавленный крик; двое щенят резко обернулись. — Значит, это так? Ты не любил. — мутный сдалека образ приблизился, и теперь в нём угадывалась горная спасательница. — Зачем ты тогда обманул меня, разбив моё сердце? — и, давясь рыданиями без слёз, Эверест убежала. *** На первом этаже Базы сидел весь Щенячий патруль, включая Райдера и Джейка, мирно разговария на разные темы. — А вы знали, что… — двери резко распахнулись, и в комнату вбежала Эверест, рыдая навзрыд. Маршалл и Рокки поморщились, зная настоящую натуру хаски, но вот Зума, наивный щенок, который, кажется, был немного неравнодушен к горной спасательнице, но всегда скрывал это, рывком поднялся и быстрым шагом направился к вошедшей. Остальные застыли на месте, пытаясь по глазам плачущей угадать, что случилось. — Эверест, тебе плохо? Больно? Тебя обидели, если да, то скажи кто! — при последнем предложением хаски так разрыдалась, что каждый бы её пожалел. — Обидели? Да мне изрешётели сердце одним предложением! О, как же я несчастна; Господи, за что же мне такие страдания? — Кто это был? Что он сказал? — пытался спросить каждый, тем самым перебивая друг друга. — Гончик, — сказала Эверест, а после того, как наступила гробовая тишина, продолжила, — тогда, когда вы приезжали, он сказал мне на закате, что влюблён в меня, а сейчас, недавно, признался Скай, что никогда — вы слышите? — никогда меня не любил. — Значит, это Скай подтолкнула Чейза к этому выводу? — слегка задумавшись спросил Зума ни к кому не обращаясь. — Да, это ужасно! У всех в глазах засверкало в глазах выражение, отдалённо напоминающие злость и ненависть, но лишь двое щенков до сих пор пребывали в ступоре, задумавшись о своём. Никто не заметил, как Маршалл сжал свои лапки в кулаки, а хвост Рокки начал бесспорядочно размахиваться. Пожарный и бродяга переглянулись и поняли друг друга, не сказав при этом ни слова. Зума яростно зашипел, сквозь зубы выговария слова: — Мы не можем так просто это оставить! Он, — а чуть подумав, добавил, — и Скай должны понести наказание за эту причинённою боль! Его, шоколадного лабрадора, все поддержали, за исключеним троих. — Давайте объявим им бойкот?.. — сказал Крепыш неуверенно. — Отличная идея! — послышалось с разных уголков комнаты. — Значит, это решено. *** Назад, на Базу, Гончик и Скай вернулись молча, не проронив ни слова. — Привет, друзья. — сказал овчар, — проходя мимо компании всех тех, кто объявил ему бойкот. Щенки и люди, связанные одной тайной, поспешно от него отошли. — Вы чего? — с волнением спросила Скай. Компания отошла ещё дальше, а после и вовсе скрылась с виду. — Вам объявили бойкот, из-за твоего сегодняшнего 'признания' для Эверест. — Маршалл? — позади далматинц показался второй силует, в походке которого можно было узнать ещё одного члена патруля. — Рокки? — Мы ваши союзники, не бойтесь. Для нас душа Эверест открыта, а мы научились понимать её нрав. Она хочет тебе отомстить, Гончик, за то, что ты её не любишь, и тебе, Скай, за то, что была тогда рядом с Чейзом. «Щенячий патруль, все на Базу!» — послышался уверенный мальчишеский голос. «Райдер зовёт!» — послышалось дружное восклицание в ответ, после чего все, включая и Эверест, забежали в лифт. Маршалл не споткнулся и вошёл первый, что для всех было явной неожиданостью. Компания посторонилась от Гончика и Скай, беседующих о чём-то шёпотом. Маршалл, заметив это, нахмурился и сел между двумя враждующими группами; Рокки последовал примеру далматинца. — Спасибо за оперативность, щенки. Сегодня в Бухте Приключений произошло большое несчастье… — и Гончик перестал слушать Райдера, надеясь, что его и Скай не вызовят на выполнение этого задания. — Для этого мне потребуются, — обрывки фраз едва доносились до затуманеного рассудка Гончика, — Крепыш… — Долг зовёт, Крепыш — вперёд! — речь остальных потихоньку начинала терять всякий смысл, размываясь по пути до мозга Гончика. — И, конечно же, ты, Рокки… — дальше следовала подробная инструкция, что дворняге следует сделать. — Нет — свалке, ура — смекалке! — обрывки фраз становились всё более и более размытыми, а перед глазами предметы начали изменять свои контуры — рассплываться. По телу приятным теплом начала разноситься слабости, поглощая те немногие силы Гончика, что пока ещё были в теле Чейза. Гончик, собрав остатки сил, сошёл на первый этаж Базы и поковылял дальше, лег в свою будку и лишь после этого позволил своим силам угаснуть: он заснул. Чуть позже его разбудила Скай. — Гончик, ты так плохо выглядел, когда Райдер рассказывал про миссию. Тебе уже как, лучше? Овчар приподнялся на лапы и потянулся. Слабость отступила. — Всё хорошо. Пошли, прогуляемся. На этот раз они пришли к мэрии. Пейзаж перед зданием ощутимо переобразился — из важно-официального стиля постройка, благодаря усилиям это учреждение превратилось небольшой домик с приятной атмосферой. На… небольших клумбах были посажены тюльпаны разных цветов и оттенков. Гончик подошёл к первой клумбе. — Скай, а ты знаешь язык тюльпанов? — Гончик спросил настолько неожиданно, что лётчица ненадолго застыла. — Нет. А что?.. — А хочешь узнать? — в ответ последовал медленный кивок. — Хочу. — Скай на всякий случай подтвердила своими словами. — Ну, тогда слушай. Эти, красные тюльпаны означают любовь. — Гончик перешёл к другой клумбе. — А вот розовые значат нежные чувства и молодость. — Всё, что мне известно про тюльпаны, так это то, что жёлтые означают радость, солнце и удачу, ведь верно, хотя некоторые утверждают, что они символизируют разлуку, но я узнавала — это не так, ведь верно? — Именно. А вот сиреневый цвет символизирует верность и чем глубже и насыщение цвет, тем это показует бóльшую привязанность. Помнишь, я недавно дарил тебе букет такого оттенка? — Конечно, твой подарок долго меня радовал. — искренне заверила его Скай, улыбаясь. «Щенки, уже поздно, ложитесь спать» — голос Райдера, пускай и с ошейника, прозвучал неожиданно, заставив двоих щенят мелко вздрогнуть. — Ну что же, идём назад, Скай. Завтра нас ждёт ещё один день, наполненный радостью и тревогой, но, надеюсь, он будет лучше, чем сегодня.