Небо в ... алмазах? Неверно. В ромашках.

Скуало вернулся домой уже за полночь. Стараясь не разбудить сына, он аккуратно закрыл входную дверь и прокрался сразу в ванную комнату. Стащив с себя рубашку, коснулся живота и зашипел. — Чёртов кретин! Настроив нужную температуру воды, забрался в душ, даже не взглянув на себя в зеркало. Подставив под тёплые струи лицо, мужчина провёл руками вверх по шее до подбородка, затем к волосам, зарываясь в длинные пряди руками и стараясь смыть с них терпкий запах дорогого алкоголя, который никак не хотел покидать их. Взяв в руки мочалку и выдавив немного геля для душа с запахом дыни и арбуза, провёл ей по телу, надеясь смыть с себя всё, что произошло за этот день. Простояв в тёплых, расслабляющих объятиях двадцать минут, вылез, обмотав полотенце вокруг бёдер и кинув испачканную одежду в стирку. Теперь в голове крутилась лишь одна мысль — спать. Хаято проснулся непривычно рано для себя. Его разбудил запах оладушек, аппетитно и соблазняюще расползающийся по квартире. — Ммм~ Неужели папа решил что-то испечь? Подросток лениво сел на кровати и потянулся, наклоняясь вправо-влево. Он не сразу решил идти на кухню и стащить пару горячих оладушек: как примерный подросток двадцать первого века, блондин потянулся за телефоном, лежавшим возле кровати на тумбочке. Экран, на заставке которого гордо красовался его чёрный любимец - мотоцикл, мигал, оповещая о входящем сообщении. Хаято чуть приподнял правую бровь и нажал на "открыть". Sms от "Потеряшка". — Опять этот мальчик Индиго из племени Потеряшек? — усмехнулся парень. — Что ему на этот раз нужно? "Доброе утро С:" — Эээм... — многозначительно выдал Хаято. — Вот уж человеку делать нечего. Отправив в ответ короткое сообщение "Придурок.", со спокойной совестью слез с постели, натянул на себя домашние ярко-синие шорты и направился в сторону кухни, запуская руку в светлые пряди, перебирая их. — Доброе утро, — чуть рассеянно произнёс парень, увидев на кухне вместо отца мать. Женщина стояла с забранными в короткий хвостик волосами, в домашней длинной кофте и фартуке, принадлежавшем Скуало. Помнится, мужчина долго матерился, когда Фран подарил ему это голубое чудо с крупными белыми ромашками, но позднее смирился, признав полезность этой тряпки, спасавшей от ненужных пятен его любимые рубашки и футболки. — А где папа? Женщина резко обернулась и чуть непонимающе посмотрела на сына, стоящего в дверном проёме. Видимо, она была погружена в свои мысли и не заметила чужого присутствия. — Я говорю — утро доброе и спросил — где папа? — Доброе, доброе. А Скуало ещё спит, — и она снова вернулась к своему занятию. — Спит? — парень слегка удивлён, так как Суперби никогда долго не спал и всегда вставал в шесть утра. — Да. Он вчера очень поздно вернулся. — Странно. Хаято свёл брови к переносице и нахмурился, думая о чём-то своём. Пройдя к столу, отодвинул стул и уселся, беря в руки одну оладушку. — Ащ! — резко отдёргивает руку, кидая оладью обратно. — Осторожней, они же горячие, — засмеялась Дебора, выключая плиту и подходя к сыну. — Не жадничай, тут всем хватит. — Что за шум, а драки нет? В кухню вошёл сонный мужчина с волосами, забранными в уже довольно растрепавшуюся косу, одетый в домашние штаны, неизменно низко сидящие на бёдрах. Одной рукой он тёр лоб и висок, а второй держался за дверной косяк. Венчали весь этот потрёпанный вид хмурое выражение лица, куча ссадин и аккуратный фингал под глазом. — Папа? — совсем неуверенно. — Нет, блин, олень северный. — Так вот ты какой... А если серьёзно, что случилось? — подросток с непониманием разглядывал отца. — Господи, Скуало, второй раз за три дня ты приходишь с ссадинами. Если позавчера это был просто рассечённый лоб, то сегодня ты во всей красе! — затараторила женщина, обеспокоенным взглядом пробегая по телу бывшего мужа. — Чего? — Суперби повернулся в сторону источника шума и столкнулся со взглядом зелёных глаз. — А ты почему здесь? — Это... Пап... — подал голос Хаято, — Мама сказала, что ей сейчас некуда идти и попросила остаться у нас ненадолго. Ну я и решил... Разве плохо, что мы побудем все вместе? — к концу он почти перешёл на шёпот. — Чего? — вновь, уже ошарашенно, переспросил мужчина. — Дебора, мы же договаривались только на одну ночь. — Прости, но мне правда больше некуда идти, — тихо произнесла женщина, опустив взгляд в пол. — Пап, послушай... — Хаято, не лезь. Дебора, можно с тобой поговорить? — он устало рухнул на стул, чуть поморщившись от боли, отозвавшейся во всех мышцах. — Нет, папа, я никуда не пойду, — уверенно произнёс парень, засовывая руки в карманы шорт и опираясь пятой точкой о стол. — Хаято, я кому сказал, — чуть повышенный и строгий тон, — Выйди немедленно. Подросток резко отходит от стола и, что-то пробурчав себе под нос, выходит, громко хлопнув дверью. Нет, он не хотел устраивать сцен, просто юношеский максимализм и задетая гордость. И конечно же он даже не думал уходить, а остался возле двери. — Что, уже и сына против меня настроила? — губы растягиваются в усталой усмешке. — Скуало, что ты такое говоришь? Послушай себя, ты же... — Замолчи, — он поднял верх руку в повелительном жесте. — У меня нет ни сил, ни желания тебя слушать, поэтому, пока что по-хорошему, прошу — уйди из моей квартиры и из нашей с сыном жизни. — А тебе не кажется, что ты не вправе решать за него? Хаято уже большой мальчик, — голос женщины становился всё увереннее. — Врой, да уж, с того момента, как ты его бросила, он вырос. — Скуало, ну я же уже говорила! — Дебора от бессилия всплеснула руками. — Да пойми же ты меня! — Понять? Нет, дорогая моя, я не смогу понять мать, вот так просто оставившую свою семью. — Прекрати! — И не подумаю. Это было не простое упрямство, а злость, подпитываемая желанием ударить побольнее. Суперби прекрасно понимал, что ведёт себя неправильно, но ничего не мог с собой поделать. Усталость, злость и обида за прошлое — всё одновременно осело на его плечи. — Уходи, — прорычал он, поднимаясь со своего места, уже успев пожалеть, что не выгнал её сразу. — Но... Вместо ответа он схватил её за руку. — Скуало, мне больно! Дверь в кухню распахивается, и, буквально влетая, появляется Хаято. Парень отталкивает отца и встаёт между ним и матерью. — Отец, прекрати! — Скуало смотрел на эту картину и не мог поверить своим глазам — Хаято встал на сторону своей матери, он защищал её от него. — Почему ты не можешь простить её? Что такого случится, если мама поживёт у нас хотя бы неделю? Женщина же молчала, с надеждой и немой просьбой глядя на мужчину. — Делайте то, что считаете нужным, — и столько безразличия в голосе. Суперби покинул кухню и направился к себе в комнату. И не удивительно, что на душе так погано. Занзас вернулся домой в наихудшем расположении духа. Злость под ручку с раздражением смело взяли бразды правления в свои руки и не желали уходить. Войдя в дом, он громко хлопнул дверью, совершенно не заботясь о том, что уже второй час ночи и домашние спят. Кинув пиджак на диванчик в коридоре, подошёл к большому зеркалу, умещавшему в себе мужчину во весь рост. — Красавец, нечего сказать. Мужчина коснулся пальцами пореза на щеке и хмыкнул. — Вот же патлатая зараза. Он прикрыл глаза, набирая в лёгкие больше воздуха, что бы успокоиться и не разбить что-нибудь или громко не выматериться. Но тут на втором этаже послышались быстрые шаги. Мужчина, чуть нахмурившись, перевёл взгляд на винтовую лестницу, стараясь мысленно предугадать, кто это мог быть. На втором этаже находились лишь кабинет Занзаса и начальника охраны, комната дворецкого и ещё пара помещений, оборудованных либо под склад бухгалтерии, либо под склад виски. Есть, конечно, ещё вариант, что Такеши проснулся, но судя по времени, парень должен сейчас видеть если не десятый, то седьмой сон точно. Но его предположения оказались не верными. Вскоре в просторном коридоре появился Такеши и дворецкий — мужчина в возрасте с добрыми и умными глазами. Судя по всему, ни один, ни второй спать даже и не собирались. — Почему не спите? — строгим голосом спросил Занзас. — Такеши, тебе разве утром не в школу? — Сегодня суббота, пап. И сейчас не это главное, что у тебя с лицом? Кто тебя так? — подросток подскочил к отцу и стал рассматривать того со всех сторон на предмет серьёзных повреждений. Парень никогда не сомневался в силе своего отца и всегда был уверен, что тот сможет показать противнику кто есть кто. А тут... Именно поэтому брюнет смотрел на мужчину с неким удивлением и конечно же с беспокойством. — Это не твоё дело. Марш в комнату, — и он подтолкнул сына в обратном направлении. — Занзас-сама, — отозвался дворецкий, — Вам нужна какая-либо помощь? — Принеси мне в кабинет аптечку и проследи за тем, что бы он, — кивок в сторону подростка, — лёг в кровать. — Хорошо. — Но, папа! — в голосе проскальзывают нотки упрямства. — Ты ещё здесь? Такеши тяжело вздыхает, взмахивая руками в жесте, напоминающем что-то вроде "вот всегда так", и молча уходит. — Занзас-сама, ну зачем Вы так с мальчиком? Такеши переживал и отказывался ложиться спать, чтобы дождаться Вас. Вы всегда предупреждали, если задержитесь до позднего часа, а в этот раз... — Я не маленькая девочка, чтобы отчитываться каждый раз во сколько буду дома. И тебе не кажется, что ты немного забываешься? — Господин Балиорэ, прошу прощения, но в сложившейся ситуации неправы действительно Вы. Я говорю о ваших отношениях с сыном. — Ступай уже. Действуя уже по заученному плану: зайти в комнату — закрыть дверь — рухнуть на кровать, Такеши вновь погрузился в свои мысли. Он был уверен, что сейчас отец пойдет к себе в кабинет и закроется там до утра, а затем, не смотря на выходной день, сошлется на работу и будет отсутствовать. Сколько раз эта история уже повторялась? Сложно ответить точно, ясно одно — неимоверное количество раз. И, наверное, именно поэтому подросток решил отгородить себя от печальных мыслей. Какой в этом смысл? Да и по своей натуре парень — позитивный человек. Именно эта жизнерадостность и постоянная активность чаще всего и становились камнем преткновения между отцом и сыном. Резко сев на кровати, Такеши радостно улыбнулся от мысли, внезапно пришедшей в его голову. — Соревнования! — он ударил себя полбу. — Как я мог забыть про соревнования?! Преисполненный таким энтузиазмом и вдохновлённый идеей победить для того, что бы отец гордился им, как-никак это не просто соревнования между двумя додзё города, это соревнования между лучшими фехтовальщиками Сицилии, Такеши едва не прыгал на месте. Он глянул на часы. Начало четвертого. Значит, уже утро, — пронеслась светлая мысль в русоволосой головушке. Он потянулся к телефону и решил написать sms Хаято. Что им двигало в тот момент, сказать сложно, но парень был уверен, что просто обязан написать другу. Отписав просто "С добрым утром" и смайлик, довольный и уверенный в сделанном, забрался спать. Забрав аптечку из рук дворецкого и отправив того отдыхать, Занзас прямым маршрутом направился к себе в кабинет. Закрыв за собой массивную дверь, он попытался вдохнуть полной грудью, но у него это не вышло. Воздух в помещении оказался слишком тяжёлый и отказывался проходить в лёгкие. Добравшись до окна, раздвинув тяжёлые шторы, мужчина открыл фрамуги настежь, пропуская свежий воздух в непроветренное помещение. Вернувшись к столу, достал из аптечки перекись водорода, вату и пару пластырей. Поняв, что всё равно нужно зеркало и вода, которых в кабинете не находилось, Балиорэ решил дойти до кабинета охраны. Ещё подходя к двери, Занзас почувствовал что-то не то — свет в помещении включён, и дверь не заперта. Несмотря на поздний час за одним из компьютеров сидел начальник охраны. Возле него, облокотившись о стену и скрестив руки на груди, стоял его зам. — Алауди, неужели это не может подождать до завтра? — Я не просил тебя сидеть со мной. Можешь спокойно валить отсюда, от тебя все равно никакой пользы, — произнес блондин, делая пару щелчков мышью и не отрывая взгляд от монитора. — Ооо~ Как грубо! Всегда знал, что воздержание никому на пользу не идет, — но этот выпад остался без ответа. Встав позади Алауди, Дэймон обвил его шею руками и, наклонившись, прошептал, едва касаясь губами уха, — Ммм~ Алауди, чего ты хочешь? — Котенка, — все тот же уверенный и спокойный тон. — Мяу? — Спейд, судя по тебе, все коты — злоебучие трахолюбы. — А раньше ты не жаловался~ Не желая больше наблюдать за этим цирком, Занзас покрутил пальцем у виска и пошел обратно к себе в кабинет. Решив забить на царапины и порезы, достал из мини-бара бутылку виски, точно зная, что сейчас он продолжит "вечер" и не пойдёт спать. Так прошло около часа — тишина, прерываемая лишь тиканьем часов, стоящих в кабинете, и редкими звуками, издаваемыми какой-то ночной птицей, уже вторая бутылка алкоголя и полумрак. Из-за всей этой атмосферы в голову начали лезть разные ненужные мысли и картинки. Например, эти стальные глаза, смотревшие на него так открыто и с явным вызовом. Наверное, именно то, что Скуало позволил себе смотреть на него, как на равного, задело Занзаса больше всего. Он привык, что люди смотрят в его сторону с опаской и стараются отвести взгляд. Исключением были лишь несколько человек, но и те боялись бросить ему открытый вызов. А тут... Внезапно накатила волна раздражения, и в стену полетел стакан из-под виски. — Мусор! Но и это был не конец его мыслям. Один персонаж сменился на другого. Сын. Как же Занзаса бесила вечная неугомонность подростка, вечная счастливая улыбка на лице. — Весь в свою мать, — проворчал брюнет, доставая из ящика новый стакан и наливая в него жидкость приятного, глубокого цвета янтарного оттенка. Ох, как же когда-то его бесила эта счастливая улыбка на губах брюнетки. Помнится, первый раз они встретились в институте. Он тогда учился на втором курсе, и был отправлен встречать новичков. Занзас не мог и представить, что спустя какие-то три месяца эта раздражительная особа станет для него одним из самых дорогих людей. Позднее дошло до того, что он отменял все свои многочисленные свидания, для того чтобы увидеться с ней. Девушка привлекала его тем, что была особенной. Она всегда смотрела на него в открытую, удивляла своей жизнерадостностью. Спустя ещё какое-то время друзья стали парой. А затем Занзас узнал, что девушка беременна от него и сделал ей предложение. Во время родов что-то пошло не так, и брюнетка умерла, оставив ему новорожденного сына. Да, первое время было плохо, но он не находился в депрессии, а просто оставался наедине со своими мыслями, но от них хотелось немного сдохнуть. Хочется отметить, что хоть девушка и была для Балиорэ самым дорогим человеком, но он её не любил. Я не совру, если скажу, что к своим тридцати семи годам Занзас так и не испытал настоящей любви. Впрочем, ему было не до неё. Все силы уходили на сына и бизнес. Но иногда, когда было совсем тяжело, он вспоминал свою жену. Занзас верил, что будь она жива, то их взаимоотношения с сыном были бы совершенно иными. — Ну и какого черта ты умерла? — он резким движением поставил стакан на стол и взглянул на часы. Четыре утра. — Самое дурацкое время. И правда, четыре утра — неурочный час, когда уже поздно ложиться спать, но еще так рано просыпаться. Эта неделя выдалась совершенно идиотской. Поначалу дни ползли словно черепахи, не желая ускориться даже на толику секунды, затем, медленно набирая скорость, закружились в активном водовороте событий, частично сметая на своём пути то, во что Суперби Скуало верил годами. Но начнём сначала. Субботу и воскресенье Суперби занимался своими делами, полностью оградив себя от общения с сыном и бывшей женой. Те, прекрасно понимая не лучшее расположение духа мужчины, предпочитали не лезть и не показываться ему на глаза. Так же за эти два дня Скуало испробовал, наверное, все средства народной медицины, чтобы убрать фингал, ну или сделать того менее заметным. И что не удивительно, ему-таки это удалось! Не скажу, что он исчез, но вместо должной синевы остался лишь неприятного жёлтого оттенка синяк. В понедельник первым уроком Суперби решил устроить контрольную работу. Возможно, он поступал непедагогично, но настроения проводить урок не было абсолютно. В ответ на возмущённые реплики из класса, спокойно ответил: "Врооой! Ёжики тоже плакали, но кактус жрали". Весь вечер вторника он посвятил тренировкам в додзе и подготовке Такеши к соревнованиям, которые должны состояться на следующей неделе в среду. Паренёк был чересчур активен, и сосредоточить его на мече оказалось вдвойне сложнее. Когда Акула спросил, что такого произошло, тот ответил что-то о том, что просто обязан выиграть соревнования и что-то про своего отца. В тот момент Скуало впервые задумался, что ни разу не видел родителей Такеши, да и тот мало чего о них рассказывает. Но, решив, что сейчас и своей семейной драмы хватает, в чужую лезть не было никакого желания. В среду с самого утра к нему в кабинет заявился Фран и пытался что-то рассказать, но мужчина его даже не слушал и вежливо выпроводил за дверь. Также, не желая проводить седьмой и восьмой уроки, поставленные у одиннадцатого класса, Скуало велел ребятам быстро и тихо сваливать из школы, пока он отвлекает на себя завуча по воспитательным работам — Хибари Кёю. Вечером, когда Дебора ушла в магазин, к нему подошёл Хаято. Разговор выдался долгим и тяжёлым. Подросток просил о том, чтобы отец помирился с Деборой, чтобы простил её, оправдывая женщину тем, что все люди в своей жизни совершают ошибки, правда в разных степенях. Когда Суперби попытался что-то возразить, подросток добил его фразой: "я и так рос без матери, не лишай меня её вновь". Скуало сказал, что сын к нему несправедлив, да и зеленоглазый сам прекрасно понимал, что это не честно, но ничего не мог с собой поделать. Добившись от отца обещания подумать об их разговоре, Хаято ушёл по своим делам — вроде как в чём-то помочь "одному придурку". И правда, пол ночи Скуало посвятил размышлениям на этот счёт: семья, любимый сын, женщина, которую он когда-то безумно любил. Он не сделал каких-то конкретных выводов, но решил попробовать пойти на контакт. Ведь всегда можно найти причину оправдать человека и простить его. Стоит только захотеть. В четверг он вспомнил, что нужно отвезти Хаято к стоматологу. Почему парень не мог сходить сам? Ох, это вообще отдельная история. Наш дерзкий, амбициозный блондин, который без страха гонял на мотоциклах на огромной скорости, безумно боялся зубных врачей. Конечно же, с возрастом он стал относиться к ним спокойнее, но Суперби до сих пор помнит такие случаи как: когда Хаято пнул врача в живот и укусил за палец, сломал бормашину и плюнул в лицо доктору, или тот самый случай, когда Скуало просто выпал в осадок. Парню тогда было пять лет. И вот, уводя его из стоматологического кабинета, мужчина говорит: — Хаято, что нужно сказать тётеньке? — Сука! Да уж, когда Скуало отошёл от шока, долго смеялся, а потом наказал сына. Конечно же не сильно, так как понимал всю ненависть ребёнка к этим иродам в белых халатах, вооружённых бормашинами. В пятницу свершилось совершенно неожиданное — Дебора подошла к нему и попросила поговорить наедине. Женщина сказала, что на выходных ожидается великолепная погода, и предложила сходить в центральный парк на пикник, чтобы попытаться наладить семейную атмосферу и зарыть топор войны. А так как Скуало уже обещал сам себе и Хаято установить хотя бы дружеские отношения с Деборой, то решил согласиться. В субботу он решил прибраться у себя в комнате и обнаружил повестку в суд. — Чёрт, я совсем забыл! — он хлопнул себя полбу. Суд должен будет состояться в пятницу. Тут же вспомнив с кем предстоит разбираться, мужчина раздражённо фыркнул и уселся в кожаное кресло. Да уж, этот брюнет его ужасно раздражал, но было что-то такое, что выделяло его из общества, то, что не просто раздражало Акулу, а по настоящему злило. Но что? И тут он понял. Этим чем-то была аура, распространяющаяся вокруг Занзаса. Она была столь мощной, что заставляла подчиняться себе. Настолько сильная, что её можно ощущать физически. А Суперби Скуало, обладая огромной гордостью и непокорностью, просто не мог принять такое. В воскресенье, как и было запланировано, все вместе (он, Хаято и Дебора) отправились на пикник. Действительно день прошёл просто великолепно! Впервые за столь долгое время, Суперби отпустил прошлые обиды и по-настоящему наслаждался семейной вылазкой на природу. Глядя на счастливое лицо Хаято, на благодарные ему глаза, он понимал, что все те стены, возводимые в течении многих лет, начали давать трещины. Наблюдая, как звонко эти двое смеются, как взрослая женщина с потрясающими зелёными глазами протягивает ему руку в знак окончательного примирения, он не может не ответить ей тем же. Выходные для Занзаса протекли в однообразном темпе: дом — работа — дом и виски. При этом пункт "дом" означал уединение в своём кабинете. Впрочем, примерно также протекла и вся неделя. Балиорэ пропадал в своём офисе, с головой погрузившись в документы, договора и другие бумаги. Единственное чем разбавилась эта рутина — приход Бельфегора во вторник. На вопрос - нашёл ли он что-либо о Суперби, ответил, что займётся этим на следующей неделе, а пока что есть вещи гораздо интереснее, и протянул новую папку с документами. Там Занзас нашёл коды переводов денег из одного банка в другой, копии договоров и информацию о какой-то фирме-однодневке. Вся эта информация относилась к случившемуся во Франции. Вы, наверное, хотите сказать: "Но ведь Бельфегор уже нашёл предателя, в чём же проблема?". А вот в чём — найти-то он нашёл, но не самого предателя, а одного из фигурантов этого дела. Больше всего удивлял тот факт, что им оказалась девушка. И Занзас мог дать голову на отсечение, что знает её. Но откуда? Этот вопрос тонул в глубинах сознания. Запрос на информацию об этой персоне ничего не дал, только выяснилось, что работает она под прозвищем Вайпер. Следовательно, приходилось поднапрячься, чтобы свести дебит с кредитом. Что касается ситуации в семье, Занзас узнал от Спейда, что Такеши всё позднее возвращается домой. После уроков он пропадает на тренировках до последнего. Так же подросток перестал встречать отца, когда тот приходил домой. И дело не в том, что мужчина возвращался поздно. Даже когда он приходил домой рано, то видел, что дверь в комнату сына стремительно закрывается. Так и вышло, что эти жизнерадостные карие глаза Занзас не видел уже довольно давно. В пятницу к нему в кабинет заявился Луссурия. Поначалу мужчины говорили ни о чём, но позднее Лусс вновь перешёл на тему взаимоотношений в семье Балиорэ. И Занзас был бы и рад вытолкать того за дверь или заткнуть павлину рот, но ведь он говорил дело. И брюнет сам прекрасно осознавал, что проблема есть и от неё никуда не деться. После ухода друга, пришла секретарша, напомнив о важной встрече, которая должна состояться сегодня в девятнадцать часов. В ответ на это Занзас что-то недовольно прорычал. Вот уж куда-куда, а ни на какое совещание ему сегодня идти не хотелось. Откинувшись на спинку офисного кресла, прикрыл глаза. — И что я делаю? Он выдвигает верхний ящик и достаёт небольшую рамочку с фотографией. На этом снимке Такеши лет семь, а Занзасу двадцать семь. Фото сделано на природе, если быть точнее, в поле. Занзас, одетый в светлые джинсы и тёмно-синий джемпер, сидит, обхватив одной рукой сына, на котором такие же светлые джинсы и оранжевая толстовка со смешной карикатурой на панду, а второй рукой указывает куда-то на небо, что-то показывая. Такеши смотрит в указанном направлении и улыбается. Помнится, тогда эту встречу сагитировал Леви, собрав всю компанию: Бельфегора, Луссурию и Занзаса с сыном, и он же сделал эту фотографию. Да, снимок вышел очень удачный — настолько простой и тёплый. Улыбнувшись уголками губ, Балиорэ убирает рамочку обратно, запирает ящик на ключ и, выключив свет в кабинете, уходит, не обращая никакого внимания на крики женщины, напоминающей о собрании этим вечером. Подросток резко оборачивается, услышав звук, открывающейся двери в его комнату. И каково же было удивление, когда Такеши увидел на пороге отца. — Папа? Занзас молча проходит в глубь комнаты и опускается на кровать. Всё в той же тишине проходит около десяти минут. — Совсем хреновый из меня папаша, — прозвучало даже не как вопрос, а как утверждение, не принимающее споров. На лице подростка появляется ещё большее удивление. Он поднимается со стула и присаживается на мягкое покрывало рядом с отцом. — Что ты такое говоришь? — но глядя на сосредоточенное лицо мужчины, на сцепленные в замок пальцы, на губах отчего-то появлялась счастливая улыбка. — А у меня в среду будут соревнования, ты придёшь? — Что? — Занзас пару раз быстро моргает, словно возвращаясь к реальности. — У меня соревнования в среду, — спокойно повторяет парень. — Между лучшими фехтовальщиками Сицилии. Ты придёшь? Ещё немного помолчав, мысленно что-то прикидывая и решая для себя, Занзас утвердительно кивает. — Ура! — Такеши, словно маленький наваливается на отца, обнимая того за шею. В этот вечер Занзас так и не вернулся на работу, послав ко всем чертям собрание директоров. Впрочем, вспоминать о своей работе он не собирался ещё три дня. Это время он решил посвятить сыну и съездить с ним куда-нибудь за город. Тот сначала расстроился, потому что нужно было тренироваться, но Балиорэ старший заверил, что Такеши во вторник уже будет в городе и успеет потренироваться. Итак, в жизни наших главных героев начались светлые полосы. Но как долго они продлятся? И что ожидать от новой недели, несущей соревнования и встречу в суде?