Небо в ... алмазах? Неверно. В ромашках.

Автором были проведены серьезные и долгие исследования, сбор информации. Так что, многая информация в этой и последующих главах правдива. С уважением Ваш Аль. ___________________________________________ Не многие знают, что до сих пор живы люди, помнящие жуткие события на Сицилии именуемые мафиозными войнами. Страдали невинные люди, лилась кровь, горели дома, подорвалась государственная политика. Но государство могло винить только себя во всех последствиях. Ведь еще за долго до этих событий от государства не ждали справедливости. За справедливостью шли к мафии. Именно тогда сформировался один из известнейших кланов. Выходцы из небольшого городка Сицилиана сицилийской провинции Агридженто на южном побережье острова. Городок находится в одном из самых бедных и отсталых регионов Италии и имеет богатые мафиозные традиции. Представители клана с девятнадцатого века служили вооруженными охранниками — кампиери роду местных баронов, которому принадлежала, почти вся земля в округе. Еще во время репрессий старший из братьев того клана преследовался как “человек живущий на доходы от преступной деятельности”. Аграрная реформа тысяча девятьсот пятидесятого года заставила барона продать земли и мафия выступила в качестве посредников, заняв также позиции в городском совете и сделав мэром члена семьи, что сделало её власть в городе абсолютной. Но в те годы клану было далеко до нынешнего многомиллионного состояния. Но они росли, и спустя время их власть распространилась почти на всю Сицилию, а мафиозная война дала возможность покорить материк. Многие были не согласны с таким укладом, пытались бунтовать, но все впустую. Больше всего нелегальной власти сопротивлялась северная часть Сицилии. Именно там и проживала семья Балиорэ. Глава семьи — Итало Балиорэ был простым тружеником, переживший две кровавые бойни мафиозных семей, а потому всячески пытался уберечь свою семью и убедить своенравного сына не высовываться. В шестнадцать лет Занзас непрестанно демонстрировал свою бунтарскую натуру. Как истинный сицилиец, он не желал признавать верховенство закона, который подобно брэндовой шлюхе продавался за тугую пачку банкнот. Занзас окружил себя верными людьми, трое из которых впоследствии стали его лучшими друзьями. И вот однажды этот знаменитый квартет решился на сумасшедший поступок — выкрасть реликвию правящего мафиозного клана. А именно — клинок, коим убивали преступивших законы омерты. Небольшое оружие, остро заточенное, с расписной рукоятью и выбитой на лезвии надписью "желаю, чтобы все твои раны были смертельны", сделанной первым Доном. Ну, разве дети могли ожидать тех последствий, что последуют за их поступком? Глупцы! Полагали, что сбегут просто так, обесчестив могущественную семью. Конечно же, их нашли, но Занзас, подставив себя под удар, дал возможность спастись своим друзьям. Они до сих пор обязаны ему тем, что спаслись от мучительной смерти в руках мафии. Занзас страдал долго, но поклялся себе, что лучше проглотит свой язык, чем обмолвится хотя бы словом о том, где искать его напарников. Мафия не жалела подростка, разрезая его плоть острым клинком возвращенного оружия. Да, следы детского опрометчивого поступка навсегда остались на его теле темными шрамами. Но сколько бы из него не пытались выбить признание, он молчал или издевательски язвил в ответ. Занзас прекрасно помнит, как однажды изменилось лицо его мучителя. Вместо холодной маски убийцы появился хищный оскал, а спустя мгновение в комнату втолкнули родителей Занзаса. Они были убиты прямо на глазах подростка. Мафиози со смехом наблюдали беспомощные крики и слезы шестнадцатилетнего паренька, а после выбросили его в лес вместе с телами родителей, уверенные в том, что сынок их догонит в скором времени. Но они ошиблись. Занзас выжил и, склоняясь над могилами предков, поклялся отомстить. Мальчик вырос настоящим сицилийцем, мужчиной, которым мог гордиться его отец. Он обучился в институте, окружил себя верными соратниками и вместе с прежними друзьями возвел свою империю. Конечно же, "Ювента" была только прикрытием, легальным бизнесом. Об этом знали лишь некоторые люди, те, кому Занзас мог доверить свою жизнь. Он помнил о своей мести и шаг за шагом приближался к главной точке невозврата. Редко когда он мог забыть об этих мыслях, наверное, именно потому и воспитание сына зачастую уходило на второй план. Достаточно окрепнув, он начал действовать и в первую очередь принялся устанавливать связи с аббатами. Каждый знал, что таких мастеров лицемерия еще поискать надо, но если заручиться их преданностью, то многого можно добиться. Ведь именно в руках церковников находилась самая полезная информация. Занзас прекрасно знал, что не стоит искать людей, которые не лгут — их не бывает. Он искал тех, кто обманывает, но не предает — с такими можно иметь дело. Однажды аббат палермского монастыря пригласил Занзаса на личную встречу и показал крыло монастыря, где находился склад. Он был забит всякими священными реликвиями, изготовленными умелой бригадой старых монахов. Аббат, как и всякий торговец, сокрушался по поводу наступления тяжелых времен. — Раньше дела у нас шли прекрасно, — вздыхал он. — Этот склад никогда не был загружен больше чем наполовину. Ты только посмотри, какие у нас тут сокровища. Кость рыбы, пойманной Христом. Хлеб, который нес Моисей на пути в землю обетованную... Он остановился, с нескрываемым удовольствием наблюдая за удивленным лицом Занзаса. Затем его костлявое лицо исказила ухмылка. Пнув ногой гору деревянных дощечек, он сказал чуть ли не с ликованием: — Вот это было нашим лучшим товаром. Сотни кусочков креста, на котором распяли нашего господа. А в этом бидоне — останки любого святого, какого хочешь. На Сицилии не найти дома, в котором не было бы мощей какого-нибудь святого. А в специальной кладовой под замком мы держим тринадцать рук святого Андрея, три головы Иоанна Крестителя и семь комплектов доспехов, которые носила Жанна д'Арк. Зимой наши монахи отправляются по городам и весям продавать эти сокровища. Тут уж Занзас рассмеялся, а аббат улыбнулся ему. А Балиорэ думал о том, что бедняков всегда обманывали даже те, кто указывал дорогу к спасению. Это важное обстоятельство стоило запомнить. Занзас изучал мужчину. Этот священник никогда не работал в поле. Подол его сутаны был чересчур чистым, лицо — излишне белым, руки — слишком мягкими. Но лицо было достаточно благообразное, в нём читались кротость и христианское смирение. Голос тоже был мягкий и нежный. — Сын мой, — сказал аббат, — я выслушаю твою исповедь и дам тебе отпущение грехов. Избавленный от греха, ты можешь идти в мир с чистым сердцем. — Простите отец, я еще не дошел до покаяния, и это было бы лицемерием с моей стороны, если бы я решил сейчас исповедоваться. Но спасибо за благословение. Священник кивнул и сказал: — Да, это лишь усугубит твои прегрешения. Но у меня есть другое предложение, которое, вероятно, имеет более практический смысл в мире сем. Ты ведь пришел за тем, чтобы найти друзей? Тогда предлагаю тебе свою дружбу в обмен на то, чтобы ты наладил поставку товаров из наших складов. — Ну что ж… — брюнет чуть склонил голову в знак того, что обдумывает данное предложение, — думаю, с этим проблем не будет. Так постепенно Балиорэ Занзас вышел на одну арену с крупными мафиозными кланами и начал действовать в конкретном направлении. Заручившись доверием нового Дона семьи, что лишила его родителей, мужчина дерзнул совершить второй поступок, вновь понизивший авторитет враждебной ему семьи. Он увел самое главное дело — поставку крупных партий драгоценных камней со всего мира и легальные ювелирные салоны в Бельгии. Именно туда, в Антверпен, поставлялись ювелирные изделия с драгоценными камнями в буквальном смысле мешками. Товар продавали розничным торговцам подпольно, по низким ценам. Поставки украшений, бриллиантов и часов осуществлялись по адресам двух фиктивных компаний: они имели лишь почтовый адрес, по которому были прописаны еще шестьсот других фирм. Таким образом реализовывались миллионы евро. И, конечно, Занзас понимал, что вновь последует ответный удар. Для Суперби Скуало тревожные времена на Сицилии прошли мимо. Всю опасность их семья пережила, находясь в Америке на родине отца. Когда буря утихла, они вернулись на Сицилию, оттуда Скуало отправился на материк, поступив в полицейскую академию. Да, в его жизни было много переездов, но главное, что оставалось неизменным — любовь к мечу. Он был готов посвятить этому всю свою жизнь. Казалось, что оружие давным-давно стало частью самого блондина. В академии Суперби подружился с Каваллоне Дино. Вот уж где была неугомонная парочка. Постепенно Скуало стал менять свою спокойную жизнь и веру в верховенство закона на преступную сторону жизни. Он связался с людьми из мафиозного клана, для которых оказался ценной находкой. Не прошло и месяца, как ему поручили bones: to make the bones. Сделать кости — завалить первого парня, чтобы быть принятым в Семью. И он превосходно справился с этим. Позднее он встретил Дебору, но не забыл своих обязанностей в Семье. Вскоре Скуало получил почетное звание в мафиозных кругах — Второй император мечей. Он наслаждался жизнью, у него было все. Но, кажется, блондин позабыл, что за все приходится платить. И тогда начались проблемы с учебой, он ушел из академии, с Деборой, с отцом, вся его жизнь окончательно перевернулась, когда родился сын. Спасибо хорошим связям в Семье, ему позволили уйти, дали время привести себя в порядок, а позднее отправляли лишь на те задания, где без него было не справиться. Вскоре, можно было говорить и о спокойной жизни. Суперби обучился на преподавателя, пошел работать в школу, ведь как учил его отец — chi non lavora non mangia. Кто же знал, что его вторая жизнь однажды, по чистой случайности, постучит в его мирное, семейное существование. Скуало прекрасно понимал, что виновник сих событий — Балиорэ Занзас, не так прост, как хочет казаться. Но выяснить какие-либо подробности лично от мужчины, казалось несбыточной мечтой. Они просто не могли находиться в одном помещении дольше двух минут не разругавшись. Такое было впервые. Нет, Скуало всегда был чересчур вспыльчив, но Занзас вызывал у него физическую неприязнь. Хотелось кричать, кидать в него чем попало, покрамсать на кусочки, лишь бы только стереть этот вечно презрительный взгляд. Но сидеть на одном месте он больше не мог. Поэтому, дождавшись, когда медсестра завершит вечерний обход, Скуало без стука вошел в палату Балиорэ. — Мусор, тебе жить надоело? — раздалось с койки, однако Занзас даже не открыл глаз. — Врооой! С чего ты вообще решил, что это я? — Потому что в этой клинике ты единственный невоспитанный самоубийца. — Тц, — Скуало хмыкнул, горделиво скрестив руки на груди и тряхнув копной белоснежных волос. Такое нервное, стервозное движение, каскад серебристых прядей заворожил Балиорэ, он даже на мгновение забыл, что должен изображать презрение. И это не укрылось от внимательного взгляда стальных глаз. Но, не желая идти на очередной скандал, Суперби подошел к койке. — Я пришел поговорить. — Если ты вновь о Кастилья, то даже не надейся. — А о чем еще мне с тобой тогда разговаривать? — Например, — Занзас выдержал паузу, а в карих глазах зажегся насмешливый огонек, — о том, как ты носил девчячьи платья и заплетал косички? — Вроооой! Откуда?! — блондин даже подавился воздухом от возмущения. Откуда этому ублюдку известны позорные страницы его жизни? — Да птичка на хвосте принесла, — Занзас расплылся в довольной улыбке, наблюдая за прекрасным результатом своей выходки. — Такеши, — прошипел мужчина, а кивок брюнета подтвердил его догадки, — Мамааа. Черт! Эта женщина вгонит меня в могилу! Эй, а чего ты вообще ржошь?! И, правда, Балиорэ Занзас уже не мог сдержать приступ смеха и дал себе волю, а вид оскорбленного этим блондина, веселил еще сильнее. Но смех оборвался так же резко, как и зазвучал. Не выдержав такого откровенного ржания, Скуало кинул в брюнета подушкой, что валялась в ногах мужчины. — Мусор, ты огребаешь, — он медленно отодвинул подушку с лица и готов был придушить ей обнаглевшего собеседника, как услышал приближающиеся шаги медсестры, которую явно обеспокоил шум в палате. — Твою… — Скуало быстро осмотрел палату на предмет того, куда можно спрятаться за столь короткое время, но ничего не нашел и мысленно вознес молитву о том, чтобы Бог сиюсекундно сделал его невидимкой. Он уже почти поддался этой детской панике, как почувствовал, что сильные руки Занзаса хватают его за волосы и утягивают на койку к стене, прикрывая одеялом. — Лежи тихо, — злобно шикнул Балиорэ, а сам сделал вид, что спит, чем удивил зашедшую через мгновение в палату медсестру. Когда женщина ушла, он приподнял одеяло, глядя на блондина, что, уткнувшись ему в плечо, тихо дрожал от сдерживаемого смеха. — Идиоты, — констатировал Занзас, понимая всю абсурдность ситуации, и сам засмеялся.